Серая эльфийка. Трилогия (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 76

– Теона, ты учишься или работаешь где? – прожевав большой кусок чегото, поинтересовался отец.

– Работаю стриптизершей в ночном клубе. У меня номер с саблями, – не задумываясь, ответила я. Потом заметила застывшие взгляды пращуров Серого и добавила: – Шучу!

– В бывшем доме пионеров детей казачьим танцам обучает, – дополнил Вотар, исправляя ситуацию.

Родители облегченно вздохнули.

– Теоночка, дочка, а что ж ты такая бледненькая? – переживала мама, в мыслях размышляя, «не анемия ли у меня первого триместра беременности?» – Городская жизнь замучила? Не тошнит с дороги?

– Ой, и не говорите, сплошная суета. То ли дело здесь: красота, тишина, воздух такой, аж дышать хочется, – согласилась я и захрустела малосольным огурцом.

«Ты что делаешь? Это уже шестой! Ешь чтонибудь другое!» – послал мне странную фразу Сергей.

«А ты что, специально считаешь?»

«Не только я один! Мама с папой тоже!»

«А почему мне нельзя есть много огурцов? Разве они в вашем мире являются дорогим деликатесом? Гном вон тоже их уплетает. Да еще похлеще меня. И грибы почти все сожрал».

«Ему можно, а тебе – нет», – просто и доходчиво объяснил Вотар.

«Не поняла. Чем это я заслужила такую «честь»?»

«Потому, что могут подумать, что ты беременна».

«Так уже».

«Что «уже»?!» – мгновенно покрылся испариной Серый и посмотрел на меня огромными глазами. Не знала, что они у него так могут увеличиваться.

«Уже так думают», – уточнила я.

«Ты что, их мысли читаешь?!»

«Чутьчуть».

«Прекрати».

«Ну ты же свои заблокировал. Кстати, это «сестрица» тебя научила?»

«Да. Ты же меня только обещаниями кормила».

«Не спешила, потому что хочу знать, что у тебя на уме».

«В зеркало посмотрись».

«Зачем?» – не поняла я.

«Увидишь того, о ком все мои мысли», – пояснил Серый.

«Ой, ты такой милый. Ладно, еще немного просканирую их и закончу».

«Нет, сейчас же перестань!»

«Фу, уже не милый. Теперь не скажу, о чем они еще думали».

«Извини, солнышко».

«Еще раз так назовешь, получишь в… Нет, ничего не получишь ночью!»

«Ой, опять забыл. Прости, киска, рыбка, зайка, кто угодно, но не солнышко. Так а что же еще удалось прочесть в головах родителей?»

«Мама желает спросить, но в то же время стесняется, вместе нам с тобой стелить или раздельно. А отец хочет курить, но не решается при мне показать свою дурную привычку».

«Да. Он много раз бросал. Но чтото никак не добросит».

– Светка, я не пойму, ты что, волосы покрасила? – разглядел Алексей Алексеевич пепельные пряди на голове Цветаниэль.

– Это мода сейчас такая. Скажи же, Теона? – толкнула светлая меня локтем.

– Самый писк, – подтвердила я. – «Серебряные локоны» называются.

– А мне кажется, такой цвет старит молодых девушек. Выглядит, словно седина, – сказала мама.

– Эх, всыпать бы тебе ремня, но при гостях не могу. Да и стыдно лупить. Вон уже невеста какая.

– А они отвернутся, – растянул рот в улыбке Вотар.

– Тогда и Серого выпори. За то, что недоглядел за младшей сестрой, – не осталась в долгу магичка.

– А давайте, раз все уже поужинали, посмотрим фотографии? – предложила мама.

– Точно, – поддержала я идею свекрови, – хочу посмотреть, каким Сережка был в детстве.

– Да он и сейчас еще дите, – усмехнулась «сестра».

Мама Катя принесла тяжелый альбом и села на диван. Мы со светлой плюхнулись рядом. Вотар тоже составил нам компанию, обнял меня сзади, стал приятно поглаживать пальцами между лопаток и, вызывая мурашки, задышал в шею.

Папа Леша похвастался Базирогу, что изобрел новую зернодробилку. Тем самым попав в самое слабое место гнома. С радостью оба отправились в сарай: один удовлетворять свое любопытство, другой – чтобы наконец выкурить сигарету.

Сергей

Мама, как обычно, листала альбом с последней страницы. Она всегда просматривает газеты и журналы задомнаперед. Объясняет она это тем, что у нее не так хватает времени, чтобы прочесть все. А так как все самое интересное печатают в конце, то главное она не упустит.

Вот и альбом сейчас листался с последней страницы – просто привычка.

Цветаниэль с интересом рассматривала «свои» детские снимки.

– Ой, какой лапочка! – вскрикивала Теона почти на каждую мою фотографию. И с умилением любовалась моими пухленькими щечками и пузиком. – Ты не рассказывал, что был толстячком.

– Это еще до того, как пошел на борьбу, – хмурил я брови и переворачивал лист.

– Ух ты какие симпатичные хвостики. А банты? Какие банты! – воскликнула светлая эльфийка, увидев Светкупервоклашку.

«Поменьше эмоций. Ведешь себя, будто видишь не пятисотый, а первые раз эти фото», – маякнул я ушастой сестренке.

«Ну я же и правда… Аа, поняла. Постараюсь».

– Тебе всегда с боем приходилось приводить в порядок волосы, – вспомнила мама. – А сейчас смотрю и не узнаю собственную дочь: у вас с Теоной такие красивые косы заплетены. Прямо настоящие русские красавицы! Только, дочка, мне кажется, уж сильно вы их затянули. Уши не сдавливает?

– Нетнет, все нормально! – хором ответили эльфийки, и все засмеялись (мы с мамой искренне, а ушастые нервно).

Перелистнули альбом дальше. На следующей странице всего лишь одна фотография – около дверей роддома совсем еще юная мама держит на руках младенца, судя по дате внизу карточки – Светку. Но фотография нестандартного размера. Создалось впечатление, что ктото отрезал половину.

Если бы в тот момент я не взглянул в глаза мамы, то ничего бы не заподозрил. Только что радостная женщина вдруг превратилась в убитую горем. Трясущимися пальцами она попыталась быстрее перевернуть страницу, но я положил на альбом ладонь.

«Чтото случилось», – сообщила мне Теона.

– А почему эта фотография обрезана? – тут же задала вопрос Цветаниэль.

– Да не помню уже, столько лет прошло.

– Мам, ты не умеешь врать. В чем дело? – строго спросил я. – Что тебя расстроило?

– Все хорошо. Просто душно немного. Вот сердце слегка и кольнуло.

«Вновь солгала, – доложила светлая эльфийка. – Это связано с какимито воспоминаниями».

«Уже догадался. Но все равно спасибо».

– Мам, расскажи, не нужно держать в себе, – уже спокойным и мягким голосом проговорил я. В ответ – молчание. Тогда начал предполагать разные версии: – Рядом с вами стоял не отец? Или какойто плохой человек, о котором решили забыть? А может, в тот момент вы поссорились с папой? Он ведь раньше пил. И ты таким образом решила показать ему, что собираешься вычеркнуть его из своей жизни, если не бросит алкоголь?

– Нет, там был не папа, – вымолвила мать.

– То есть ты намекаешь, что отец Светке не родной?

Цветаниэль

– Нет, что ты! – воскликнула Екатерина Петровна. – Дело в другом.

– Расскажи, ма, – попросил Серый. – Мы уже не маленькие. Все поймем.

– Ну хорошо, – согласилась женщина. – Через несколько лет после тебя я родила двойню. Но одна из девочек умерла в возрасте пяти месяцев. Мы никогда с отцом не говорили с вами об этом. Да и самим не хочется вспоминать.

– Что случилось со второй сестрой? – спросила темная.

– Сначала все шло прекрасно. Обе росли здоровенькими. Молока у меня тоже хватало. Но потом одна девочка заболела: плохо кушала и совсем перестала набирать вес.

По каким только врачам мы не бегали, какие только лекарства не принимали. Доктора лишь недоуменно разводили руками – им не удавалось поставить диагноз. Девочка угасала на глазах, хотя температуры не было и анализы показывали норму. Неделя в реанимации только ухудшила ситуацию – малышка перестала держать голову и ужасно похудела.

Сколько слез я тогда выплакала. Каким только богам не молилась.

Потом нам с отцом подсказали добрые люди, что, вероятно, на ребенка навели порчу.

Забрав под свою ответственность дочку из больницы, я стала возить ее по бабкам и знахарям. Некоторые из них действительно чувствовали некую темную силу, вселившуюся в дитя. Какие только сумасшедшие методы лечения нам не предлагали. В отчаянии мы перепробовали почти все. Но помочь не получалось. Лишь однажды появилась надежда, когда ведунья посоветовала положить девочку в корзину, сплетенную из ивовых прутьев, и наполнить ее лепестками роз.