400 школьных сочинений - Комлякова Е.А. - Страница 164

В отношении «высоких чувств» тоже существует система объективной оценки. Система эта, при всей своей справедливости, не щадит, однако, человеческих мелочных слабостей. «Без драм, без драм!» – говорит раздраженный Азазелло Маргарите в Александровском саду, меньше всего задумываясь о ее переживаниях. Истинное искусство также было оценено по достоинству. Тут выясняется, что люди не в состоянии даже придумать достойную награду, что она неизбежна, как и наказание, и имеет те же источники. «Исполнитель» в лице Аза зелло в результате вынужден предлагать эту награду так, чтобы не было вообще никакой возможности отказаться.

Носителем и воплощением идеи бесстрастного судьи в романе выступает Воланд. Он имеет право наказывать и награждать, определять соразмерность причины и следствия, учитывая индивидуальность героев или ее отсутствие. Такие, как Маргарита, эти испытания выдерживают; такие, как Римский, Варенуха, Аннушка, Тимофей Квасцов и многие другие, – нет...

Манера поведения Воланда происходит отнюдь не от «доброты душевной». Он сам подвластен закону, вершителем которого является, только в значительно меньшей степени, чем все другие персонажи. «Все будет правильно, на этом построен мир», – говорит он, намекая на то, что и судьба сатаны должна в итоге вписываться в это построение.

Исполнение желания Маргариты о прощении Фриды – неожиданное исключение, случайность непредусмотренная и малозначительная – свидетельствует о том, что даже дьявол не способен предвидеть все.

Преимущество Воланда – в его признании верховенства закона жизни над всеми и соответствующей оценке своих возможностей. Отсюда и некоторая афористичность речи и непререкаемо-утвердительные интонации. Его реплики звучат как аксиомы: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас, сами предложат и сами все дадут», «...зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?»

В итоге становится очевидно, что философская сущность эпиграфа, рассмотренная со многих различных позиций в действии романа, получила фактическое подтверждение в эпилоге. Факты, явившиеся результатом «исполнения приговора» (покой Мастера и Маргариты, освобождение Пилата, переоценка ценностей Бездомным, переполох среди московских обывателей), лучше всего доказывают верность мысли, заключенной в строках эпиграфа.

Прощение и вечный приют (по библейскиме главам романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»)

Воссоздание евангельских событий – одна из важнейших традиций мировой и русской литературы. Обращается к событиям распятия и воскрешения Иисуса Христа Дж. Мильтон в поэме «Возвращенный рай», О. де Бальзак в повести «Иисус Христос во Фландрии», в русской литературе – Н. С. Лесков («Христос в гостях у мужиков»), И. С. Тургенев (стихотворение в прозе «Христос»), Л. Андреев («Иуда Искариот»), А. Белый (поэма «Христос воскрес»). В чем же своеобразие трактовки евангельских событий в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»?

Прежде всего, М. Булгаков обращается к этим событиям в такие времена, когда вера в Бога не просто ставится под сомнение, но массовое безверие становится законом жизни государства. Возвращая все эти события и говоря о них как о несомненной реальности, писатель идет наперекор своему времени и прекрасно знает, чем это чревато. Но библейские главы романа жизненно необходимы как напоминание о первой, изначальной ошибке – неузнавании Истины и Добра, следствием которой становится фантасмагория московской жизни 1930-х гг.

Библейские главы можно отнести к жанру романа-притчи. Так же как в притче, объективно и бесстрастно излагаются события. Совершенно отсутствуют прямые обращения автора к читателю, также как и выражение авторской оценки поведения героев. Правда, отсутствует мораль, но она, по-видимому, и не нужна, потому что моральные акценты в этих главах расставлены очень четко.

В романе Мастера три главных героя: Иешуа, Понтий Пилат, Иуда. Иешуа, безусловно, не евангельский Иисус, нет никаких проявлений его божественности, даже от сцены воскресения М. Булгаков отказывается. Иешуа – это воплощение, прежде всего, нравственности. Он – философ, странник, проповедник добра и любви к людям, милосердия. Его цель была в том, чтобы сделать мир чище и добрее. Жизненная философия Иешуа такова: «...Злых людей нет на свете, есть люди несчастливые». И он действительно относится ко всем людям так, как будто они на самом деле являются воплощением добра, – даже к центуриону Крысобою, который его избивает. Иешуа является носителем нравственной истины, недоступной людям.

Иуда у романе тоже нетождественен евангельскому Иуде. Из Евангелия мы знаем, что Иуда своим лобзанием в Гефсиманском саду предает Спасителя. Предательство – это величайшая вина перед человеком, неизмерима вина того, кто предал Иисуса. У М. Булгакова Иуда в отличие от евангельской традиции – не ученик и не последователь Иешуа. Отсутствует и сцена «предательского лобзания». По сути, Иуда был орудием в руках первосвященника и воистину «не ведал, что творил». Он оказался между Каифой и Пилатом, игрушкой в руках людей, наделенных властью и ненавидящих друг друга. М. Булгаков снимает с Иуды вину, возлагая ее на Понтия Пилата.

Понтий Пилат – центральная фигура в ершалаимском пласте. Мастер говорит, что пишет роман о Пилате. Пилат сразу же почувствовал человеческую незаурядность Иешуа, однако традиции и нравы императорского Рима в конечном счете побеждают, и он, в соответствии с евангельским каноном, посылает Иешуа на крест. Но М. Булгаков отказывается от канонического понимания этой ситуации, у него Пилат лицо трагическое, разрывающееся между личностными устремлениями и политической необходимостью, между человечностью и властью. М. Булгаков ясно показывает ощущение трагической безысходности, ужаса от содеянного, наполняющих душу Пилата («За сегодняшний день уже второй раз на него пала тоска...»). С этого момента подлинной жизнью Пилата становится сон: прокуратор идет по лунной дорожке с Иешуа, беседуя, и казнь – чистое недоразумение, и бесконечен их диалог. Но в реальности казнь не отменена, и так же неотменимы муки Пилата.

Мука Пилата кончается только после заверения Иешуа о том, что казни не было. Иешуа дарует прощение Пилату и покой мастеру, написавшему роман о Пилате. Таков исход трагедии, но наступает он не во времени, а в вечности.

Роман «Мастер и Маргарита» – сложное произведение. И хотя о романе уже много написано и сказано, но каждому его читателю суждено по-своему открывать и понимать художественные и философские ценности, таящиеся в его глубинах.

А. П. Платонов

От «внешнего» человека к «сокровенному» (по повести А. П. Платонова «Сокровенный человек»)

Каждая новая эпоха дает своих новых героев, «новых людей». После революции 1917 года с особой остротой выдвинулся вопрос о «новом человеке» и его взаимоотношениях с миром. Он стал центральным в творчестве А. Платонова, чутко уловившего суть произошедших в России перемен и невольно передавшего всю трагичность их последствий.

Произведения, созданные А. Платоновым в конце 20-х – начале 30-х годов, не имеют однозначного жанрового определения. Художественный мир этих произведений населен и очень необычными героями, среди которых выделяются любимые Платоновым скитальцы, странники в поисках смысла жизни.

После появления в печати его сатирических рассказов, раскрывающих силу, подоплеку и перспективу бюрократии в нашем обществе, писателя подвергают резкой несправедливой критике и даже обвиняют в «идейных» грехах. Долгие годы писатель находился на краю бедности, печатая лишь литературную критику.

Для Платонова характерно сложное, трагически напряженное восприятие человека и природы, человека и других людей. Революция в понимании писателя – процесс глубоко народный, творческий, который вносит разум и красоту во взаимоотношения человека с «прекрасным и яростным миром».