Жертва. Путь к пыльной смерти. Дверь между… - Пайк Роберт - Страница 88

— Она позвонила в Главное управление около девяти часов утра в воскресенье и попросила прислать ей сыщика в пять часов в понедельник. Гилфойл пришел и нашел ее уже мертвой, а около нее мисс Макклур и Терри. А зачем она вызывала, это никому неизвестно, и, вероятно, мы теперь никогда этого не узнаем.

Ева отвернулась. Каждое слово, произносимое этим маленьким старичком, было для нее как удар ножа.

— Ты уверен, что звонила сама Карен Лейт?

— Японская служанка Кинумэ была как раз в этой комнате, когда Карен, звонила.

— Слушай, Терри, — обратился к нему инспектор, — почему бы тебе не рассказать все откровенно? Ты бы нам здорово помог.

— А что именно вас интересует? — спросил Терри.

— Ты несколько раз звонил Карен Лейт во время последнего уик-энда. В частности, ты звонил ей и в воскресенье днем. Это мне сказала О’Мара. Какие дела были у тебя с мисс Лейт?

— А кто сказал, что это были дела? Ой, копы, у меня от вас прямо-таки голова разболелась.

Инспектор Квин только пожал плечами. Он ко всему относился философски. Он может и подождать. Он всегда умел ждать…

Эллери внимательно разглядывал пустую клетку для птиц, висевшую возле низенькой японской кроватки.

— Что это? Чистая символика или в ней действительно была птица?

— Не знаю, — ответил инспектор. — При нас никакой птицы там не было. Мисс Макклур, что, клетка была пустая, когда вы пришли сюда в понедельник?

— Я не помню.

— Пустая, — вставил Терри.

— Может быть, вам что-нибудь известно о птице, обитавшей в этой клетке, доктор?

— Очень немного. Я просто видел ее здесь, и все. Какая-то японская птица, которую Карен привезла из Токио девять лет назад. Она очень любила ее, заботилась о ней, как о ребенке. Кинумэ может рассказать вам подробнее. Они вместе приехали из Японии.

Инспектор вышел, а Эллери неторопливо продолжал осмотр. Он не заглядывал в коридорчик, что был за дверью в мансарду, но внимательно осмотрел задвижку. Доктор Макклур уселся на маленькую японскую табуреточку и закрыл лицо руками. Ева подошла ближе к Терри. В комнате царила атмосфера, не располагающая к разговорам.

Инспектор вернулся вместе с Кинумэ, которая несла в руках клетку несколько иной формы, чем висевшая у кровати. В клетке сидела птица. За Кинумэ шла белая служанка О’Мара. Она остановилась в дверях и выглядывала оттуда с тупым, жадным и в то же время полным страха любопытством.

— Какая красота! — воскликнул Эллери, беря клетку из рук японки. — Вы Кинумэ. Я помню. Вы очень огорчены тем, что ваша хозяйка ушла от вас, Кинумэ?

Старушка опустила красные от слез глаза.

— Это очень большое несчастье, джентльмены, — пробормотала она.

Эллери смотрел то на нее, то на птицу. Они удивительно гармонировали друг с другом. В птице было нечто экзотическое. Голова, крылья и хвост — пурпурные, туловище — пурпурно-шоколадное, на шее чуть заметная белая полоска. У нее был сильный клюв. Птица была крупная: от клюва до конца хвоста не меньше тридцати сантиметров. По всей вероятности, птица за что-то рассердилась на Эллери. Она пристально посмотрела на него своими сверкающими глазами, открыла клюв, и в комнате раздался неприятный хриплый крик.

— Естественная компенсация, — заметил Эллери. — В природе нет совершенства. Обязательно хоть в чем-то малом, но уродство. Кинумэ, как называется эта птица?

— Каши-дори, — просвистела Кинумэ, — по-вашему — сойка. Каши-дори с Лу-Чу. Она из моей страны. Она старая.

— Лучуанская сойка, — задумчиво проговорил Эллери. — Да, действительно, и вид у нее довольно глупый. А почему она не в этой клетке, здесь, в спальне, Кинумэ?

— Иногда птица здесь, иногда внизу. Другая клетка. Всегда в комнате, где солнце. Ночью она кричит, мисси не может спать.

Кинумэ закрыла глаза широким рукавом кимоно и снова заплакала.

— Мисси любила ее. Любила больше всего на свете. Мисси всегда ухаживала за ней.

— И еще как, — раздался вдруг с порога голос служанки О’Мара. Потом, очевидно, испугавшись звука собственного голоса, она быстро огляделась по сторонам и немного попятилась назад.

— Одну минуточку. Что вы говорите? — спросил Эллери.

Она остановилась в нерешительности и стала приглаживать свои волосы.

— Я ничего не говорю, — промычала она.

— Но все же вы что-то сказали?

— А то, что она с ума сходила из-за этой птицы.

Служанка опять стала пятиться к двери, не спуская глаз с инспектора.

— Подойдите сюда, — попросил Эллери. — Вас здесь никто не обидит.

— Что за шум вокруг этой птицы? — проворчал инспектор.

— Никакого шума. Я просто собираю информацию. Скажите, как ваше имя и сколько времени вы здесь живете?

— Дженни О’Мара, три недели.

Теперь она еще сильнее испугалась и из глупого упрямства, бывшего, вероятно, отличительной чертой ее характера, сохраняла свое мрачное настроение.

— Вы ухаживали за птицей?

— Нет, она. Я не прожила здесь и недели, как она заболела. — Девушка презрительно ткнула пальцем в сторону Кинумэ. — Поэтому мне пришлось кормить ее мясом, яйцами и какой-то кашей, а она, чертовка, один раз вылетела из клетки, и мы ужасно долго мучились, никак не могли ее поймать. Забралась на крышу и ни за что не хотела оттуда улетать. Я думала, что мисс Лейт хватит удар, так она волновалась, прямо-таки с ума сходила. И хотела немедленно уволить меня. Она очень часто увольняла служанок. Так мне сказала Элси, что служила здесь до меня. Всех увольняла, кроме вот этой.

— Ах ты гадкая девка! — закричала Кинумэ, сверкнув глазами.

— А ты заткнись, косоглазая!

— Пожалуйста, прошу вас, — вмешался доктор Макклур.

Белая служанка испуганно убежала. Лучуанская сойка снова крикнула.

— Уберите отсюда эту проклятую птицу, — устало попросил доктор.

— Ну и птичка, — с отвращением заметил Терри Ринг.

— Вы можете идти, — сказал Эллери Кинумэ.

Она покорно поклонилась и унесла с собой клетку с птицей.

Когда Эллери разглаживал на письменном столе скомканный листок японской почтовой бумаги, в комнату буквально влетел толстый маленький джентльмен в накрахмаленном парусиновом костюме и с портфелем под мышкой. На ходу он старательно вытирал свою лысину носовым платком.

— Я Морель, — объявил он писклявым голоском. — Адвокат мисс Лейт. Хелло, инспектор. Хелло, мисс Макклур. Ах, какая ужасная трагедия. Несомненно, это дело рук какого-нибудь сумасшедшего. А вы Эллери Квин, конечно? Я видел вашу фотографию.

Он протянул Эллери свою влажную руку.

— Да, — сказал Эллери. — Я полагаю, вы знакомы со всеми, за исключением мистера Ринга.

— Мистер Ринг, здравствуйте.

Морель искоса посмотрел на Терри. Тот только взглянул на его влажную руку…

— Гм, гм… мистер Квин, собственно говоря, что…

— Вы читали это письмо?

— Да, вчера. Странно, почему она не закончила его. А может быть, не странно. Может быть, она была… Я хочу сказать… до того, как окончила письмо…

Адвокат кашлянул.

— Тогда кто же его скомкал? — насмешливо спросил Терри Ринг.

Эллери посмотрел на него и затем прочитал письмо. Оно было написано мелким аккуратным почерком и датировано понедельником.

«Дорогой Морель!

Мои записи свидетельствуют о том, что мне следует получить в Европе за, переводы моих книг значительную сумму денег. Самая большая сумма числится, как вы знаете, за Германией, главным образом потому, что по нацистским законам издатели не имеют права высылать деньги за границу. Я хочу, чтобы вы немедленно составили точный список причитающихся мне выплат. Мне следует получить за мои книги в Испании, Италии, Франции и Венгрии, за фрагменты моих новелл, опубликованные в газетах Дании и Швеции. Постарайтесь добиться немедленной выплаты этих денег. Посмотрите, нельзя ли добиться взаимных расчетов между Хардести и Феттингом. Насколько мне известно, между английскими агентами и немецкими издателями достигнуто соответствующее соглашение по этому поводу».

— А почему, — спросил Эллери, взглянув на Мореля, — мисс Лейт просила заняться этими расчетами вас, мистер Морель?