Серая эльфийка. Трилогия (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 80

– Ну что, братец, проведаем Витька?

Прежде чем идти к сыну соседа, подготовился сам и проинструктировал Цветку. В принципе с другом мы не виделись много лет, и я не питал особых иллюзий, что узнаем друг друга. Однако коекакие вещи в памяти обоих все равно должны сохраниться. Вот с помощью них и будем идентифицировать личность. Возможно, участковый и заблуждается, но раз обещал проверить Витька – нужно выполнять. Ведь Борис Никитич тоже меня выручает.

К соседям в деревне обычно входят без стука. Мы с сестрой тоже не стали отступать от традиций и бесцеремонно открыли дверь в дом дяди Гриши.

– Есть кто дома? Можно войти? – крикнул я, уже ввалившись в хату.

– Кто там? – донесся из дальней комнаты глухой голос слепого.

– Здрасте, дядь Гриш! Это Тарасовы, Сергей и Света!

– Аа, проходите.

Сосед – ровесник отца, но выглядит лет на десять старше. Он сидел у телевизора и слушал музыкальную передачу.

– Слышал, сын к вам приехал. Решил зайти, поздороваться, какникак с пеленок вместе до третьего класса росли, – объяснил я цель визита. – А где же он?

Тут дверь со скрипом отворилась, и вошел парень с охапкой дров. На долю секунды он растерялся, увидев нас, но потом выронил напиленные ветки и распростер руки в стороны.

– Серега?! Тарасов?! – закричал он. – Сколько лет, сколько зим?!

Да уж, театр по нему плачет. Потому что я почти поверил и кинулся к нему:

– Витек! Дружище!

Сестра передала мне: «Он опасается тебя!»

– Ну рассказывай, как жизнь. Чем занимаешься? – спросил я.

– Да по Северу мотаюсь с геологами. Полезные ископаемые ищем. После техникума удачное распределение получилось. Условия у нас, конечно, спартанские, но бригада хорошая, платят неплохо. Думаю, пока семьей не обзавелся, деньжат подзаработаю. А лет через пятьшесть осяду. Куплю квартиру, машину, женюсь. Вон хоть на Светке, – выдал, словно заученный текст Витек. – А ты как?

«Ни слова правды!» – сообщил «детектор лжи».

– Да в универе на пятом курсе. Куда потом – не решил еще.

В общем, началась милая беседа давно не видевшихся друзей.

– Витек, а помнишь, как мы яблоки тырили в колхозном саду? – пошел я в атаку.

Лжесын Григория не помнил. Ну правильно – такого и не было.

– А как шланг отцовский порезали и в велосипеды вместо камер вставили? – теперь спросил он меня. Как бы показывая, что на самом деле он «настоящий». Меня не убедило. Историю эту знает каждый житель Веселого. Потому что дядя Гриша так тогда отходил наши задницы крапивой, что мы неделю в школе стояли за партами.

– Такое не забудешь, – гоготнул я.

Сестра тоже прыснула от смеха.

– А речку помнишь? Когда нам запрещали купаться, а мы тайно сбегали с пацанами и плавали, пока губы не посинеют. А чтобы родители по мокрым трусам не догадались, плескались голышом. Но они нас потом какимто образом все равно вычисляли и давали ремня.

– Конечно! – рискнул согласиться Витек: ведь все же деревенские ребята так делали, делают и будут делать. И попался: все, кроме стеснительного настоящего Витька. По егото мокрому заду нас всех и палили.

«Врет! Не помнит!» – Цветана с задачей справлялась на «отлично».

«Знаю. Все, уходим».

– Ну нам пора, – засобирались мы домой. – До свидания, дядь Гриш.

– Пока, Витек, – сказала Цветаниэль.

– Забегайте еще, – улыбнулся обманщик и пошел провожать нас в прихожую.

– Обязательно, – пожал я ему руку и «случайно» вспомнил еще об одной вещи. Достал из кармана фотографию восьмилетнего мальчика – настоящего сына Григория. – О, Витек, помнишь эту фотку?

– Конечно! Это на рыбалке незадолго до нашего с мамой отъезда, – мгновенно переработал увиденную информацию «друг». В принципе это нетрудно, если в кадре ребенок с удочкой сидит в резиновой лодке, а внизу стоит дата снимка.

– Ага, я тебе тогда свою отдал, а ты мне эту. Мы же уже тогда знали, что надолго расстаемся – вот и обменялись фотографиями. Обещали постоянно носить их с собой. Боялись, что когда вырастем, то не сможем узнать друг друга. Ты же мою физиономию тоже хранишь?

– А как же! Только в рамочке, у матери дома. Не рискнул с собой возить. У меня же командировки постоянно, сам понимаешь, есть шанс легко потерять. Но видишь, я тебя и так узнал!

– Ну да. А я, честно говоря, на улице бы встретил и мимо прошел.

«Занервничал», – доложила сестра.

«Еще бы не занервничал! Он же опять прокололся: у него не должно быть такой фотографии. Пленку распечатали после того, как жена дяди Гриши увезла сына. А дату на снимке я сегодня утром в «Фотошопе» исправил».

– Да у меня вообще плохая память на лица и имена, – признался я «другу детства».

«Немного расслабился».

Блин, как это она так легко определяет состояние? Мне тоже удается наблюдать магическим зрением некие перемещения цветных пятен в ауре лжеВитька. Но никакой закономерности пока не замечаю. Вижу какоето хаотическое движение.

– Ой, Сережка, совсем вылетело из головы, – вдруг подал голос дядя Гриша. – Пошли, радиоприемник поломанный отцу передам – сгорел, собака. Пусть Леха посмотрит – может, починит. А нет, так на запчасти пустит. Он же шурупит в этом.

– Иду, дядь Гриш, – снова расшнуровал я ботинки и вернулся в зал.

– Он в спальне, – протянул мне руку сосед. – Отведи.

Поддерживая слепого под локоть, прошел с ним в нужную комнату. И тут Григория словно подменили. Пригнув мою голову, он еле слышно и необыкновенно быстро заговорил на ухо:

– Мне никогда не было так страшно, Серега. Это опасный человек. И он не Витька.

– А кто? – «удивился» я.

– Тише ты, не ори. Это шпион американский.

– С чего взяли дядь Гриш?

– Паренек, я же три года на подводной лодке акустиком прослужил. К тому же без зрения у меня остальные чувства усилились. Вот и услыхал, как «сыночек» этот по мобилке разговаривал. Докладывал начальству. Думал, через стены не услышу. Но я же слепой, а не глухой.

«Цветаниэль, задержи Витька там, чтобы к нам не зашел», – телепатировал я сестре.

«Уже занимаюсь этим, – ответила она. – На подлодке я не служила, но не забывай, какие у меня длинные ушки».

– А нука поподробнее: о чем он говорил и какого рожна ему тут нужно, – обратился я к Григорию.

– Судя по тому, что удалось понять из разговоров на русском языке, он сообщал о какихто камерах наблюдения, об установленной прослушке. А со вчерашнего вечера заинтересовался твоей семьей и вашими гостями. В английском я не силен, но в речи Витька проскакивало пару раз «Тарасофф».

– Спасибо, что предупредили, дядь Гриш. А что же вы сразу никому не рассказали?

– А кому, Сереж? Бабе Зине, которая хлеб и молоко приносит? Да и испугался я.

– Ладно, понял. Тогда я сейчас к Никитичу. Пусть выводит парнишку на чистую воду.

– Держи. – Дядя Григорий нащупал на подоконнике и сунул мне магнитолу.

Цветаниэль

– А насчет обещания жениться серьезно сказал? – начала я строить глазки Витьку.

– Конечно! – оживился он.

– Да врешь все. У тебя небось полно таких наивных дурочек.

– Каких «таких»?

– Которым на их длинные уши лапшу про свадьбу вешаешь.

– Нет, Свет, честно. Ты же меня знаешь. Да и какие на северной вахте бабы? Там только бородатые мужики.

– А ненки?

– Нет, это на любителя. Да и разве можно их сравнивать с русскими красавицами?

– Ну их же мужчинам нравятся.

– Ну вот и флаг им в руки. А мне ты по душе.

– А сможешь пять лет без женщины?

– А ты дождешься? – ответил мне лжец вопросом на вопрос.

– А стоит?

– Еще как! – В глазах псевдоВитька загорелся похотливый огонек. – Если согласишься, стану в отпуск сюда приезжать. Хочешь, прямо сегодня покувыркаемся, энергией твоей заряжусь. Мне на год и хватит.

– Фу, я не про это! И правильнее говорить «разряжусь», – покраснела я. Потом загадочно обвела взглядом его с головы до ног и томным голосом добавила: – А вообщето хочу. Но не буду. Потому что я не такая.