Некромант по вызову. Трилогия (СИ) - Лисина Александра - Страница 212

– Экспериментальный образец скрытой защитной системы, над которой я работал почти десять лет. Не обнаруживается никакими заклинаниями. Устойчива к внешним воздействиям. Малозатратная. Стабильная. Подпитывается от обычного "темного" источника. Обладает эффектом хамелеона, быстро подстраиваясь под условия среды, и видна только при соприкосновении с осветительными заклятиями типа "светляк" при условии их небольшой мощности. Твое, как видишь, как раз подошло по параметрам.

– Но это же… это… – Нич чуть не задохнулся от восторга. – Это настоящий прорыв! Такая защита… демоны меня задери! Гираш, почему ты не сказал, что способен на ТАКОЕ?!

– Я показал, – хмыкнул я, подходя к стене и прикладывая к ней Печать. – Так получилось эффектнее, разве нет?

– Какой же ты гад, – с восхищением прошептал таракан, когда защита, снова проступив на миг, послушно разошлась в стороны полупрозрачным занавесом, открыв перед нами самую обычную деревянную дверь, которую я легко распахнул, нажав на тихонько скрипнувшую ручку. – Ну что же ты за гад… гениальный… скрытый… просто великолепный мерзавец!

– Спасибо, я польщен, – ухмыльнулся я, придерживая второй рукой обалдевшую Зубищу, которая, видимо, тоже чтото уловила из разговора. После чего перешагнул порог и властно приказал: – Свет!

Дремавшие много лет "светляки" под потолком зажглись в тот же миг, как за моей спиной бесшумно закрылась дверь. Сперва неярко, словно проверяя, не пошутил ли хозяин, но потом все сильнее, ярче, постепенно осветив огромный кабинет, в котором я не был уже более полувека.

Здесь все осталось именно так, как я оставил перед уходом: тяжелые книжные шкафы, до отказа забитые древними свитками, редкими книгами и рабочими рукописями; такие же переполненные, но содержащиеся в идеальном порядке стеллажи, где лежали и стояли книги попроще; тяжелая люстра под потолком, вокруг которой, вовремя вспомнив о моих привычках, сосредоточилось большинство магических светильников; закрытые полки, где под дополнительными охранительными заклятиями мирно покоились смертельно опасные артефакты; небольшой столик в дальнем углу, где я когдато любил размышлять и где до сих пор висел потрясающе правдоподобный портрет главы моей исчезнувшей Гильдии; массивный письменный стол, который долгое время был моим единственным рабочим местом; такое же массивное деревянное кресло, обитое кожей моего старого врага; несколько стульев, сиротливо приютившиеся возле входной двери, где, как правило, размещались неприятные мне посетители, и второе кресло, стоящее у рабочего стола, куда я разрешал садиться только хорошим знакомым или проверенным друзьям…

Казалось, столько времени прошло с тех пор, что уже нет никакой нужды цепляться за прошлое. Однако, оказавшись здесь после долгих десятилетий, я вдруг почувствовал себя так, будто никуда и не уходил. И это ощущение было настолько сильным, что я на несколько мгновений просто выпал из реальности.

– Ух тыы… – вдруг протянул над моим ухом Нич, жадно оглядываясь по сторонам. После чего проворно спрыгнул на пол, опрометью метнулся к самому интересному – книжным полкам, до отказа забитыми древними фолиантами – и тихо ахнул: – Вы посмотрите, что тут есть! Полное собрание сочинений мэтра Уриоха по прикладной некромантии! "Пространственные вихри" мастера Илиойса и его "Нестандартные порталы"!

До меня донесся торопливый шорох лапок и шуршание страниц.

– "Неизвестные факты о стихийной магии"! "Шепот ветра" – личный экземпляр мастера Усса! А это… это "Влияние разума" мэтра Звиренье и мастера Квирока! Вот это да! Гираш, это же самый полный труд о ментальной магии, который только создавался совместными усилиями некроманта и "светлого" архимага! Я думал, последний экземпляр этой рукописи сгорел при пожаре в городской ратуше еще двести лет назад!

– Нет, – улыбнулся я, наконецто оттаяв и пройдя в комнату. – На самом деле он осел в нашей семейной библиотеке. Дед посчитал, что так безопаснее.

– Сволочь… – восторженно прошептал Нич, бережно трогая лапками драгоценную книгу и едва не лобызая пыльный фолиант. – Какой же наглой и предусмотрительной сволочью надо быть, чтобы устроить пожар в библиотеке Совета! И, что самое главное, не попасться при этом! Понятно теперь, в кого ты уродился таким внимательным к мелочам. Но сейчас я готов собственноручно поднять твоего деда из могилы, чтобы поблагодарить его за это сокровище! Подумать только… столько лет… столько труда в нее вложено… все, что было собрано за столетия наблюдений… все эксперименты… неопровержимые факты…

Я неторопливо подошел к своему столу и посмотрел на единственную вещь, которая простояла там, дожидаясь моего возвращения, больше полувека – прямоугольную шкатулку длиной всего в две моих ладони. Простую, деревянную, покрытую снаружи несложным рунным узором. Которая, едва оказавшись в моих руках, издала приветственный щелчок и, стоило надавить на скрытый замок, с готовностью открылась.

– Это что? – тут же с любопытством осведомился из шкафа таракан.

Я молча достал оттуда кинжал с почти прозрачным, выточенным из цельного кристалла лезвием, и он поперхнулся.

– Что за… Гираш! Это то, что я думаю?!

– Да, – замедленно отозвался я, осторожно сжимая пальцы на рукояти. Не слишком удобно – сейчас моя рука гораздо меньше, чем тогда, но все же прикосновение к холодной поверхности было успокаивающе знакомо. – Это – мой ритуальный кинжал.

– Но некроманты обычно пользуются только одним!

– Да, потому что нам редко когда удается наполнить до отказа хотя бы один накопитель. Но ты же знаешь – я всегда был предусмотрительным. Поэтому не поленился потратить силы на второй.

– Тебе нельзя его отсюда забирать, – внезапно обеспокоился таракан и, бросив книги, перепрыгнул на стол, пытливо заглядывая в мое неподвижное лицо. – Гираш, ты слышишь?! Тебя не должны с ним увидеть! Я даже с ослабленным даром с другого конца Академии почувствую идущие от него эманации "темной" магии! А уж ректор – и подавно!

Я молча открыл верхний ящик стола, достал оттуда специально обработанные деревянные ножны и, загнав в них пустой еще кинжал, вопросительно приподнял брови:

– А так?

– Твоя работа? – нахмурился таракан, тревожно обнюхивая ножны.

– Конечно. Кому бы я доверил такое важное дело?

– С ними лучше, – неохотно признал Нич. – След гораздо слабее. Но все равно: я бы на твоем месте не рисковал.

Я вздохнул и неохотно положил кинжал обратно в шкатулку.

– Ты прав – я пока не готов постоянно поддерживать над ним защиту. К тому же, скоро придется идти к Воргу на проверку. Но как только разберусь с Печатью, непременно сюда вернусь: мне некомфортно без привычного рабочего инструмента.

– Я уж думал, ты забылся, – облегченно выдохнул таракан. – У тебя было ТАКОЕ лицо… кстати, зачем ты повесил тут портрет главы своей Гильдии? Неужто тебе было интересно часами изучать его физиономию, если для этого вполне достаточно обычного зеркала? Большинство магов, к твоему сведению, не докатываются до столь вопиющего самолюбования, и в их кабинетах, между прочим, висят портреты значимых людей! Главы Совета магов, как, например, в кабинете нашего ректора… или стоящего рангом выше чиновника…

Я фыркнул.

– Самый значимый для меня человек – это я сам. Почему я должен вешать у себя в кабинете чьюто надутую морду, к которой не испытываю никаких положительных эмоций?

– А твоя, что ли, не надутая была? – язвительно поинтересовался Нич, ловко перебираясь обратно на шкаф, и уже оттуда добавил: – Взгляника на нее еще разок – неужто ничто не екнет в груди?

Я пожал плечами и подошел к висящему на противоположной от входа стене портрету. Ну и что? Морда как морда: правильный овал, четко очерченный подбородок, короткая бородка, которая когдато казалась мне уместной; узкие губы, почти всегда – сосредоточенно поджатые; прямой нос с едва угадываемой горбинкой на переносице; глубоко посаженные глаза, кажущиеся изза своего насыщенно черного цвета двумя провалами в бездну; вечно хмурый взгляд изпод мрачно сдвинутых бровей; находящиеся в вечном беспорядке темные, слегка вьющиеся волосы… вот он – мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор во всей своей природной красе. Превосходный некромант, опытный архимаг, заядлый экспериментатор и увлеченный своими проектами ученый, у которого никогда не было времени на себя. Работа, работа, работа… кроме нее, он, насколько я помню, ничего больше не знал и ничем иным не интересовался. Одержимый ею. Живущий только одной этой болезненной страстью. И куда в итоге она его привела?