Зов ангела - Мюссо Гийом - Страница 23

В отличие от многих своих коллег, Маделин не страдала ни депрессиями, ни разочарованием. Она добровольно осталась в трудном районе, чтобы быстрее подняться по служебной лестнице. Ведь ни бывалые копы, ни молодые новобранцы не особо тянулись сюда, и это открывало возможности карьерного роста… С годами она приобрела особое положение и определенную степень независимости, что позволяло ей расследовать самые интересные дела, которые одновременно были самым темными и самыми кровавыми.

— Она же не сбежала сама, ведь правда? — спросил Джим, подходя к ней.

— Нет, если бы это был побег, мы бы ее уже обнаружили, и она не поставила бы крест на своих пятидесяти фунтах.

— А с учетом того, что эта Эрин может иметь на своем банковском счете, я думаю, можно исключить и вариант с требованием выкупа.

— Это точно, — подтвердила она. — Но мы все равно должны будем обследовать все группы торчков, что ее окружали: с подобного рода типами всегда можно напороться и на месть, и на рэкет.

— Мы найдем ее, — заявил Джим, словно пытаясь убедить самого себя.

Дело происходило не в США и не где-нибудь на полюсе: в нынешней Англии случаи исчезновения несовершеннолетних, которых так и не удалось найти, были редки.

Двумя годами ранее Маделин и Джим руководили расследованием по факту исчезновения мальчика, похищенного во время игры в саду его родителей. Оповещение об этом было произведено незамедлительно, и удалось мобилизовать немалые силы в очень короткий промежуток времени. Похититель был задержан через несколько часов благодаря точным описаниям его машины, а затем он во всем признался. Еще до вечера мальчуган был обнаружен связанным, но живым и здоровым.

Вспомнив этот случай, наглядно демонстрировавший важность оперативности, Маделин просто взорвалась от гнева.

— Черт, что за дурища! — крикнула она, ударив кулаком по капоту «Фокуса». — Прождать восемь дней, не сообщая об исчезновении своей дочери! Я бы за это отправила ее в тюрягу, точно!

При любом исчезновении первые сорок восемь часов были определяющими. Если после этого не удавалось найти человека, появлялось стойкое опасение не найти его никогда.

— Успокойся! — попросил Джим, отходя в сторону. — Я получил номер мобильного телефона девчонки. Посмотрим, можно ли засечь ее звонки.

Маделин еще раз посмотрела на фотографию, и ее горло сжалось. Она увидела в Элис свою младшую сестру, даже дочь… Как Эрин, она вполне могла быть в семнадцать лет обрюхачена каким-нибудь местным придурком на заднем сиденье «Ровера 200» по дороге с субботней вечеринки в клубе.

— Где же ты? — прошептала Маделин.

С ней это случалось редко, но она вдруг почувствовала непоколебимую уверенность: Элис жива. Но даже в этом случае у Маделин не было никаких иллюзий. Малолетка находилась не в самом приятном месте. Скорее в темном и сыром подвале или в когтях у мафии, специализирующейся на торговле молодыми женщинами и сутенерстве.

В любом случае ясно было одно.

Ей должно быть страшно.

Ужасно страшно.

13

Дни полного краха

Последним, кто видел Элис Диксон живой, была… камера наблюдения. На видео, снятом на пересечении Пикл-кросс, можно было различить хрупкую фигуру девушки, выходящей из автобуса, с сумкой через плечо. Было ясно видно, что она повернула за угол, чтобы пойти по аллее, ведущей к ее колледжу. Маршрут менее чем в восемь сотен метров. А потом… ничего. Дни молчания, безразличия и тайны. Никто ничего не видел и ничего не слышал. Можно подумать, что Элис испарилась.

Как и все крупные города Англии, Манчестер был набит тысячами камер. В течение десяти лет реализовывался план крупномасштабного видеонаблюдения, которое покрыло, словно ковром, буквально каждый уголок города. Гражданин, таким образом, мог быть снят до трех сотен раз в день, и это был действенный способ борьбы с преступностью. По крайней мере, так считали политики, потому что в действительности имела место совсем другая история: из-за отсутствия средств часть оборудования была неисправна. В то утро, когда исчезла Элис, все устройства, которые охватывали район колледжа, были сломаны или плохо налажены, картинки были размыты и непригодны к использованию…

В последующие дни Маделин мобилизовала сто пятьдесят полицейских на обыски квартир, подвалов и садов в секторе трех километров от школы. Удалось собрать свидетельства сотен людей, прошерстить всех известных педофилов и выйти на след подозрительного белого фургона, который видели многие ученики.

Будучи убеждена, что та несет ответственность за исчезновение Элис, Маделин задержала Эрин Диксон и допрашивала ее более двадцати часов. Для нее эта Эрин была вампиром, полностью сломленным крэком, способной на все ради новой дозы, в том числе и на то, чтобы продать свою дочь сутенерам. Но допросы мало что дали. По совету своего адвоката Эрин потребовала, чтобы ее пропустили через детектор лжи, и успешно прошла это испытание. Она вышла после допросов свободной и отплатила за все по полной программе, прямо перед камерами с дрожью в голосе сделав обращение к похитителям.

Информационная служба департамента полиции легко взломала пароль на компьютере Элис: ХИТКЛИФФ,[22] имя героя «Грозового перевала», ее любимого романа. К сожалению, ни анализ жесткого диска, ни проверка электронной почты не навели ни на какие серьезные следы.

Читая дневник Элис, Маделин обнаружила, что девочка искала случайные заработки, говоря неправду о своем возрасте. Таким образом она собирала деньги, чтобы заплатить за свои книги и культурные выходы. В последние месяцы она работала в соул-кафе в баре на Оксфорд-роуд, в университетском квартале.

Хозяина бара арестовали и обвинили в найме несовершеннолетних, но к похищению он не имел никакого отношения.

15 декабря аквалангисты прочесали почти на два километра западный берег реки Ирк. Другие исследовали пруд Роквел, расположенный в четырехстах метрах от школы. Они подняли несколько старых автомобилей, один мопед, два холодильника и множество заградительных барьеров. Но тела там не было.

Джим проверил все входящие и исходящие звонки с мобильника девушки. Все контакты были опрошены. Их показания не дали никакого результата.

Прошло Рождество, а расследование не продвинулось ни на дюйм.

Маделин отказалась от каникул. Она начала принимать лекарства, чтобы поспать хотя бы несколько часов.

Она не была новичком и уже много лет работала в этом зловещем районе. В течение многих лет насилие и ужасы были частью ее повседневной жизни. Многие годы она тащила на себе преступления, вскрытия автомобилей и допросы разных типов не самого лучшего сорта. Она охотилась на убийц, арестовывала насильников и наркоторговцев, выявляла педофилов, разрушала сети незаконного оборота наркотиков. Если посчитать, она работала по десяткам убийств. Тремя годами ранее она даже оказалась на грани смерти во время перестрелки между двумя бандами: пуля из «магнума 357» задела ее, разорвав кожу на черепе и оставив шрам, который потом пришлось прикрывать прядью волос.

Вся жизнь Маделин представляла собой сплошное расследование.

А расследование предполагало одержимость, одиночество и постоянную опасность.

Оно превращало человека в призрак для его друзей, родственников и коллег.

Но в данном случае не было ли это той самой ценой, которую надо было заплатить: самой стать призраком, чтобы найти другого призрака?..

В январе Джим и его команда изучили все телефонные звонки, проходившие рядом с вышкой мобильной связи, самой ближней к школе, за время до и после исчезновения Элис. Имена говоривших были просеяны через полицейские досье. Более двухсот оказались там в основном за мелкие правонарушения. Все были опрошены, их алиби были проверены, в домах произведен обыск. Среди них оказался один человек лет пятидесяти, Флетчер Уолш, осужденный двадцать лет назад насильник, а теперь владелец белого фургона…