Жертва. Путь к пыльной смерти. Дверь между… - Пайк Роберт - Страница 54

Но Харлоу ничуть не интересовало состояние этого человека. В его лице не было ни проблеска жалости. Он замахнулся дубинкой, вложив в удар достаточно силы, и опустил ее на правый висок незваного посетителя. Тот со стоном упал на колени. Харлоу вынул из обессилевшей руки пистолет, а другой рукой быстро обыскал пришельца. У его пояса он обнаружил нож. Вынув его из чехла, он увидел, что это нож длиной в шесть дюймов, обоюдоострый, наточенный словно бритва и с заостренным концом. С брезгливой осторожностью Харлоу сунул нож во внешний карман своей кожаной куртки, потом передумал, поменял нож и пистолет местами и, схватив человека за его черные, смазанные каким-то жиром волосы, безжалостно поставил на ноги… Столь же безжалостно он ткнул его ножом в спину так, что кончик проколол кожу.

— Выходи! — сказал Харлоу.

Поскольку к спине его был приставлен нож, у неудачливого убийцы выбора не было. Оба вышли на улицу и перешли на другую сторону, где стоял маленький черный «рено». Харлоу втолкнул человека на место водителя, а сам сел сзади.

— Трогай! — приказал он.

Едва внятно по вполне понятной причине человек процедил какое-то ругательство.

Харлоу поднял дубинку и ударил его почти так же сильно, как и первый раз, но на этот раз в левый висок. Человек осел, склонившись к рулю.

Харлоу резко сказал:

— Поехали! Быстро! В полицию!

Человек повиновался. Естественно, это было самое мучительное путешествие, какое Харлоу когда-либо совершал. Ко всему прочему и водитель был на грани обморока. Вынужденный вести машину одной рукой, он другой держал пропитанный кровью платок у разбитого лица. К счастью, улицы были пустыми, а до полицейского участка — всего десять минут езды.

Харлоу наполовину втолкнул, наполовину внес избитого итальянца в полицейский участок, посадил его — не слишком мягко — на скамейку и подошел к столу полицейского инспектора. За ним сидели двое полицейских атлетического сложения, грубоватых с виду, но явно добродушных по натуре. Один был в форме инспектора, другой — в форме сержанта. Они с удивлением посмотрели на человека на скамейке, который в эту минуту был почти в бессознательном состоянии, прикрывая обеими руками залитое кровью лицо.

Харлоу сказал:

— Хочу подать жалобу на этого человека.

— Мне кажется, — мягко возразил инспектор, — это он мог бы подать жалобу на вас.

— Вам нужны мои документы? — спросил Харлоу, предъявляя паспорт и водительские права, но инспектор отмахнулся от них, даже не удостоив их взглядом.

— Вся полиция знает вас в лицо лучше, чем любого преступника в Европе! Но я до сих пор считал, что вы занимаетесь автомобильным спортом, а не боксом.

Сержант, который до этого мгновения с интересом всматривался в итальянца, тронул инспектора за рукав.

— Ну и ну! — сказал он. — Никак это наш старый и верный друг Луиджи Легкая Рука! Правда, сейчас его очень трудно узнать. — Он взглянул на Харлоу. — Как вы с ним познакомились, сэр?

— Просто он нанес мне неожиданный визит. Сожалею, что не обошлось без насилия.

— Извинения тут неуместны, — сказал инспектор. — Луиджи надо поколачивать регулярно. Желательно раз в неделю. Но на этот раз он, пожалуй, получил на все два месяца вперед. Это было… гм… необходимо?

Не говоря ни слова, Харлоу достал из карманов нож и пистолет и положил их на стол.

Инспектор свистнул.

— С такими вещественными доказательствами — минимум пять лет. Вы, конечно, выдвинете обвинение?

— Сделайте это за меня, пожалуйста. У меня — срочные дела. Если можно, я зайду попозже. Судя по всему, я не думаю, что Луиджи хотел меня ограбить. Я думаю, он хотел меня убить. И я бы хотел выяснить, кто его подослал.

— Думаю, это все можно установить, мистер Харлоу. — На лице инспектора появилось выражение угрюмой задумчивости, не предвещавшее Луиджи ничего хорошего.

Харлоу поблагодарил его, вышел и, сев в машину, уехал. Он без всякого зазрения совести решил воспользоваться машиной Луиджи, так как было маловероятно, что ее хозяин сможет вскоре сесть за руль.

Чтобы доехать от виллы до полицейского участка, Луиджи понадобилось десять минут. Харлоу потратил на обратный путь неполных четыре, а потом еще около тридцати секунд, чтобы поставить «рено» в пятидесяти ярдах от огромной металлической двери гаража «Коронадо». Дверь была закрыта, но сквозь щели с обеих сторон изнутри проникали тонкие лучи света.

Маленькая дверь, находившаяся сбоку, открылась и выпустила четырех человек. Даже при скудном освещении, отпущенном на долю такой ничтожной улицы, как улица Жерар, Харлоу без труда узнал Джейкобсона, Нойбауера и Тараккиа, четвертого он никогда не видел, вероятно, это был один из механиков Джейкобсона.

Предоставив своим спутникам запереть дверь, Джейкобсон быстро направился в сторону виллы. Переходя через улицу, он даже не взглянул туда, где в машине сидел Харлоу. Мало ли маленьких черных «рено» разъезжает по улицам Марселя!

Остальные трое заперли дверь, сели в «ситроен» и тронулись. Машина Харлоу, с выключенными фарами, оторвалась от тротуара и двинулась следом. Это отнюдь не должно было выглядеть как преследование или погоня — просто две машины шли на небольшой скорости по городскому предместью: одна впереди, другая сзади, то приближаясь, то отставая, но всегда сохраняя приличное расстояние. Только один раз Харлоу пришлось значительно отстать и включить фары, когда навстречу попалась полицейская машина, но вскоре он без труда восстановил нужную дистанцию.

Наконец они выехали на довольно широкий, обсаженный деревьями бульвар в явно зажиточном районе города. По обе стороны дороги, прячась за высокими кирпичными стенами, расположились большие виллы.

«Ситроен» свернул за угол направо. Секунд через пятнадцать Харлоу сделал то же самое и немедленно включил боковые сигналы. Впереди, примерно ярдах в пятидесяти, «ситроен» остановился на углу улицы перед виллой, и один из пассажиров — это был Тараккиа — вышел и направился к воротам, держа в руке ключ.

Харлоу прибавил скорость и поравнялся со стоящей машиной. Как раз в этот момент ворота открылись, и оставшиеся в машине не обратили внимания на проходивший мимо «рено».

Харлоу свернул в первый же переулок и остановил машину. Вышел, натянул на себя темное пальто Луиджи и поднял воротник. Вернувшись на бульвар, где дощечка указывала, что это улица Жорж Санд, он дошел до угловой виллы, куда свернул «ситроен». Вилла называлась «Эрмитаж» — название, которое показалось Харлоу совершенно неподходящим при данных обстоятельствах. С обеих сторон ворот возвышалась ограда футов на десять высотой, усеянная сверху битым стеклом. Сами ворота были такой же высоты и заканчивались чем-то вроде очень острых зубцов. Ярдах в двадцати от ворот, внутри, находилась вилла — дряхлое старинное здание в стиле эпохи Эдуардов, все облепленное балконами. Сквозь щели между занавесками в окнах мерцал свет.

Харлоу осторожно тронул ворота. Они были на запоре. Он огляделся, дабы убедиться, что бульвар обезлюдел, а потом достал довольно большую связку ключей. Он рассмотрел замок, затем ключи. Выбрал один и попробовал вставить его в скважину. Ключ сработал с первого же раза. Тогда он спрятал ключи обратно в карман.

Минут пятнадцать спустя Харлоу вновь вышел из машины на одной неприметной улочке. Он взбежал по ступеням крыльца, но прежде чем успел позвонить или постучать, дверь открылась. Толстенький, похожий на пирожок пожилой седовласый человек, кутающийся в китайский халат, пригласил его войти, сделав соответствующий жест рукой.

Комната, в которую он ввел Харлоу, представляла собой нечто среднее между электронной лабораторией и темной комнатой фотографа. Вся она была наполнена весьма внушительной научного и современного вида аппаратурой. Однако тут же стояли два уютных кресла. Пожимая руку, человек сказал:

— Алексис Даннет предупредил меня, но все же вы явились в крайне неудобный час, Джонни Харлоу. Садитесь, пожалуйста.