Телохранитель ее величества: Точка невозврата (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 76

– Встать! Смирно! – прозвучал голос Кассандры за спиной восточной красавицы. Я нехотя поднялся.

Итальянка подошла ближе и сверкнула глазами, демонстрируя, что она – командир, и я должен подчиняться. Получалось у нее хреново. У Паулы точно вышло бы лучше, во всяком случае, персонально со мной. Но деваться девочке было некуда, надо было играть свою роль, и она пыталась.

– По решению коллегии инструкторов, – продолжила она храбрящимся голосом, – утвержденном лично королевой, на время восстановительного периода утренние обязательные занятия для тебя отменяются.

Она сделала паузу. Мне что, похлопать надо? Или подпрыгнуть и закричать: "Ура"? Я кисло скривился, ожидая развития событий.

– Вот и славненько! – Поняв по моему виду, что желаемого не достигла, Кассандра с фаталистичным видом развернулась и пошла к гермозатвору. Кроме оставшейся рядом Маркизы никого из девчонок в каюте не наблюдалось.

– А остальные где? – кивнул я на закрывающийся следом за теперь уже моей комвзвода гермозатвор.

– На разминке. Это обязательно, – ответила восточная красавица.

– А ты?

– А я потом. Сегодня я к тебе прикреплена. С утра. Так что мойся и пошли на завтрак, пока народу никого. У тебя пять минут.

Она демонстративно обернулась и пошла к выходу. Я не сомневался, через пять минут вернется, может даже раньше, и поторопит – у нее получалось лучше, чем у итальянки. А пять минут – роскошь, видимо, позволенная мне, как "раненому". Я довольно усмехнулся и помчался в ванную.

Малолетки живут здесь в общих казармах, в отдельном подземном отсеке. Их дрессируют, как и полагается в любой учебке, без пощады. Но то они, а то я. Мне нельзя к ним, а строить для меня личную казарму, где будут дрессировать… Хм…

Так что жить я буду вместе с ними, с тринадцатым звеном. Они, как старослужащие, будут меня, салагу, воспитывать, а как будущие напарницы, еще и обучать. Во всяком случае, проводить практические тренинги после теоретических занятий с инструкторами. Но сейчас они – командиры и старослужащие, и попытались это показать. Первая маленькая сценка из большого спектакля под названием "Я там", и если хочу найти с ними общий язык, не стоит выпендриваться и ставить их в неловкое положение. Особенно итальянку. Да-да, она итальянка, не местная. Об этом было рассказано вчера, после моего приезда, хотя и без подробностей. Религиозные фанатики уничтожили их маленькую христианскую общину, и она прилетела сюда в поисках родственников. Которых не нашла, зато попала в приют, из которого потом была отобрана сюда службой вербовки.

– Королева не утвердила их план, – откровенничала Маркиза. В столовой, действительно, никого не было, кроме двух совсем уж взрослых теток, наказующих, живущих совсем по иному графику. Однако они были без повязок, не при исполнении, и занимались тем же, чем и мы – завтракали.

– Почеркала его и написала сверху свой. Наши как увидели – в ужас пришли!

– "Наши" – это кто?

Маркиза пожала плечами:

– Инструкторы. Коллегия инструкторов. Кто ж еще? И то, что прописала Лея… Они люди опытные, и тертые жизнью, но даже у них челюсти отвисли.

– Так все запущено?

– Ага.

Помятуя о россказнях о том, как в учебке в армии, настоящей, королевской, дают мало времени на еду, я поглощал пищу со страшной скоростью, успевая при этом и слушать, и вникать, и задавать уточняющие вопросы. Пока, судя по всему, близка к истине моя версия о том, что я – условно "раненый", и дрессировать меня слишком уж сильно не будут. Но только на время восстановления. Однако, занятия на это время мне найдут, да такие, что взвою и без нагрузок.

– Многое из того, что она вписала, проходят лишь после контракта, когда уходят в инспекцию.

– "Инспекцию"? – вновь уточнил я, расширяя кругозор.

– Да. У нас многие после службы в инспекцию идут. А куда еще идти-то? Мы ж ничего не умеем! Не в армию же! Или в инструкторы, или в инспекцию.

– А в медицину? – вспомнил я наши разговоры с Катариной. Маркиза нахмурилась.

– В медицину тоже. Кстати, после инспекции это самое популярное место. Но в инспекцию больше всего идут.

Это не одна конкретная инспекция, их много. И каждая затачивает под свою работу. Так вот, у тебя сборная- солянка, удивившая всех. Будто сразу на все направления, только по чуть-чуть. У нас так не готовят. Нет, некоторые вещи дают и у нас, но только на офицерском курсе. Знаешь, что такое офицерский курс?

Я отрицательно покачал головой.

– Это обучение, когда идешь на комвзвода и выше. А тебя туда сейчас, новичка, режима и устава не нюхавшего. Вообще улет! И отвертеться они не могут! – повысила Маркиза тональность до восторженно-удивленной. – Лея прикажет, и явятся все, кого потребует! Они хоть и ветераны, но вассалы, до конца жизни! Ее слово – закон. Так что поздравляю, Хуанито, теперь у тебя будут такие экзотические предметы, что я тебе не завидую!

Я поймал себя на мысли, что понял утрешнюю неприязнь Кассандры. Еще вчера она была просто задумчивой, сегодня же в ней играла резкость, усугубленная осознанием неспособности сразу и навсегда поставить меня на место. Однако, остальные девчонки ревновать не будут, спасибо хотя бы на этом.

А что трудно будет? Привыкну. Главное выдержать, доказать и себе, и ЕЙ, что я могу. Так что в первую очередь я мотивирован, а не испуган, а мотивация – краеугольный камень любых деяний нашей жизни.

Вчерашний день и вечер пролетели, будто их и не было. Почти все время провалялся в каюте, осваивая койку – куда-то идти и с кем-то знакомиться не хотелось. Девчонки, видя мое пасмурное состояние, не трогали, лишь изредка по очереди заглядывая, не давая совсем уж замкнуться. Больше всех порадовала Паула, рассказывавшая о Земле, о местах, где выросла. О жизни, море, людях и климате, о пляжах и некоторых девчоночьих секретах. Как распознать, стоит ли знакомиться на пляже с тем или иным мальчиком, например. А еще о серфе, яхтах и волнах. Как я понял, в Солнечной системе все-таки есть рай, и рай этот носит название Пуэрто-ла-Крус. Не огромный надменный Каракас, не нудные пыльные Баркисименто или Валенсия, и не слащавый Маракайбо, а большой чистенький город у моря, где есть всё и где всегда всё хорошо. "И где нас нет", – добавил я, чем нечаянно зацепил ее – она отвернулась и ушла, придя лишь через пару часов. Правда, извинилась, когда пришла, но о ее доме мы больше не говорили.

Причина моего поведения предельно проста – я, наконец, осознал, в какое дерьмо влез. Не так, я ОСОЗНАЛ это. До сих пор как бы все понимал, но относился, как к нечто нереальному, фантастическому. Да, так происходит, но где-то, пусть это "где-то" совсем рядом. Меня оно не касается и не коснется, я вроде как всю жизнь так и буду стоять в сторонке и наблюдать. И только теперь наступила расплата. Реальность навалилась, и подобрать эпитеты, чтобы охарактеризовать свое ссостояние, до сих пор не получается. Катюша оказалась права (да, она иногда бывает права, не только врет), меня ждет ломка, и ломка в первую очередь внутренняя.

Еще меня озадачил один момент, разъяснить который для себя самого было жизненно необходимо. Он назывался так: "девчонки и женщины".

Мама старалась воспитать из меня кабальеро, и один из главных постулатов, закладываемых в мою подрастающую голову, звучал так: "Поднимать руку на женщин нельзя!" Действительно, что это за мужик, если не может поставить женщину на место и прибегает к крайним средствам? То бишь, расписывается кулаками в бессилии?

Но это все актуально там, в той жизни. Здесь же я спокойно воспринимал не только спарринг с инструкторами- женщинами (все-таки инструкторы), но и с молоденькими зелеными девочками, ровесницами, или даже младшими.

Я бился с Оливией и ее девчонками, и бил на поражение. И не воспринимал фатально их попытки издеваться надо мной. Они были сродни Толстому, но не более. Далее, только что меня избила сеньора-офицер, прилюдно, и для большинства мужчин ключом в этой фразе было бы то, что избила баба. Я же относился к этому как к само собой разумеющемуся факту и не нервничал, хотя сердце подсказывало, что это не последнее избиение – впереди меня еще будут бить разномастные сеньоры, и не единожды.