Черная Луна - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 153

«Легко и непринужденно, — пробормотал Максимов, намыливая щеки. — Отбросим мистику и восточную философию, оставим только суть. А она в том, что есть некая тайная организация с двухтысячелетней историей. Безусловно, они отшлифовали методики по серийному производству высококлассных боевиков. Это только узколобые генералы с большими фуражками-аэродромами считают, что до них никого не было, а история мира началась в семнадцатом году. Еще как было! Итак, может один человек, прошедший подготовку в клане, завербовать и натаскать десятка два щенков, сдвинувшихся на восточных боевых искусствах? Легко и непринужденно. Даже элитного спортзала для этого не требуется. Нормальные люди тренируются круглый год под открытым небом и днем, и ночью. Ниндзя, если понимать под этим словом мастеров тайных операций, это не обормоты в черных комбезах, рыскающие по лесопаркам с мечами за спиной. Современный ниндзя ходит в джинсах и ездит на метро. Короче, года за три из мальчиков, отобранных в секциях, вполне можно сколотить боевую группу. Как промывать мозги и перепрограммировать сознание ребятам с незаконченным средним образованием, восточного человека учить не надо.

Способны после трехгодичной подготовки такие мальчики вести месяц наблюдение за складом под Бологим, а потом тихо вынести фугасы? Легко и непринужденно. Не думаю, что клан зациклился на древней мудрости, наверняка стараются не отстать от жизни. Способен ли их человек грамотно заложить и подготовить к взрыву фугасы? Уверен, да. Я и сам, поколдовав несколько часов, что-нибудь да придумал бы. Шутки с компьютерным голосом, которым изводят ФСБ, это вообще детские игры. Любой школьник сейчас и не то учудит, не выходя из компьютерного класса родной школы. Были бы они бригадой идейных террористов, давно бы подорвали все к чертовой матери. Но мой клиент не такой, на другом воспитан, для него важнее всего церемониал, обряд… На том и попался. Максимов последний раз провел лезвием по левой щеке. — Да, уже попался. Надо было меня сразу валить в подъезде, на худой конец — в Петровском парке. А он, вражина, поиграть решил. Вместо меня Конвоя убил. Кровь мне решил испортить еще до того, как один на один встретимся. — Подождал, пока рука перестанет дрожать, провел лезвием по правой щеке. — И встретимся, куда ты от меня денешься».

Сейчас он с предельной ясностью представлял, что ждет впереди. События, до того петлявшие по разным руслам, наконец слились в единый поток, и уже никакая сила не могла его остановить. Стоять на пути бессмысленно, выплыть и уцелеть весьма проблематично. Он с отрешенностью, какая бывает только в момент осознания неотвратимости конца, просчитал свои шансы. Вздохнул, подмигнул своему отражению в зеркале и стал смывать с лица остатки пены.

Вика все еще сидела на тахте, скрестив ноги по-турецки. В комнате витал острый запах лака для ногтей. На секунду оторвалась от своего архиважного, как было сразу заявлено Максимову, занятия, проводила его взглядом. Максимов встал у открытого окна, подставил еще влажную грудь теплому ветерку.

— Уже готова? — спросил он для порядка.

— Почти.

Максимов мысленно прикинул, сколько займет полная готовность к выходу, если маникюр уже отнял сорок минут, закатил глаза, но промолчал. В приглашении на выставку Муромского черным по белому напечатали: «Открытие в 17 часов». Но, очевидно, с расчетом, что дамы прибудут не раньше семи вечера.

— Вика, а почему не отменили выставку?

— Так захотела Великая Крыса.

— Хороший ответ. Главное, думать не надо.

— Ну не перекраивать же все из-за Муромского? Слава Богу, не Ван-Гог умер. Другого повода собраться своим не будет, а придумывать новый — уже некогда.

— А когда стало известно, что общий сбор залегендируют под вернисаж Муромского?

— Ой, месяца два назад. Все же знают, что в конце июня Великая устраивает шабаш. Вернее, внеочередной праздник. Перед выездом в лес на шабаш обязательно должны устроить тусовку для своих. Как «фэйс-контроль» на входе в ночной клуб.

— Четыре регулярных шабаша в год в дни солнцеворота плюс шабаши на каждое полнолуние. А внеочередной-то вам зачем?

— Их может быть сколько угодно, был бы повод. А этот устраивается раз в пять лет, поэтому о нем и знали заранее.

— И по какому поводу намечаются танцы в голом виде под луной? — осторожно поинтересовался Максимов. — Хотелось бы знать заранее.

— Раз в пять лет происходит обновление Великой. Никто не знает секрета, но на глазах у всех она молодеет. В начале праздника у нее тело пожилой женщины, а в конце, когда вспыхнет костер, она превращается в молодую. Ну, как я.

— Короче, Дэвид Копперфилд отдыхает, — пробормотал Максимов.

«Бог мой, как все просто! До ужаса просто», — подумал он. Чтобы унять лихорадочное возбуждение, заставил себя медленно переводить взгляд с одного окна дома напротив на другое.

— А ты. Макс, ничего. Настоящий, — раздалось за спиной.

— Ты про меня? — Пушистый тезка Максима в этот момент терся мордой об его ноги.

— Про тебя, про тебя. Поверь художнику, тело у тебя настоящее.

— Посмотри журналы, там в сто раз круче. — Максимов мягко поддал коту, но тот, не принимая удара, плавно скользнул в сторону.

— Нет. Не люблю культуристов. У них, как силиконы у баб, все напоказ и все ненатуральное. Ты всегда так себя тренировками изводишь или только для меня такой концерт устроил?

Максимов туже затянул полотенце, повязанное вокруг бедер, прошел к тахте, сел лицом к Вике. Она непринужденно помахивала в воздухе растопыренными пальцами, поблескивающими свежим лаком на острых ногтях. Увидев выражение глаз Максимова, замедлила движение, а потом и вовсе уронила руки на колени.

— Что-то не так. Макс?

«Ей страшно, Бог мой, как же ей страшно!» — У Максимова на секунду замерло сердце.

— Все нормально. Вика. Давай я тебя кое-чему научу, пока есть время. Максимов обвел комнату круговым жестом руки. — Посмотри вокруг.

— Ну, посмотрела. Дальше что?

— Не так. Найди в комнате все прямые линии, потом все кривые. После найди и посчитай все предметы красного, зеленого и прочих цветов. Каждый цвет отдельно.

— Зачем? — удивилась Вика.

— Делай, как я сказал. Потом объясню. Он внимательно следил за выражением ее лица, в какой-то момент понял — захватило, не могло не захватить.

— Вот и все. — Он взял ее за руку. — Как ощущения?

— Знаешь, словно проснулась и глаза протерла. И что это такое?

— Специальное упражнение, давно хотел тебя научить. Видишь ли, мы только думаем, что живем в реальном мире. А на самом деле незаметно для себя погружаемся в грезы и фантазии. Рассуждаем о чем-то отстраненном, философствуем, вспоминаем и мечтаем. По сути, мы живем чем угодно, любыми иллюзиями и химерами, но только не реальностью, которая нас окружает. А только в ней, здесь и сейчас сконцентрирована вся наша сила и скрыты все опасности. Приучи себя время от времени сканировать окружающую обстановку, и ты никогда не наступишь на иголку, забытую на полу.

— Ой, а я думала, ты чему-то такому научишь. — Она издала вскрик, отдаленно напоминающий «ки-ай» каратистов, и попыталась ткнуть его кулачком в грудь. Удар прошел вскользь, едва задев кожу.

— Научить махать кулаками — проблема невелика. — Максимов вернул корпус в исходное положение, и Викин кулак уперся ему в грудь. — Но бесполезно вызубрить все приемы и садиться на шпагат, если не умеешь оценивать обстановку и не отучилась тешить себя иллюзиями. Когда окажешься один на один с пьяным хулиганом, поверь, стоит только понять, что наступил момент драться за жизнь, и силы появятся, и руки-ноги сами собой попадут куда надо. Говоришь себе, я не для того родилась, чтобы умереть от рук этой скотины. Дальше начинаешь драться так, словно от этого зависит жизнь. А точнее, стараешься убить его раньше, чем это сделает с тобой он. Вот и все.

— А вдруг посадят?

Максимов слегка потянул ее за нос.

— Глупыш, это будет после. Будешь думать о последствиях раньше, чем они наступят, гарантированно проиграешь. Если уж тебя так волнует будущее, раз и навсегда приди к мысли, что лучше плохо сидеть в тюрьме, чем хорошо лежать в могиле.