Сказки цыган СССР - Друц Ефим Адольфович - Страница 26

Подходит цыганка к этой женщине и говорит:

– Ты что делаешь? Ты хоть понимаешь, что так и в могилу недолго отправиться? Ведь не может к тебе муж ходить, он – покойник. Это к тебе нечистая сила ходит. А муж твой давно уже сгнил.

Уговаривала она женщину, уговаривала, а та не верит цыганке. Тогда она говорит:

– Раз ты мне не верить, так мы по-другому сделаем. Ты ночью садись на печку, возьми хомут и сквозь хомут смотри, придет к тебе муж или нет.

Ну, женщина так и сделала. Ночью забралась она на печку и взяла хомут. Повернула она его дугой вниз и смотрит. Ночью цыгане видят: опять та собака. И женщина посмотрела сквозь хомут и видит, что это не муж ее, а собака. А потом собака превратилась в мужчину, но на мужа этой женщины совсем непохожего: весь голый, лысый и с рогами. Начал этот человек ругаться, все бить в доме. Все перебил, все перевернул в доме и ушел. А уходя крикнул:

– Раз ты меня так принимаешь, то я тебе покажу!

Ну, женщина эта поняла, что за гость к ней ходил все время. Это был сам черт.

Что сделала цыганка? Взяла она маковых зерен, проса и конопляного семени и вокруг избы все это рассыпала. А для нечистой силы это – преграда непреодолимая, потому что ей кажется, что это не мак, не просо и не конопля, а огромные камни разбросаны. А еще насыпала цыганка эти зерна в карман женщине.

Опять подходит ночь. Научила цыганка женщину, как ей делать и что говорить. Расстелила она скатерть, разбросала коноплю, стала ее по зернышку разбирать и есть. А сама делает вид, будто вшей ищет за ухом. Вот стучится покойник в окно:

– Ты что сделала? Зачем все позагородила? Ты вообще не хочешь меня пускать?

А женщина молчит. Он опять говорит:

– Что ты делаешь? Встань и открой мне!

А она говорит:

– Разве ты не видишь? Я вшей чешу.

Он говорит:

– А разве вшей едят?

Тогда женщина говорит:

– А разве мертвые к живым ходят?

Тут он сразу и побежал прочь. Больше покойник к своей жене не ходил.

18. Как цыганка мужа оплакивала{29}

Прожили цыган с цыганкой больше чем пятьдесят лет вместе. И вот умирает муж у цыганки. А у нас принято над покойником три дня сидеть. Вот и сидела цыганка над мужем покойным три дня и три ночи. Плачет она, руку покойника гладит, тоскует. Прошло три дня, и похоронили цыгана. На следующую ночь приходит он к жене, а сам руку возле груди держит и от боли морщится. Говорит он ей:

– Не плачь, жена. Видишь, что ты с моей рукой сделала?

Когда слезы твои мне на руку попадали, то на их месте язвы появлялись. Болит моя рука от твоих слез.

После этого цыганка перестала плакать о муже.

19. Висельница{30}

Кочевал один цыганский табор по Уралу. А на Урале часто попадаются башкирские и татарские деревни. Вот остановились цыгане неподалеку от татарской деревни. Поставили палатки, костры развели и стали своими делами заниматься: кто ест, кто пьет, кто песни поет, а кто жену свою бьет.

Вот одна молодая семья разругалась, и начал муж свою жену бить. А ей куда деваться? Вокруг шатра обежала и под телегу спряталась. А ему почудилось, что она к лесу побежала. Она бежит, и он за ней бежит. Она в лес забежала, и он за ней. Догнал он ее в лесу и бить начинает. И тут чувствует парень, что будто по палке бьет: рука что-то твердое ощущает, и звук какой-то странный. Хотел он ее за волосы схватить, а она повернулась к нему. Цыган так и обомлел: перед ним не его жена стояла, а какая-то татарка. Протянула татарка к цыгану руки и хочет задушить его. Испугался парень, закричал, рванулся и побежал назад в табор. А она за ним бежит. Цыган к кострам бежит. Видят цыгане: бежит парень, а его какая-то женщина преследует. Кинулись цыгане навстречу парню. А та женщина остановилась неподалеку и стала расти, расти и выросла выше деревьев. И идет на табор. Испугались цыгане, стали молитвы читать, а она идет. Тут один старик говорит:

– Ребята, я знаю, что надо делать. Молитвы не помогут, она сейчас весь табор задушит. Надо разорвать перины и подушки и жечь пух, бросать его в костер.

Чего-чего, а подушек и перин всегда полно у цыган, особенно у сибирских, без перин им пропадать зимой от холода, у сибирских цыган перина – первое богатство, важнее коня. Повытаскивали цыгане свои перины. Одну спалят – та женщина вроде бы назад к лесу пятится. Прогорают перья – женщина опять возвращается. До утра канителились цыгане, весь пух, все перья, что были в таборе, бросили они в костер – и подушки, и одеяла, и перины сожгли. Ничего ни у кого не осталось. Но тут утро подошло, и исчезла эта татарка.

Пошли цыгане в деревню. Ведь в таком месте стоять не станешь! Рассказали цыгане в деревне о том, что с ними ночью произошло. Тогда деревенские говорят:

– Так и так, у нас женщина одна жила. Ее муж бросил. Тут она пошла в лес и повесилась. А найти мы ее не можем, знаем только, что это где-то в лесу. Ходили, искали мы эту женщину, да напрасно. Вот она все время чудится. И нам в деревне от нее покоя нет. А если под вечер корова в лесу заблудилась, то нет таких храбрецов, чтобы пошли искать. Пастухи и те боятся.

И цыгане ушли от этого проклятого места.

Почему покойники пуха и перьев боятся? Ведь когда хоронят цыгане, то под голову покойнику кладут подушечку, набитую стружками, а не пером. Потому что стебель пера вместе с иглами крест образуют. А запах горелого пера невыносим для покойника.

Трудно от покойника уйти. Но если через дорогу перейдешь, через перекресток, через мост, то покойник дальше не пойдет. И еще надо знать: когда покойник идет на тебя, нельзя к нему спиной поворачиваться, пятиться надо, на покойника глядя. Тогда покойник не подойдет к тебе.

20. Антипка Беспятый и Акулька Кривая{31}

Жила семья сибирских цыган. Было их пять братьев. Однажды средний и младший братья решили поехать к родне. Средний брат женат был, так они собрались навестить родню его жены. Хоть ехать недалеко, все равно пришли их провожать. Вот сидят все, вечеряют. Уже ночь настает. Выходят братья и видят: на дворе два маленьких человечка резвятся, мальчик и девочка, росточком как младенцы двух-трехлетние. У обоих рога и хвосты. Но они не черти, вид у них человеческий. Вот мальчик выбегает из поленницы и давай по двору крутиться. Как черный вихрь, крутился, до середины двора дошел и исчез. Младший брат испугался, в дом побежал, а средний не боится, встал у забора и воздухом дышит свежим. Младший браг всех в доме переполошил. Выскочили цыгане во двор и видят: снова появился этот маленький человечек, словно из-под земля возник посреди двора. Снова он закрутился, как черный вихрь, подкатился к ногам среднего брата и исчез, схватив перед этим цыгана за ноги. Испугались цыгане, говорят среднему брату:

– Слушай, морэ, не езжай никуда, что-то здесь нечисто, не иначе как беда тебя ждет.

– Нет, – говорит тот, – я поеду. Я в эти цыганские приметы не верю.

Ну и поехали. Приезжают, куда хотели. Там жили трое сестер жены среднего брата. Заходят они к одной из сестер. А у этих цыганок не так давно родители умерли. Их отец очень хорошо играл на баяне, и после его смерти остался инструмент, к которому сестры никого но допускали, боялись, что испортят баян. Вот сидят они за столом, позвали дядю с сыном – пьют чай и разговор ведут. Говорит младший брат:

– Дай-ка мне баян, я поиграю.

А играл он замечательно.

– Нет, – говорит цыганка, – не дам, это память об отце.

– Да ты что? Я не сломаю!

– Нет, не дам, и все тут.

Ну, короче говоря, разругались они между собой, чуть ли не подрались. Не по-настоящему, конечно, а как дети – не столько дерутся, сколько возятся. Как бы там ни было, пошел он, чтобы взять баян, и видит: опять эти маленькие человечки появились, возле баяна бегают и дерутся. Парень подумал, что это ему чудится, и все равно к баяну руку протянул. Видит он: эти человечки в угол забежали и грозят ему, чтобы он баян не брал. Но он все равно взял баян и вышел во двор. Он играет, а средний брат с дядей разговаривает. Вот дядя говорит: