Рыцари порога.Тетралогия - Корнилов Антон - Страница 218

— Ну ладно, — примирительно заговорил Оттар. — Если уж этим гадам и бока пощупать нельзя, разрешите тогда, ваше высочество, помочь им карету починить.

— Что с вами, сэр Оттар? — удивилась Лития. — Вот уж не думала, что воины Утурку, Королевства Ледяных Островов склонны прощать тех, кто нанес им оскорбление…

— Да не… — отмахнулся, пряча ухмылку, северный рыцарь. — Я, ваше высочество, не поэтому. Я к тому, что неплохо было бы пару монет заработать. Чтобы было чем в трактире расплатиться. Раз уж выгляжу я как нищий, то чего уж работой на мужиков гнушаться…

Кай усмехнулся, на один удар сердца вынырнув из пучины своих мыслей. Улыбнулась и принцесса.

— Что ж, — сказала она. — Это и вправду было бы неплохо…

— Тогда вы идите вперед, а я догоню вас, — обрадованно проговорил сэр Оттар.

Скоро путники поравнялись с каретой. Толстяк глянул на них подозрительно и враждебно, а возница и охранники нешуточно напряглись, положив ладони на рукояти мечей. На принцессу, укрытую плащом, и невысокого худощавого болотника они не обратили особого внимания, а вот великан-северянин со своим топором в запачканной и закопченной куртке выглядел довольно внушительно — если не сказать устрашающе.

Лития и Кай прошли мимо кареты и ее пассажиров. Оттар развязно подошел к вознице, который за минуту до этого пытался починить оторвавшееся колесо тем, что со злобой пинал его сапогом.

— На камень наскочили, да? — добродушно осведомился северянин.

— Да Харан его знает, — осторожно ответил возница, угрюмо оглядывая Оттара. — Вот… хрусть — и пополам.

— А ты бы шел своей дорогой, прохожий, — визгливо посоветовал толстяк и пошевелил пальцами, унизанными перстнями, точно отгонял муху. — Мы и сами управимся. А ежели ты чего худого задумал… Смотри! Ребята враз из твоей здоровенной башки всю дурь выбьют! Орясина дубовая…

— Полегче! — едва не потеряв благодушную маску, рыкнул Оттар. — Тебя пока никто не трогает, ты и не пищи.

— Ты, видать, не местный, — зловеще сощурился толстяк. — И кто я такой, не знаешь. Я — Фир Золотой Мешок! Самый богатый торговец во всем Лиане — вишь, город прямо по дороге?.. Ты у меня смотри! Меня и моих ребят сам городской голова боится! А ну, ребята!..

— Да не шебурши, Мешок, — сбавил тон Оттар. — Чего нам ссориться? Я ж помочь могу… Ну, не за так, а монетку-другую ты мне подкинешь?..

Лиан оказался самым обычным маленьким поселением, в котором можно было найти приметы одновременно и города и деревни, — одним из тех городков, где тростниковые хижины стоят вперемежку с деревянными и каменными домами, где никогда ничего не происходит и ничего не меняется, куда вести из большого мира доходят с опозданием на целый год, где жители с детства знают друг друга в лицо, а на чужаков смотрят с неизменным тревожным любопытством.

У самого города Кая и Литию нагнал запыхавшийся Оттар. Северянин выглядел радостно-возбужденным, будто только что хватил большую кружку доброго пива. За пояс его, кроме кухонного ножа, позаимствованного у старосты Укама из оставшейся далеко позади безвестной деревеньки, были заткнуты два коротких меча, а на мизинце поблескивал золотой перстень.

— Пассажиры кареты оценили вашу помощь, сэр Оттар? — осведомилась у него принцесса.

— Нет, — неумело притворяясь разочарованным, ответил рыцарь. — Эти невежи доброго обращения ну никак не хотят понимать. Пришлось поучить их хорошим манерам, а такая наука нынче дорогого стоит.

— Никогда не думала, — вздохнула золотоволосая принцесса Лития, — что буду невольным участником дорожного грабежа…

— Какого грабежа? — усмехнулся северный рыцарь. — Я просто взял, что нам причитается по праву, — и все. Каждый житель королевства обязан хоть шкуру с себя спустить, если она окажется нужной его принцессе.

— Это-то и ужасно: грабить своих подданных, вместо того чтобы даровать им честь отдать нам все, что мы пожелаем, — сказала Лития. — Если бы нам не нужно было скрывать свои имена…

— А я вот не пойму, зачем их скрывать? — произнес Оттар. — Все равно Константину не составит труда понять, где мы находимся. Он вычислил нас один раз, вычислит и снова.

— Константин захватил власть в королевстве, — пояснил болотник, — и вынужден объяснять подданным, куда и каким образом пропала из дворца принцесса. Не думаю, что он сознается в том, что ее высочество совершила побег. Скорее всего, он обвинит нас с тобой, брат Оттар, в похищении ее высочества. Как ты полагаешь, сколько найдется высокородных болванов, которые, желая выслужиться перед новым государем, соберут сотню-другую воинов, чтобы пойти по нашим следам и отбить принцессу и вернуть ее страдающему в разлуке узурпатору?

— Наверное, много, — предположил северянин. — Так, а что нам сотня-другая ратников? Подумаешь!.. Я, признаться, соскучился по хорошей драке. Насовать по физиономиям парочке мужланов — это совсем не то.

— Битва с сотней воинов, даже с полусотней, — сказал болотник, — это большая битва, брат Оттар. И ты это знаешь. Не один человек погибнет в этой битве. В королевском дворце я тоже не собирался никого убивать, но из-за того, что противников было слишком много, они в кровавой неразберихе калечили и убивали друг друга. Так было. А ведь болотники не сражаются с людьми. Не убивают людей.

— Болотники не убивают, — уточнил северянин, — а правила моего Ордена этого не запрещают.

— Вот именно. Я не хочу, чтобы по нашей вине гибли люди. Хватит с меня кровавого сражения в Дарбионском дворце. И еще… По мне — можно было б переночевать и в лесу, — посетовал Кай. — Там найдется все необходимое. Там гораздо безопаснее, чем среди людей.

Путники вошли в город и оказались в лабиринте узких улочек, где пахло густой пылью и застоявшейся зеленой водой из канавы. А еще — из распахнутых окон низеньких домишек неслись ароматы нехитрых яств, приготовленных к ужину. В этот предвечерний час прохожих на улицах совсем не было. Наверное, почтенные ремесленники и трудолюбивые земледельцы, завершив дневные труды, восседали сейчас в уютных комнатах на скамьях, раскуривая трубочки и наслаждаясь шкворчанием из кухонь, где суетились их хозяйки.

Кай снова очнулся от своих раздумий, с удовольствием оглядываясь вокруг. Городок Лиан как две капли воды похож был на городок Мари — место, где Кай родился, где провел первую — счастливую — половину своего детства. Мог ли он тогда, внук простого гончара, мальчишка в заплатанных портках, с цыпками от уличной пыли на босых ногах, думать о том, что пройдет несколько лет, и от его решений будет зависеть судьба королевства?..

Свернув в одну из бесчисленных улочек, путники увидели открытую кузницу, где рядом с наковальней вытирал запачканные руки только что закончивший работу коренастый кузнец-гном. После Великой Войны гномы чуждались человека, редко покидали свои подземные города, и только где-нибудь в глухомани можно было встретить представителя Маленького Народа, почему-то решившего обосноваться среди людей. И принцесса Лития, и Оттар, воин из Утурку, Королевства Ледяных Островов, впервые повстречали гнома. Лития остановилась, с любопытством разглядывая бородатого коротышку-кузнеца, а северянин неприлично заржал — ростом гном едва доходил верзиле до колена.

Впрочем, гном счел лишним обращать внимание на северного рыцаря. Тем более что болотник, заслонив собою веселящегося верзилу, почтительно поинтересовался у кузнеца, как пройти к какому-нибудь, не самому плохому, трактиру.

Коротышка, шмыгнув носом, деловито объяснил, что «Разбитая Кружка» — единственный и, следовательно, самый лучший трактир в Лиане, а найти его проще простого. Нужно идти прямо и прямо, пока не покажется дом с красной трубой — там живет вдовушка Гелла, та самая, что в прошлом году откусила нос рыжеволосой Сильвии, потому что Гелла и Сильвия не поделили сапожника Асиса, мужика неплохого, работящего, но раз в месяц страдающего трехнедельными запоями. Пройдя дом вдовы, надо повернуть направо, обогнуть городской пруд, в котором в прошлом месяце потонул слабоумный Пухут, а уж за прудом будет трактир «Разбитая Кружка». Его легко узнать по вывеске, на которой сразу под надписью изображена вовсе не кружка, как того следовало бы ожидать, а поросенок с жареным карасем в улыбающейся пасти. Это Раж постарался, местный живописец, мастер хороший, но не умеющий ни читать, ни писать. Трактир стоит на краю городской площади, где по праздникам горожане устраивают гуляния. В такие дни трактирщик гребет столько деньжищ, что даже подумать страшно. Площадь потому так и называется — Веселая. Вот месяц назад какой-то староста из близлежащей деревни, подгуляв, начал биться об заклад, что перепьет любого горожанина, который в тот момент на Веселой площади находился, и так разошелся, что хозяин «Разбитой Кружки» под это дело сбагрил не только бочонок скисшего пива, но полбочонка винного уксуса и четыре кувшина прогорклого постного масла…