Путешественник во времени - Ченсселор Генри - Страница 57

— А в прошлом…

— Сам знаешь, что я там был. Как и ты, приятель.

Том отвернулся к розовым, окаймленным золотом облакам на горизонте, пытаясь во всем разобраться. Одно дело — птица, которая, опираясь на какие-то древние знания, нашла в воздухе проход между мирами, но сам-то он провалился через сундук в чулане. По чистой случайности. Это же совсем другое дело, верно?

— Я просто не понимаю, как там оказался, вот и все. Как будто макет…

— Том, думай о макете как о двери, — перебил его орел. — Это словно путь внутрь. Вход. Врата. Ты попадаешь туда, и мир раскрывается перед тобой, и вот ты уже в самой гуще событий. Я не склонен к философствованиям, но, насколько я понимаю, время — не прямая линия, не может быть прямой. Оно больше похоже на клочки бумаги, которые, слой за слоем, обертываются друг вокруг друга, образуя огромный шар. И все они там, вплотную: сегодня, завтра, сто лет назад, прошлая неделя, все дни, которые уже были и которые еще только будут. Все они существуют одновременно, просто ты их не видишь. И среди всех этих слоев, в некоторых особенных местах, ты находишь морщины и складки, изгибы, если хочешь, где один мир соединяется с другим. Именно сквозь такое место, полагаю, ты и провалился. Оно может быть похоже на дыру, тоннель, лестницу, возможно, на земле этих лазеек и щелей ничуть не меньше, чем в воздухе. Том, я не знаю. Возможно, вы, ребята, когда-то давным-давно знали о них. Может быть. Но явно забыли об этом, как и о многом другом. — Орел встопорщил перья и сердито покосился на закат. — Только мы, птицы, помним, и… сам знаешь, кто еще.

Том промолчал. Кажется, он понял, что хотел сказать орел, по крайней мере суть. Должно быть, ему очень повезло — или, наоборот, не повезло, это уж как посмотреть, — что он нашел эту дыру в сундуке. Возможно, орел прав, таких мест действительно много и подобное происходит с людьми постоянно. Возможно… Он смотрел на бескрайнее море розовых облаков под ногами и кожей ощущал сердитый взгляд огромной птицы.

— Да, приятель, ты определенно побывал в прошлом, — буркнул орел, пристально разглядывая Тома. — И должен сказать, это не последнее место, куда ты угодил.

— Что ты имеешь в виду?

Птица прокашлялась и огляделась, словно кто-то мог их подслушать. Внезапно она заметно посерьезнела. Ласточка над их головами громко защебетала.

— Это тонкая материя, Том, трудно все объяснить словами. Но раз уж я вроде как за тобой приглядываю и выполняю поручения тех парней, тебе стоит узнать кое-что важное. Просто…

Орел прервался, поскольку ласточка вдруг вспорхнула с перекладины и принялась носиться вокруг них, щебеча еще громче.

— Знаю. Имей терпение, я как раз к этому подхожу, — сварливо буркнул он и издал какой-то странный завывающий звук.

— А что она говорит? — спросил Том, провожая взглядом взволнованную птаху.

— Дело в том, Том Скаттерхорн, — продолжила огромная птица, не обратив внимания на его слова, — что тебе предстоит сыграть существенную роль в событиях будущего. Возможно, однажды даже окажется, что именно на тебе все и держится.

Мальчик растерянно посмотрел на орла и встретился взглядом с его суровыми желтыми глазами. Он совершенно не представлял, о чем говорит огромная птица. Что значит — «все держится»? Что именно держится? Он вовсе не хотел, чтобы на нем что-то держалось.

— Но то, что я всего лишь провалился через плетеный сундук в прошлое, ничего же не значит, верно? — уточнил Том. — Это чистая случайность.

— Ничуть не сомневаюсь.

— Это могло произойти с кем угодно.

— Ясное дело, приятель. Но вот в чем загвоздка: произошло-то оно с тобой.

— Ну и что? — храбро продолжил Том, хотя и с меньшей уверенностью. — Я же по-прежнему ничем не отличаюсь от всех остальных, верно?

— Может, и не отличался, — загадочно ответил орел. — Раньше.

Пронзительный взгляд птицы внимательно изучал лицо мальчика. Том отвернулся. Он не был уверен, что хочет и дальше это слушать.

— Что ты пытаешься мне сказать? Что это не было случайностью?

— Случайностью? Видишь ли, я не слишком-то верю в случайности, — ответил орел. — Путешествуя во времени, нельзя не отметить определенные закономерности. Причины. Истоки. Случай тут и близко не лежит. Зови это совпадениями, судьбой, даже жребием, если хочешь. Но не обманывайся на этот счет, приятель, теперь у тебя есть жребий. — Орел прервался и снова посмотрел на заходящее солнце. — Кто знает, может, поэтому они и хотят тебя убить.

— Они?

— Не знаю, кто они такие. Но, думаю, ты знаешь, приятель, — отозвалась птица, покачав головой. — Только не говори мне, что забыл обстоятельства нашей прошлой встречи.

— Нет.

— Отлично, — с чувством произнес орел. — И лучше бы тебе хорошенько их помнить.

Неохотно мысли Тома вернулись к событиям того вечера. Он как будто воскрешал подробности давно забытого кошмара: просвистевший мимо нож, брызнувшее осколками стекло, человека в стальной маске, его руки в кожаных перчатках, стиснувшие горло… шоколадное дыхание. Содрогнувшись, мальчик припомнил, как огромная птица обрушилась мужчине на плечи и ее когти сорвали стальную маску…

— Так… это был… тот, о ком я думаю?

— Полагаю, да, — мрачно подтвердил орел.

Сердце Тома забилось чаще, и он крепче вцепился в стальную опору. Он знал, что именно сейчас скажет птица, но каким-то образом ухитрился спрятать воспоминания о том вечере в самой глубине памяти. Он попросту не хотел в это верить.

— Мексиканец с мачете, — все же уточнил орел. — Подручный дона Жерваза Аскари. Визжал как резаная свинья.

— Но зачем меня убивать? — задохнувшись, воскликнул Том. — Я ничего не знаю. Ничего не делал!

— Я в курсе, приятель, в курсе, — проворчал орел. — И понимаю не больше твоего. Но… — Он осекся и впился в мальчика взглядом. — Ты должен понять, что эти люди предельно серьезны. Предельно. Я видел вполне достаточно, чтобы не сомневаться. И уверен, они ни перед чем не остановятся. Никогда. Поэтому на твоем месте я бы вел себя крайне осторожно. Мы все рассчитываем на тебя, приятель. Ты даже не представляешь, как мы на тебя рассчитываем.

Огромный орел протяжным криком подозвал ласточку, и та молча выслушала его, расправила перья хвоста и отвернулась.

— Все, первый урок окончен, приятель. Я рассказал, что хотел, выводы делай сам. А теперь давай-ка на борт.

К тому времени, как они добрались до Дрэгонпорта, уже стемнело. Описав несколько сужающихся кругов над домом, орел приземлился точно на крышу спальни Тома. Повернув голову, он клювом подцепил мальчика и бережно сгрузил на карниз так, чтобы тот мог схватиться за раму.

— Спасибо.

— Нет вопросов.

— Нет, я хотел поблагодарить за… — Том хотел сказать «за то, что спас мне жизнь», но почему-то не смог. — За все.

Огромный орел покачал головой.

— Я присматриваю за тобой, Том. И сделаю все, что смогу, — если смогу. Но ты и сам береги себя, — дружески кивнул он. — И обещай не трепать языком о нашей маленькой беседе.

— Не беспокойся, не буду.

— Рад слышать, — сообщила птица, — поскольку, можешь мне поверить, есть люди, которым очень хочется все об этом знать.

С этими словами огромный орел издал странный крик и, шумно скрежетнув по крыше когтями, взлетел. Откуда-то объявилась крохотная ласточка, и они вместе помчались над городом в сторону реки.

Том провожал их взглядом, пока два черных пятнышка не скрылись в облаках, затем отвернулся и устало забрался сквозь открытое окно в спальню. Он не был уверен, что принесли ему все эти открытия — облегчение или тревогу. Его несколько успокаивала мысль о том, что огромный орел защищает его, но стоило лишь вспомнить о доне Жервазе и Лотос, как по спине побежали мурашки, словно от холодного ветра. О чем же они говорили на ледовой ярмарке несколько месяцев тому назад? «Путешественников нельзя пропускать, ты же знаешь. Кем бы они ни были». Что он имел в виду под «нельзя пропускать»? Убийство?