50 знаменитых скандалов - Панкова Мария Александровна - Страница 128

Идейный вождь и вдохновитель нацболов «батька Лимон», один из наиболее талантливых русскоязычных писателей последней четверти XX века, сказавший свое веское слово в европейской литературе, оригинальный политик и мыслитель, не боящийся говорить парадоксальные вещи, родился 22 февраля 1943 года в городке Дзержинске Горьковской области в семье офицера НКВД Вениамина Ивановича Савенко и домохозяйки Раисы Федоровны Зыбиной и был назван Эдуардом в честь поэта Багрицкого. После войны семья переехала в Харьков, где мальчик пошел в школу (восьмилетнего образования ему хватило с лихвой), почувствовал страсть к книгам и осознал, что для жизни в волчьем мире нужно иметь зубы. Еще он понял, что его путь — это путь сильного одиночки, и постепенно погрузился в бурный водоворот своего времени. В предисловии к собранию своих сочинений он писал: «Я ненавижу тебя, обыватель! Ненавижу твою жизнь от колыбели до могилы. Лучше быть последним бомжом на дне, быть фашистом, чекистом, неудачником, убийцей, но не быть обычным, как все ВЫ — дерьмоделательные машины!»

В такую машину Лимонов боялся превратиться больше всего. Возникшая любовь к поэзии, впоследствии переросшая в страсть, оторвала его от тяги к уголовщине, где он пытался реализовать себя как сильную личность: в 15-летнем возрасте Эдуард начал писать стихи и примерно в то же время участвовал в ограблении магазина, о чем рассказал в своей книге «Автопортрет бандита в отрочестве». Собственные поэтические эксперименты, интересные узкому кругу людей, стали питать тонкий росток, из которого и выросло «лимонное деревце» с гибким, но несгибаемым стволом и терпкими, кисло-горькими, но полезными плодами — его рассказами, стихами, романами. Эдуард стал типичным для СССР порождением андеграунда, интересным немногим собратьям по перу и убеждениям. Некоторые же просто воспринимали его как интересного, умного человека, с юности пытавшегося взрастить себя как незаурядную личность. Однако литературное поприще не давало средств для существования, и по окончании в 1963 году восьмилетки он два года работал сталеваром, монтажником-высотником, портным, продавцом книг. Там же, в Харькове, Эдик Савенко и стал Лимоновым. Его литературно-партийная фамилия возникла из детской игры, в которой у каждого из участников было свое прозвище: «Кто-то там был Буханкиным, кто-то Одеяловым, такие нелепейшие смешные имена. Один из друзей придумал мне Лимонова. Так это прозвище стало моим псевдонимом. Что называется, прилипло».

Знакомства с необычными людьми, в частности с безумной оригиналкой, художницей-экспрессионисткой Анной Рубинштейн, ставшей его первой гражданской женой, заставили его в 1966 году «завоевывать» Москву. Об Анне Лимонов до сих пор вспоминает с иронией в своих романах, но в то же время между строк невооруженным взглядом заметна и теплота чувств, что с ним редко бывает. В столице пришлось несладко: он жил без прописки, за год похудел на 11 кг, а для заработка даже шил брюки сотрудникам журнала «Смена», «Литгазеты» и даже (по словам самого Эдуарда) Булату Окуджаве и Эрнсту Неизвестному. Зато он познакомился с московским литературным андеграундом: Арсением Тарковским, Венедиктом Ерофеевым, Леонидом Губановым, Игорем Ворошиловым, Владимиром Батшевым, Николаем Мишиным, Евгением Бачуриным, Евгением Сабуровым. Своим учителем в тот период Лимонов называет художника и поэта Евгения Крапивницкого.

Под влиянием своих новых друзей Эдуард начал писать короткие авангардные рассказы, издал пять самиздатовских сборников своих стихов и стал обращать на себя внимание не только столичной богемы, но и правоохранительных органов. В октябре 1973 года, расставшись с Анной (в 1990 году она повесилась на ремешке от дамской сумочки, после чего разразился огромный скандал), Лимонов женился на своей новой подруге — Елене Щаповой. А через неделю после этого события его вызвали на Лубянку и предложили стать осведомителем. Чекисты хотели, чтобы он поставлял сведения о венесуэльском посольстве, где молодожен часто бывал с супругой и даже дружил с послом. Однако Лимонов не согласился: «Если бы они мне предложили по-серьезному: «Дорогой товарищ Савенко-Лимонов, мы хотим направить вас в академию КГБ», я бы, наверное, пошел, но стучать, быть какой-то шестеркой — отказался. Тогда мне подсунули бумагу о моем выселении из Москвы».

И как только Лимонов подписал бумаги, ему тут же предложили уехать из страны. насовсем. Для Эдуарда это оказалось потрясением, так как жизнь его вполне устраивала, да и на тот момент ни в каких скандальных мероприятиях он участия не принимал. Но КГБ выбрасывало из Союза все чуждые, антисоциальные элементы, и весной 1974 года супруги оказались в Вене, потом переехали в Рим, а оттуда — в Нью-Йорк. В США Лимонов сменил множество мест работы и освоил 13 профессий: каменщик, официант, гувернер, мажордом и т. д. В 1975–1976 годах он работал корректором в нью-йоркской газете «Новое русское слово», где сблизился с американскими троцкистами тенденции «Социалистической рабочей партии», посещал их собрания, пикетировал здание «Нью-Йорк Таймс» и даже был вызван для беседы в ФБР.

Америку Лимонов не понял и не принял. Написанные им в США романы отрицали американский образ жизни, и от них даже не попахивало антисоветизмом. И это — у поэта, изгнанного из СССР как чужеродный элемент. Работая мойщиком посуды в ресторане, слугой в богатом доме или живя на пособие для эмигрантов, Лимонов начал писать прозу. Написанный в мрачном и грязном отеле «Винслоу» роман «Это я, Эдичка» дал миру нового писателя, который нашел способ самовыразиться искренне, истерично, а по мнению некоторых — даже гениально. Скандальность роману придал не столько сюжет, сколько ненормативная лексика и откровенные сексуальные сцены, прежде всего однополые, впервые столь натуралистически описанные в русской литературе.

После того как первое издание книги публично сжигали американские эмигранты, имя автора стало нарицательным.

Эротизма, сексуальности, страстей в романах Лимонова предостаточно. От такого человека просто невозможно ожидать пуританского ханжества. Но и в «этой теме» Лимонов психологичен, хотя некоторые фрагменты его ранней прозы не лишены эпатажа, особенно «голубые» страницы романа «Это я, Эдичка», которые не стоит понимать слишком буквально. Интересно, что образ жизни Лимонова в тот период психоаналитики приводят в качестве яркого примера поведения классического «секс-терминатора».

Лимонов-новатор произвел и революцию русского литературного языка, включив в него разговорную ненормативную лексику. Как говорится, каковы герои, такова и речь. У Лимонова эти включения не вульгарны и зачастую стилистически оправданны. Ведь в романе «У нас была великая эпоха» ненорматива нет вообще, ибо рассказ ведется от лица шестилетнего ребенка, для которого таких слов еще не существует. А вот в «Подростке Савенко» нецензурных выражений предостаточно, так как они отражают лексикон современных подростков. Тем не менее некоторые «ценители» творчества Лимонова считают, что его «романы могут помочь воспитать тысячи духовно красивых и сильных людей, а «Подростка Савенко» просто необходимо внести в школьную программу. Он куда нагляднее, чем иные шедевры «мертвой» литературы, может затронуть душу старшеклассника, помочь ему сделать жизненный выбор. Стать личностью или хотя бы попытаться».

Неуютную для него Америку Лимонов покинул и стал гражданином Франции. В ноябре 1980 года парижский издатель Жан Жак Повэр (издательство «Рамсей») выпустил роман «Это я, Эдичка» на французском языке и под названием «Русский поэт предпочитает больших негров». Книга имела огромный успех и была переведена на 15 языков, а Лимонов стал считаться профессиональным писателем и в последующие годы написал еще 36 произведений, от которых у одних захватывало дух, другие им поклонялись, ну а третьи считали его творения грязным мусором. Квинтэссенцией французского периода Лимонова стал его «Дисциплинарный санаторий» — академическая работа о сути «западных ценностей».

Кроме цикла романов о творце, создавшем самого себя, появляются романы о взаимоотношениях мужчины и женщины — автора и его жены Натальи Медведевой (он был у нее пятым мужем), личности сложной и неоднозначной. Когда две сильных индивидуальности идут в одной упряжке — трудно ожидать прочности их союза. Любовный союз литератора и пишущей певицы не стал вечным, но дал материал для написания Эдуардом книг «Укрощение тигра в Париже» и «Иностранец в смутное время» и едкой малой прозы Натальей. Их признавали самой эпатажной парой в русской литературе второй половины XX века. Когда встретились эти два темперамента — «солдат» и «проститутка», — неотразимо привлекательные друг для друга, сразу «нашла коса на камень».