Ранние рассветы (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 24

— Будут знать, как брать наш майонез, — и захихикала.

Сабрина бросила сумку на кровать и тронула Машу за плечо. Та обернулась: подруга поманила её пальцем и зашагала к двери по недавно вымытому полу. Грязными кроссовками, конечно.

На террасе совсем по-летнему пели птицы, и солнце пригревало отсыревшие перила. Но чтобы высушить стационар после всех дождей, нужен был ни один солнечный день и даже не два.

— Не ведись на их фокусы, — негромко проговорила Сабрина, подпрыгивая и садясь на отсыревшие перила. — Это всё делается нам назло. Не будем обращать внимания — успокоятся.

Маша беспомощно всплеснула руками.

— Да ерунда какая-то! — она вовремя сообразила, что по ту сторону двери их разговор могут внимательно слушать, и понизила голос. — Я никак не пойму, откуда взялась эта смертельная ненависть?

Сабрина тоже покосилась на дверь и предложила:

— Пойдём прогуляемся.

Лес вокруг стационара они знали отлично. Три километра по склону вверх — и можно выйти на бывшие колхозные поля, сейчас заброшенные и заросшие чертополохом. Чуть дальше — почерневшие развалины хозяйственных построек, старая, но ещё заметная дорога. Ещё через двадцать километров — небольшой дачный посёлок, как тот, мимо которого они шли сегодня с Эльзой, только с магазином и настоящей пристанью. Если спускаться вниз, то можно быстро выйти на берег, к тем самым домикам, прилепленным на склоне, как птичьи гнёзда.

Но в этот раз они не дошли даже до поля.

— Может, пойти и нормально поговорить с ними? — предложила Маша. Без ветровки ей было прохладно стоять в тени деревьев. Вокруг шумел только лес, но она никак не могла избавиться от гаденького чувства преследования. — Ну правда, не драться же теперь за еду. Тем более что численное преимущество явно не на нашей стороне.

Сабрина фыркнула и отвернулась.

— Помотайся по стационарам пару месяцев, тут у кого угодно нервы сдадут, — продолжила Маша, но запнулась.

Сабрина посмотрела на неё спокойно, но вместе с этим так, что замолчала бы даже Горгулья.

— Если ты не заметила, мы точно так же мотаемся по стационарам, как и они. Ладно, — она вздохнула и скрестила руки на груди. — Три дня мы как-нибудь переживём. Главное — хватай за руки Лялю, чтобы она и правда кому-нибудь не врезала половником. Я хотела поговорить на счёт меток.

Сабрина сжала губы в тонкую линию, как бывало всегда, когда она глубоко задумывалась.

— Старшекурсники сказали, что Эльза совершенно не следит за курсантами. Ну, можешь там по лесу в одиночку мотаться, она даже не заметит. И за графиком не смотрит.

— Предлагаешь мотаться по лесу в одиночку? — не поняла Маша. Ей от мысли бродить по ночному лесу стало совсем горестно, но с Сабриной она никогда не спорила — бесполезно.

— Да. Понимаешь, нужно разделиться. Иначе мы никак не уложимся в три дня. Так что ты можешь поехать на остров одна.

Почему поехать на остров, а не искать метки? Маша знала совершенно точно. Потому что она такая. Потому что брякнет какую-нибудь глупость посреди инструктажа, и Эльза не сможет её проигнорировать. Потому что намозолит глаза, например, Инессе, и та пойдёт докладывать о невыполнении графика. Потому что заблудится в лесу и вообще ничего не найдёт. И Сабрина скажет ей: «Ну вот, ты всегда такая».

Маше до рези в груди не хотелось соглашаться, ей не нравилась авантюра, но Сабрина скрещивала руки на груди, поджимала губы и смотрела мимо. И вообще, кем они будут, если поссорятся ещё и между собой, как будто не хватает второй группы!

— Ну хорошо, давай попробуем, — скрепя сердце согласилась Маша и опустила взгляд к земле.

Она поворошила носком кроссовка прошлогодний опад. Она почти наверняка знала, как всё будет — Сабрина найдёт больше всех меток, на итоговой конференции Эльза вручит им по венку из кленовых веток — по традиции — и объявит победителями. И Маша будет наверняка знать, что тоже внесла вклад в эту победу, ведь она дежурила у приборов и вообще, морально поддерживала Сабрину.

Но на душе всё равно появилась тяжесть.

— Да, — сказала Сабрина и всё-таки смягчила тон. — Но вечером к пристани пойдём вместе, чтобы меньше разговоров было.

Она огляделась по сторонам и зашагала вниз по склону, по плохо различимой тропинке, потому что скоро ужин, да и вдруг Эльза разродится очередным заданием к зачёту.

Долгий закат покрасил неприглядный фанерный домик в фантастические цвета. Лучи солнца нагрели деревянные лавки и стол, которые медленно врастали в землю на самом краю утоптанной площадки, на бровке склона. У стола собрались парни, чтобы сыграть в мафию, китайского дурака или ещё что-нибудь карточное и не требующее особенной мыслительной деятельности.

Возвращаясь из столовой, Маша заметила Лауру, которая быстро ввернулась в их компанию и теперь радостно хохотала над каждой шуткой. Рука мелкого Васи беспечно лежала у неё на талии.

Маша постояла немного, вглядываясь в алый горизонт, вздохнула и пошла к стационару. Нужно было собирать вещи для ночёвки на острове. Весь ужин она старательно уговаривала себя, что так и нужно, но гаденькое чувство чуть пониже ключиц не исчезало.

В комнате нашлась только Сабрина.

— Можешь взять мой спальник, — предложила она, перебирая вещи в сумке: фонарик, нож, компас. С таким арсеналом не ходят наблюдать за приборами. — Да, и постарайся прийти утром пораньше, чтобы никто не видел.

— Хорошо. — Маша уложила в сумку тетрадь. Может, попытаться набросать доклад к конференции? Вряд ли через три дня она будет знать больше, чем сейчас.

Сабрина толкнула к ней рацию.

— На всякий случай.

— Вызывай, если что, — тоскливо попросила Маша. Насколько она знала, метки каждый год расставлялись по-разному. И Эльза давала такие рекомендации к их поиску, что в каждой демон ногу сломит.

Хлопнула входная дверь, и они разом дёрнули молнии на сумках. Вряд ли пошедшая разглядела бы, чем они там занимаются, но сработала мгновенная реакция. Вражда, значит вражда.

Оказалось, что вошла Динара. Закутанная в розовую вязаную кофту, она пересекла комнату и замерла лицом к стене. В том месте клок старых обоев был оборван, и оголилась деревянная стена.

Обои в большинстве комнат были разрисованы самым диким образом. Маша побывала там и сама видела яркие надписи в стили граффити, кривляющиеся рожи. В комнате девушек настенная роспись была очень скудная — несколько стишков, накарябанных цветными фломастерами и силуэт девушки, наполовину закрашенный чёрным. Видимо, у художника закончился маркер. Но Динара не рассматривала силуэт и не читала стишков. Она глядела в голую деревянную стену несколько минут, не отрываясь.

Маша видела, как нахмурилась и подобралась Сабрина.

— Как страшно, девочки, — жалобно протянула Динара, не оборачиваясь. — Как тут страшно, правда же?

Они быстро собрали вещи, похватали куртки и вышли. Стационар погружался в ранние лесные сумерки, уже вовсю гудели и кусались комары. Маша прихлопнула пару на шее, потом ещё одного, который с энтузиазмом старался прокусить маскировочные брюки. Светились окна на втором этаже преподавательского домика. Мигнул и вспыхнул фонарь на деревянном столбе, заливая утоптанную площадку желтоватым светом.

Просто Эльза шла из столовой с тарелкой и несколькими кусками хлеба в руках.

— Странно, — сказала Маша, поймав взгляд Сабрины. — Кто, интересно, сидит у неё в комнате?

Всем было известно, что фонарь можно включить только со второго этажа преподавательского домика.

— Ладно, пойдём, — махнула рукой Сабрина, — пока всем глаза не намозолили.

Тропинка петляла по лесу, потом бросилась вниз, к берегу. Под ногами заскрипела галька. Они не доставали фонарики, хотя уже почти стемнело. Катера у пристани не было, только волны бились о столбик, вбитый в берег. Маша села на выбеленную водой корягу, а Сабрина осталась стоять, вглядываясь в волнующийся горизонт.

— Не бойся, — сказала она, угадывая Машины мысли. — Если они способны только на то, чтобы стащить печенье, их не стоит бояться.