Жертва. Путь к пыльной смерти. Дверь между… - Пайк Роберт - Страница 79

У Ричарда… О, Ричард!..

Одет он был в, пожалуй, уж слишком аккуратный серый костюм с Палм-Бич, темно-синюю рубашку и белый шелковый галстук. Шляпа — белая итальянская соломка — была залихватски надвинута на один серый глаз.

Загорелый человек встал и начал крадучись обходить всю комнату. Он переходил от предмета к предмету, внимательно осматривая все.

«Да, — подумала Ева, — это именно так: он, как охотник, подкрадывается к дичи». Он буквально все осмотрел, ни до чего не дотрагиваясь, и все это время он не упускал ее из вида.

«Кто он такой? — думала Ева. — Кто он?» Эта мысль повергала ее в панику. Кто он такой? Она раньше никогда не видела его. Невероятно, чтобы он был другом Карен или другом одного из знакомых Евы. Она никогда не видела подобных мужчин. Он не похож на ее знакомых, он не похож и на игроков на скачках, которых Еве часто приходилось видеть, и не похож на тех типов, которые болтаются на Таймс-сквер.

Так кто же он такой? Каким образом вошел он в дом? Может быть, все это время он находился в спальне? Но Ева отлично помнила, что, когда она вошла в спальню, за исключением Карен, там никого не было. Так когда же он пришел? Кто он? Гангстер? Может быть, он…

Сердце Евы снова замерло, и, прежде чем она смогла сдвинуться с места, он уже стоял перед ней. Он схватил обе ее руки и до боли сжал в своей огромной руке. Другой рукой он взял ее за подбородок и слегка потряс голову. У Евы застучали зубы и на глазах показались слезы.

— Отвечайте быстро, детка, — выстрелил он как из пулемета. — Ваше имя?

К немалому удивлению, Ева услышала свой голос:

— Ева. Ева Макклур, — пролепетала она, как ребенок.

По легкому движению его руки она поняла, что ему известно это имя, однако глаза никак на это не отреагировали.

— В котором часу вы пришли сюда?

— В четыре. Около четырех.

— Кто вас видел?

— Служанки.

Она удивилась, почему это она вдруг отвечает на вопросы незнакомца. Но она утратила всякую волю и превратилась в бесхарактерную медузу.

— Япошка?

— Кинумэ была наверху, она приносила Карен почтовую бумагу. Я из гостиной слышала голос Карен, но ее не видела. И она не знала, что я пришла. Кинумэ как раз вышла из спальни и сказала, что Карен пишет. Я отослала Кинумэ и осталась в гостиной подождать.

— Кого?

— Я хотела поговорить с Карен о… кое о чем.

— Сколько времени вы ожидали?

— В половине пятого здесь позвонил телефон, — механически отвечала Ева. — Он все звонил и звонил, и наконец замолчал. — Еве почему-то показалось, что ему известно все о телефонном звонке, но откуда он мог это знать и почему именно она думала, что он знает, она не могла объяснить. — Я испугалась, вошла сюда и нашла ее…

Голос Евы упал. Мужчина снова внимательно посмотрел на нее, выражение озадаченности не покидало его. И удивительно, какой силой обладали эти глаза…

— Что вы делали с этим испачканным кровью платком? — Он наподдал ногой лежавший на полу платок.

— Я… я подошла посмотреть на Карен и испачкала руки в крови на полу. И я вытерла их.

— Отлично, милочка, — медленно проговорил он. — Думаю, что вы слишком наивны, чтобы так искусно врать.

Колени Евы подкосились, она опустилась на пол и, прислонившись к столу, плакала, как дурочка.

Загорелый человек стоял над ней, широко расставив ноги, и смотрел на нее. Потом ноги его исчезли. Она не видела, куда он ушел, но чувствовала, что он продолжает обыск.

Ричард… Если бы только Ричард был здесь. В его объятиях она бы чувствовала себя, в полной безопасности. Он защитил бы ее от этого загорелого человека с ужасными глазами. О, если бы Ева скорее стала навсегда его женой и обрела его могучую защиту: Несмотря на огромное желание перестать плакать, она не могла овладеть собой и продолжала всхлипывать. Ричард… А отец? Но она тут же постаралась прогнать от себя мысль об этом огромном усталом человеке, находящемся сейчас в океане.

Сзади нее послышался звон разбитого стекла. Что-то пролетело над ее головой и упало на пол рядом.

Этот брошенный предмет чуть не попал в лицо незнакомцу, который собирался подняться на ступеньку эркера. Он инстинктивно закрыл лицо руками, чтобы защитить глаза от осколков стекла из разбитого центрального окна эркера. Потом они с Евой бросились к другим окнам эркера, чтобы посмотреть, кто это бросается камнями. Как и когда Ева вскочила на ноги, она не помнила. Она только помнила звук разбитого стекла и потом увидела, что она вместе с загорелым мужчиной находится в эркере. Кровь на полу, маленькая неподвижная фигурка…

Но в саду никого не было. Человек, разбивший стекло, уже убежал.

Ева начала дико хохотать. Она прислонилась к груди загорелого человека и содрогалась в конвульсиях смеха. Потом сбежала со ступенек эркера, облокотилась на стол и продолжала смеяться до тех пор, пока слезы ручьем не полились из ее глаз.

— Бросают камни… — истерически выкрикивала она, — бросают камни… в Карен… в Карен…

Он с силой хлопнул ее ладонью по щеке. Она вскрикнула от боли и отшатнулась от него.

— Я же сказал вам, молчать, — нахмурившись, проворчал он. Эти слова были произнесены тоном, скорее похожим на извинение.

И как будто устыдившись, он быстро отвернулся от нее. Ева подумала, что ему стало стыдно не за то, что он шлепнул ее, а за то, что извинился. Она внимательно наблюдала за ним.

Незнакомец рассматривал разбитое окно. Толстые вертикальные прутья железной решетки с внешней стороны окна отстояли друг от друга на расстояние примерно пятнадцати сантиметров. Потом он подошел посмотреть на камень, по пути взглянув на часы.

Камень лежал посередине комнаты. Самая обыкновенная галька. Одна сторона ее была испачкана глиной, теперь раскрошившейся на полу. Слегка влажная, будто ее только что выковырнули из земли, галька была овальной формы, длиной около 12–13 сантиметров. Он наподдал ее ногой, и она перевернулась. С другой стороны камень был чистым. И это все.

— Странно, — произнес он через некоторое время. И Ева поняла, что он уже пришёл к определенному заключению по поводу этого камня.

— Какой-нибудь парнишка… Мисс Макклур.

— Да? — отозвалась Ева.

— Вы уверены, что слышали голос Карен Лейт, когда япошка приносила ей почтовую бумагу?

— Уверена.

— А что это была за бумага? Та, которая сейчас лежит на столе?

Ева посмотрела. Это была та самая бумага с бледным рисунком из розово-желтых хризантем. Но бумага была скомкана… Рядом с ней лежал чистый конверт.

— По-моему, это та самая, — сказала Ева.

Он подошел к столу, достал из кармана носовой платок и, закрыв им пальцы, расправил листок. На нем было что-то написано. Ева прочитала слова, но ее сознание отказывалось работать нормально, и она не смогла постичь смысл написанного. Она запомнила только слово «Морель». Это фамилия адвоката Карен. Очевидно, это было начало письма к Морелю, письма, которое так и не было закончено, оно прерывалось на половине фразы.

— Это ее почерк?

— Да.

Он снова скомкал бумагу и бросил на стол точно на то же место, где она лежала раньше. Потом обошел вокруг стола и осмотрел все ящики.

— Никакой другой почтовой бумаги нет, — пробормотал он и задумался, прикусив верхнюю губу. — Послушайте, сестренка, — сказал он, — япошка дала Лейт бумагу и ушла. А когда бумага была еще у япошки, на ней было что-нибудь написано?

— Нет.

— Значит, это не она. Мисс Лейт писала после того, как ушла япошка. Это доказывает, что, когда япошка уходила, Карен еще была жива. Отлично. — Он посмотрел на часы.

— Кинумэ? — удивилась Ева. — Кинумэ никогда в жизни не сделает ничего подобного.

— А я и не говорил, что это сделала она. Не говорил ведь? — рассердился молодой человек. — Значит, вы все время сидели в гостиной. Никуда не выходили?

— Нет.

— Кто-нибудь входил или выходил из этой комнаты, пока вы так сидели?

— Никто.

— Никто? — Молодой человек был явно удивлен. В его глазах вновь появилось выражение озадаченности, и он по-прежнему внимательно посмотрел в ее лицо.