Некромант по вызову. Трилогия (СИ) - Лисина Александра - Страница 197

– Что?! – чуть не подпрыгнула на своем кресле магесса. – Мастер Фалькус, вы ЭТО слышали?!

– Смело, – едваедва шевеля губами, уронил мастер Нарди. Так, чтобы соседка не услышала. Ректор при этом сдавленно закашлялся, графиня де Ривье демонстративно отвернулась к окну, спрятав улыбку, и только магесса де Фоль подчеркнуто не отреагировала и сидела все с тем же непроницаемым лицом, с каким зашла в комнату.

– Мастер Фалькус! – повысила голос маркиза, не услышав ответа, и ректор снова кашлянул.

– Да, конечно, я слышал… адепт Невзун, вам известно, почему у леди сложилось о вас другое мнение?

Я вежливо улыбнулся.

– Я не настолько самоуверен, чтобы полагать, что мое мнение – единственно правильное, магистр. Но даже если оно верное, то его вовсе не должны разделять все до единого окружающие. Поэтому, безусловно, леди имеет право думать обо мне иначе, нежели я сам. Законом это не запрещено.

По губам графини де Ривье снова скользнула понимающая улыбка, Нарди и Фоль остались подчеркнуто спокойны, если не сказать нейтральны к моей шпильке. Зато маркиза поперхнулась так, будто ее ткнули носом в горячую кашу, и моментально вспыхнула.

– Да как ты… смеешь?!..

– По существу, мастер Ракаш, – в третий раз кашлянул ректор, легонько хлопнув ладонью по столу. – Прошу вас – строго по существу и, пожалуйста, не нарушая правил этикета.

– Вот! – маркиза резко встала и, выудив из воздуха неаккуратно сложенную стопку мелко исписанных листков, бросила ее на столешницу. – Посмотрите, что этот наглец тут нарисовал! И тогда скажите, кто из нас первым нарушил правила этикета!

Я изобразил самую кроткую из своих улыбок и смиренно опустил глаза.

– Что это? – заинтересованно потянулся к отчету ректор.

– Это он принес мне с отработки! – рявкнула леди, на мгновение забывшись. Но когда магистр вопросительно приподнял одну бровь, тут же осеклась и спохватилась. – Прошу прощения за свою несдержанность. Но моему возмущению нет предела!

– Да, я уже понял, – мастер Фалькус вежливым жестом предложил даме вернуться на место, а когда она, раскрасневшаяся от ярости, послушно села, принялся неторопливо просматривать мой опус.

Изучал он его довольно долго. Так долго, что я чуть не забеспокоился. А когда он, наконец, поднял на меня абсолютно непроницаемый взгляд, даже начал подумывать, что гдето напортачил.

– Неплохо, – в оглушительной тишине скупо оценил мои художества ректор. – У вас похвальное знание строения человеческого тела, молодой человек, и достойные уважения способности к рисованию… какое заклинание вы использовали, чтобы получить такую точность изображения?

– Никакого, – скромно кашлянул я. – Я уже говорил леди Ракаш, что неплохо рисую.

– То есть, вы сделали это сами? – наконец, позволил себе удивиться магистр. – Без использования магии?

– Конечно. Для развивающихзаклинаний я пока слишком слаб.

– Но о том, что они существуют, вы всетаки знаете? – хитро прищурился ректор.

Я хмыкнул.

– Я не невежда, мастер. И с детства я довольно много читаю. Поэтому, если бы была такая возможность, я обязательно нашел бы способ облегчить себе труд. Но увы – пока это искусство остается для меня недоступным, поэтому обхожусь тем, что есть.

– О, да у вас дар же почти на грани истощения, – «внезапно» заметил мое плачевное состояние мастер Фалькус. – И явно не первый день. Ну, конечно, вы не смогли бы использовать развивающиеили другие затратные заклинания этой группы. По крайней мере, на протяжении последних двух суток. Лилитана, напомните мне, пожалуйста, свои претензии к юноше.

Я мысленно ухмыльнулся и решил, что, пожалуй, новый ректор мне нравится. А вот леди Ракаш, похоже, намека не уловила и, вместо того, чтобы призадуматься, лишь негодующе фыркнула.

– Он использовал в своем отчете иллюзию, профессор. Нелепую и совершенно дерзкую! Это возмутительно!

– Простите, а что за иллюзия? – внезапно оживился мастер Нарди.

Маркиза негодующе фыркнула.

– О таких в приличном обществе не говорят!

– В самом деле? Это уже становится интересным…

Я мысленно хихикнул, уловив в голосе мастера нотки неподдельного злорадства.

– Адепт, что скажете? – плавно перевел на меня взгляд магистр. – Вы знаете, о чем идет речь?

– Понятия не имею, – пожал плечами я и даже не соврал: леди ведь не сказала, какую именно из десятка иллюзий она имела в виду?

– Но этот вид магии вам знаком? – продолжал настаивать «светлый».

Я послушно кивнул.

– Да. Еще до поступления в Академию наставник провел со мной несколько ознакомительных уроков по этой теме.

– Значит, как утверждает леди Ракаш, вы действительно могли внести иллюзию в свой отчет?

– Теоретически? Да, конечно…

– Вот видите, профессор! – торжествующе воскликнула маркиза. – Он сам сознался!

– Простите, в чем? – полюбопытствовал я. – Разве я совершил чтото противозаконное?

– Да! Вы изобразили меня в таком виде, что… – перехватив полный неподдельного интереса взгляд мастера Нарди, маркиза внезапно осеклась и помрачнела. Потом с силой сжала пальцы на подлокотнике кресла, раздула красиво вылепленные ноздри и процедила: – …это непростительно!

Я сделал недоуменное лицо.

– К сожалению, я все еще не понимаю, что вы имеете в виду, леди. Вы не могли бы сформулировать свой вопрос точнее?

Леди Ракаш снова вспыхнула, как маков цвет, и замолчала, судорожно подыскивая слова. А мастер Фалькус многозначительно усмехнулся в бороду и мягко пояснил:

– Полагаю, магесса Лилитана хотела сказать, что вы умышленно внесли сюда несколько иллюзорных элементов несколько… вольного содержания, и именно это вызвало ее искреннее возмущение.

– Да что вы говорите? – совершенно искренне изумился я. Какое «возмущение»? Вообщето, я надеялся, что она будет в бешенстве. – Простите великодушно, но я почти уверен, что ничего такого… да еще со злым умыслом… не собирался делать!

Угу. Ключевые слова здесь «почти» и «не собирался». Да и умысел у меня был самый что ни на есть добрый…

– Кстати, а посмотреть на них можно? – внезапно поинтересовался я, глядя на магистра честными глазами.

– Дада, – снова оживился мастер Нарди. – Я бы тоже хотел взглянуть. Ведь, как бы ни были серьезны обвинения маркизы, без доказательств мы не сможем полноценно судить о степени виновности юного барона.

Ректор сокрушенно развел руками.

– Увы. Боюсь, леди была неосторожна и в порыве негодования удалила все вышеупомянутые иллюзии, поэтому показать их я вам не могу. В данный момент отчет безупречно чист и не содержит ни единого следа ментальной магии.

– Так у меня есть еще один, – спохватился я и под многочисленными удивленными взглядами полез в свою сумку. Вытащил оттуда вторую стопку таких же листов, перевязанных, как и первая, тонкой тесемочкой, и с торжественным видом взвесил на ладони. – Вот. Пожалуйста.

Маркиза де Ракаш испуганно замерла, впившись глазами в компрометирующие ее бумаги, а потом заметно дрогнувшим голосом спросила:

– Отткуда это?

Я повернул голову и невинно улыбнулся, с удовлетворением заметив, как с ее красивого лица моментально сбежала вся краска.

– Вы же велели сделать отчет в двух экземплярах. Я и сделал.

– Ддайте сюда…

– Господин ректор, – словно не услышав, почтительно произнес я и, сделав два быстрых шага, аккуратно положил отчет ему на стол. – Прошу. Можете ознакомиться сами.

Магистр странно кашлянул, покосившись на несчастную маркизу, которая уже, видимо, представила, ЧТО он там увидит, и от этого впала в настоящий ступор. Затем неторопливо развязал тесемочку, в полнейшей тишине просмотрел один лист, второй, третий…

У леди Ракаш лицо пошло красными пятнами, а затем стало совсем несчастным.

…затем вдруг выудил из стопки самый нижний листок, под настороженными взглядами коллег его просмотрел, чемуто покивал. Бегло пробежав глазами последние строчки, неожиданно нахмурился, зачемто вернулся к середине отчета. Потом хмыкнул, пролистал еще несколько страниц и, наконец, отложил бумаги в сторону.