Таинственный сад. Маленький лорд Фаунтлерой. Маленькая принцесса. Приключения Сары Кру - Бернетт Фрэнсис Ходгсон - Страница 59

Фаунтлерой мужественно постарался улыбнуться.

— Я думал о Милочке, — сказал он, — и… и я думаю, я лучше встану и похожу по комнате.

Он действительно встал, засунул руки в карманы и начал ходить взад и вперед по комнате. Глаза его блестели, губы были сжаты, но он высоко держал голову и ходил твердыми шагами. Дугал долго следил за ним глазами, потом тоже встал и принялся тяжело ступать за ним следом. Фаунтлерой вынул одну руку из кармана и положил ее на голову дога.

— Какой умный дог! Он мой друг. Он понимает меня!

— А что ты чувствуешь? — спросил граф. Он с волнением смотрел, как ребенок борется с впервые испытанной им тоскою по дому, и ему нравилось, что он так храбро старается пересилить себя. Его радовало это детское мужество. — Иди-ка сюда, — сказал он.

Фаунтлерой подошел.

— Я никогда не отлучался из дому, — проговорил он тихо, с грустным взглядом своих темных глаз. — Всякому непривычно чувствовать себя ночью в чужом замке, а не у себя дома. Но Милочка не очень далеко от меня. Она велела не забывать этого… и притом мне уже семь лет… и я могу смотреть на ее портрет, который она мне дала. — Он сунул руку в карман и вынул маленький фиолетовый бархатный футляр.

— Вот он, — сказал Цедрик. — Видите, надо нажать пружину, крышка открывается, и она здесь внутри. — Он подошел вплотную к графу и, опершись о ручку его кресла, с детской доверчивостью склонился к нему. — Вот она, — произнес он, открыв футляр и с улыбкой глядя на портрет.

Старик сдвинул брови. Он не хотел смотреть, но все-таки невольно взглянул на портрет: на него глядело прелестное, юное личико, до того похожее на мальчика, стоявшего рядом с ним, что граф вздрогнул.

— Ты ее очень любишь? — спросил он.

— Да, очень, — признался мальчик. — Видите ли, мистер Гоббс — мой большой друг. Дик, Бриджет, Мэри и Микель тоже мои друзья, но Милочка — Милочка самый близкий мой друг. Мы всегда все рассказываем друг другу. Мой папа оставил ее мне, чтобы я о ней заботился, и когда я стану большим, я буду работать для нее.

— Кем же ты думаешь стать? — спросил дед.

Маленький лорд сел на ковер и серьезно задумался, не выпуская портрета из рук.

— Я раньше хотел вступить в компанию с мистером Гоббсом; но потом передумал — уж лучше стать президентом.

— Мы пошлем тебя в палату лордов, — предложил дед.

— Пожалуй, если не смогу быть президентом и если это хорошее занятие, я ничего не имею против. Заниматься мелочной торговлей часто бывает скучновато.

После этого мальчик снова задумался и пристально глядел на огонь.

Граф тоже молчал и наблюдал за внуком. Много странных и новых мыслей мелькало в его голове. Дугал растянулся на полу и задремал, положив голову на вытянутые лапы. Воцарилось продолжительное молчание.

Около получаса спустя мистер Хевишэм вошел в библиотеку. В большой комнате царила полная тишина. Граф все еще полулежал в своем кресле. При появлении мистера Хевишэма он зашевелился и сделал рукой предостерегающий жест, казалось, это движение сорвалось у него против воли. Дугал спал, и, тесно прижавшись к нему и положив кудрявую головку на руки, крепко спал маленький лорд Фаунтлерой.

Глава VI

Граф и его внук

Когда на следующее утро лорд Фаунтлерой проснулся (он не помнил, как его перенесли в кроватку), то прежде всего услышал треск дров в камине и шепот двух голосов.

— Будьте осторожны, Даусон, не проговоритесь об этом как-нибудь, — говорил один голос. — Он не знает, почему она не с ним, и причина должна быть от него скрыта.

— Если таков приказ его сиятельства, — отвечал другой голос, — конечно, он будет исполнен. Но, между нами, это очень жестоко — отнимать у бедной и прелестной матери ее плоть и кровь. Такого маленького красавчика и такого славного! Вчера вечером, в людской, Джемс и Томас говорили, что никогда еще, за все время их службы, им не приходилось видеть такого прелестного ребенка. Он был такой милый, вежливый и занятный за обедом, как будто перед ним сидел его лучший друг, а не наш граф, при виде которого, не во гнев вам будет сказано, стынет кровь от страха. А если бы вы посмотрели на него, когда меня и Джемса позвали в библиотеку, чтобы отнести его наверх! Не многим удавалось видеть такую прелестную картину: Джемс взял его на руки; его личико было покрыто румянцем, головка лежала на плече у Джемса, а золотые локоны свешивались вниз. И, по моему мнению, милорд не оставался к этому безучастным. Он следил за ним и сказал Джемсу: «Смотрите не разбудите его».

Цедрик зашевелился на подушке, повернулся и открыл глаза.

В комнате находились две женщины. Мебель была обита светлым ситцем с красивым рисунком. В камине горел огонь, и солнечные лучи проникали в комнату сквозь обвитые плющом окна. Обе женщины подошли к нему, и он увидел, что одна из них экономка, миссис Меллон, а другая — какая-то особа средних лет с добрым и ласковым лицом.

— Доброго утра, милорд, — сказала миссис Меллон. — Хорошо ли вы спали?

Маленький лорд протер глаза и улыбнулся.

— Здравствуйте, — сказал он, — я не знаю, как я попал сюда.

— Вас перенесли наверх, когда вы заснули, — сказала экономка. — Это ваша спальня, а вот это Даусон, которая будет ухаживать за вами.

Цедрик сел на постели и протянул руку, совершенно так же, как вчера графу.

— Как поживаете, сударыня? — спросил он. — Я вам очень благодарен за то, что вы хотите присматривать за мной.

— Вы можете называть ее Даусон, милорд, — с улыбкой заметила экономка. — Она привыкла, чтобы ее так называли.

— Мисс Даусон или миссис Даусон? — спросил маленький лорд.

— Просто Даусон, милорд, — просияв, ответила сама Даусон. — Не надо ни мисс, ни миссис. А теперь не желаете ли вы встать и позволить Даусон одеть вас, чтобы затем позавтракать в детской?

— Благодарю вас, я уже много лет тому назад научился одеваться сам, — отвечал Фаунтлерой. — Милочка меня научила — это моя мама. У нас была только Мэри, она все делала одна — стирала и прочее, — так что, разумеется, не годилось напрасно затруднять ее. Я также могу приготовить себе ванну, если только вы будете добры и посмотрите на градусник.

Даусон и экономка обменялись взглядами.

— Даусон сделает все, что вы прикажете, — сказала миссис Меллон.

— С радостью, дай ему Бог здоровья! — воскликнула Даусон своим веселым, добродушным голосом. — Пускай милорд оденется сам, если ему это нравится, а я буду стоять рядом и помогу, когда понадобится.

— Благодарю вас, — ответил лорд Фаунтлерой. — Иногда, знаете, бывает трудно застегивать пуговицы, и приходится к кому-нибудь обращаться за помощью.

Он нашел, что Даусон очень хорошая женщина, и не успел он принять ванну и одеться, как они сделались уже друзьями и он узнал о ней очень много интересного. Оказалось, что ее муж был солдатом и погиб в самом настоящем сражении; сын ее моряк и ходил в дальнее плавание, где ему доводилось видеть пиратов, людоедов, китайцев и турок; он привозил домой диковинные раковины и куски кораллов, которые Даусон могла показать Цедрику когда угодно, так как эти вещицы лежат у нее в сундуке. Все это было очень интересно. Он узнал также, что всю свою жизнь она ухаживала за маленькими детьми и даже теперь только что приехала издалека с другого конца Англии, где на ее попечении была очаровательная маленькая девочка по имени леди Гвинет Ваун.

— Она в родстве с вашим сиятельством, — прибавила Даусон, — и, вероятно, вы ее когда-нибудь увидите.

— Вы думаете? — спросил Фаунтлерой. — Я бы этого очень хотел. Я никогда не был знаком с маленькими девочками, но люблю на них смотреть.

Когда он отправился завтракать в соседнюю комнату и увидел, как она велика, когда он узнал, что к ней примыкает еще одна такая же большая комната, по словам Даусон тоже предназначенная для него, он вдруг снова почувствовал себя совсем маленьким, и чувство это было так сильно, что он не мог не поделиться им с Даусон, когда сидел за столом, красиво накрытым для завтрака.