Самозванец. Тетралогия (СИ) - Аксенов Даниил Павлович - Страница 360

Вскоре король медленно ходил рядом со столом в своих новых дворцовых покоях, механически теребя рукав и размышляя. Он не обращал внимания на Аррала, который бегал из угла в угол, останавливался, барабанил пальцами по светлокоричневой поверхности стола, поправлял халат и опять бегал и бегал.

За окном раздавались звуки большой стройки и шумела толпа, бурлящая на дворцовой площади. Солдаты и ишибы при содействии горожан копали туннели, а местные дворяне, собравшиеся под окнами короля, галдели, разбившись на группы. Утечка всетаки произошла, но на уровне слухов.

– Мы отрезаны от всего остального мира, – многозначительно вещал толстый уру, разодетый в черносиний бархатный камзол и стоящий около стены дворца. – Это продлится еще пару дней. Но вскоре ожидается крупный град. Он пробьет даже крыши домов. Поэтому все выкапывают убежища.

– Все не так, мой друг, – возражал тагга с длинными светлыми волосами и в розовозеленом кружевном камзоле, – не далее как сегодня облако упадет на город. Оно ведь твердое. Вот новая власть и беспокоится.

– Почему же вы тут стоите? – отвечал третий, мелкопоместный уру в серой потертой куртке. – Прячьтесь!

– Дело в том, мой друг, – произнес тагга, – что об облаке мы слышим разное, а о короле Нермане одно и то же. Пусть он сам скажет, что делать. Я подожду здесь.

Михаил не догадывался, что жители городка столь высокого мнения о его особе, и продолжал размышлять, иногда лишь отвлекаясь, если Аррал слишком громко бил по столу. Король оказался в сложной ситуации. Случившееся было неожиданным и ломало все предыдущие планы. Точнее, планыто сохранялись, но их реализация откладывалась на неопределенный срок. Владыка Ранига и Круанта пытался делать вид, что воспринимает все как должное, без особого удивления, но на самом деле это было не так. Объяснения происходящего молниями мелькали в его голове, сменяя друг друга. Король ничего не говорил о них, озвучивая лишь самые общие выводы. Он сильно беспокоился: некоторые версии его откровенно пугали. В конце концов Михаил решил поделиться с Арралом коекакими соображениями.

– Знаешь, – внезапно сказал он, – а ведь мы неправильно думаем. Ты вот думаешь о чем? Я – о технической стороне дела. Почему ни взрывы, ни молнии не принесли пользы, почему там столько слоев, почему они такие разные…

– Я ни о чем не думаю, – буркнул Аррал, замирая. – Точнее, о том, что с нами будет, если эта штука начнет сжиматься быстрее.

– Что с нами будет, это как раз понятно, – махнул рукой Михаил. – Часа через тричетыре мы войдем в историю. Но вот почему? Это важный вопрос. О нем нужно думать.

Аррал хмыкнул и вновь быстро пошел к двери, чтобы там развернуться и направиться к окну, а потом повторить процедуру.

– А суть в том, – продолжал король, – что существующая система не выглядит устойчивой, хотя таковой является. Эти дворяне, короли, императоры… мишура! Править должны ишибы, и только ишибы. Никаких дворян!

Аррал посмотрел на Михаила с опаской, как на умалишенного.

– Твое величество, при чем тут это? Мы через три часа умрем.

– Но правят монархи, – упорно продолжал король. – А бездельники дворяне загораживают проходы дворцов.

Тревога во взгляде Верховного ишиба усилилась. Но сказать он ничего не успел. Раздался стук в дверь, и на пороге появился гонец в синем халате с тонким золотым шитьем.

– Твое величество, оно двигается чуть быстрее. Часа через полтора достигнет ворот, если ничто не изменится.

– Я понял, – ответил король. – Ступай. Докладывайте мне о любом изменении. Слышишь? О любом.

Гонец поклонился и вышел.

– Полтора часа! – Аррал потряс руками.

– И я вот думаю, – произнес Михаил прежним ровным тоном, – почему не правит совет ишибов? Ведь это – идеальная форма правления для этого мира. А нет ни одной страны, где ишибы руководят, а все обычные люди низведены до положения бесправных рабов. Такое ведь, по сути, предлагал Олеан… Ты скажешь – мораль, детиишибы рождаются у неишибов, и наоборот… Родители защищают детей, а дети – родителей… Это – ерунда, Аррал. Мораль подстраивается под запросы. Если бы нечего было жрать, то каннибализм мог бы стать моральным. А тут просто дети – родители. Здесь дело в другом. Ктото за этим стоит. И поддерживает ситуацию искусственно.

– Ты пугаешь меня, – ответил Верховный ишиб. – Может быть, приказать принести воды?

Дверь вновь распахнулась, на этот раз без стука, и в комнату вбежали две дамы: Илания и Мадея.

– Мы погибнем! – с порога крикнула Илания, заламывая руки. – Шенкер мне все рассказал! Твое величество! Твое величество! Погибнем! Умрем!

– Непременно умрем, непременно, – успокоительно ответил король. – Когданибудь. Что угодно твоему высочеству?

Принцесса умолкла. Почемуто в присутствии короля она растеряла весь свой пыл.

– Но ведь говорят, что нам жить осталось всего пару часов! – наконец произнесла Илания с придыханием. – Нужно же чтото делать!

Мадея просто стояла рядом, но руки заламывала точьвточь как принцесса. Илания была в светлозеленом платье, а Мадея – в темножелтом. Девушки очень гармонировали друг с другом. Вообще же Михаил уже задумывался над тем, что встречал Мадею когдато раньше, но сейчас не было времени вспоминать.

– Осталось жить не пару часов, а почти три, – сказал король. – Облако только через полтора часа достигнет стен города. У твоего высочества еще уйма времени.

– Уйма времени для чего? – опешила принцесса, бросая недоуменный взгляд на спутницу.

Но ответить королю не дали.

– Его величество очень занят! – замахал руками Аррал прямо перед носом у изумленной принцессы. – Он думает. Зачем его отвлекать?!

От столь непривычной грубости Илания задохнулась. Конечно, Верховный ишиб Ранига и Круанта никогда не был замечен в куртуазных манерах, но чтобы так говорить с принцессой империи…

– Я провожу твое высочество. – Аррал тут же воспользовался растерянностью дам. – И тебя тоже, госпожа.

Верховный ишиб довел обескураженных девушек до дверей и крикнул страже, как обычно, метко подобрав слова:

– Никого не пускать, кроме гонцов и тех, у кого есть предложения, как нам выйти из передряги!

Аррал вернулся к королю, но не успокоился на этом. Он подошел к большому квадратному окну, распахнул его и заорал, адресуясь шумной дворцовой площади:

– Соблюдайте тишину, господа! Соблюдайте тишину! Его величество король думает над вашими проблемами!

Вмиг все стихло. Собравшиеся на площади переглядывались, а если и переговаривались, то исключительно шепотом. Если бы слова Аррала касались Муканта или императора Уларата, это не привело бы к такому эффекту. Но Нерман – другое дело. У него была репутация монарха, который знает, что делает, – человека на своем месте.

Король отрешенно наблюдал за деятельностью своего учителя. В голове Михаила роились самые удивительные предположения.

– Понимаешь, Аррал, – как ни в чем не бывало продолжил король, – я могу превращать обычных людей почти в ишибов, а Олеан хотел истреблять неишибов. Это – две крайности, у которых было два могущественных лидера. Наши с Олеаном идеи привели бы к более устойчивым системам, чем существующая. Ты видишь, куда клоню? Сама по себе существующая система не разрушится, ее могут уничтожить лишь люди. Всегда люди! И если этих людей вовремя истреблять, лучше вместе с соратниками, то система останется прежней.

Арралу впервые показалось, что между словами короля и происходящим есть какаято связь. Верховный ишиб отошел от окна и задумчиво пожевал губами.

– Предположение зыбкое, твое величество, – наконец сказал он. – Зачем комуто устраивать все это, если можно просто устранить лидеров поодиночке?

– Каких лидеров? – спросил король со слабой улыбкой.

– Ну, тебя или Олеана!

– А откуда гипотетическим противникам известно, например, что лидер – я? – тихо поинтересовался король. – Кроме нас двоих, ну, еще и Ксарра, об этом ведь никто не знает. При фегридском дворе думают, что первоначальный толчок исходит от тебя. А Мукант вообще подозревает, что, возможно, был еще ктото третий или даже группа лиц, стоящих за нами. Настоящие владельцы свитка с секретами, к примеру. Он знает, что я самостоятельно правлю, а вот остальное уже покрыто завесой тайны. То же и с Олеаном. У него были соратники и ученики. А вдруг он сам – ученик того, кто притворяется его учеником?