Серая эльфийка. Трилогия (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 71

– Пожалей бедную женщину, Цастр, – усмехнулась Цветаниэль. – Гони за город.

«Неотложке» уступали место и пропускали даже на красный свет. Так что через десять минут мы домчали до выезда на трассу.

– Блин, гаишники, козлы, останавливают, – сказал Цастр.

«Цветаниэль, снова в невидимку. Теона, меняйся с Базирогом», – тут же раздал нам указания Вотар.

– Что случилось, командир? – спросил наш водитель у неспешно переваливающегося с ноги на ногу, словно жирный кот, инспектора.

– Откройте дверь, пожалуйста, – попросил тот, поправляя висящий на груди автомат. – Поступило сообщение об угоне автомобиля, принадлежавшего больнице Скорой медицинской помощи. Необходимо произвести досмотр.

Сергей

Быстро они (но кто?) работают. Хочется верить, что нас остановили случайно. А вообще, насколько мне не изменяет память, обыск автомобиля без понятых запрещен.

«Быстрее избавьтесь от него. Я продрогла насквозь от гуляния с голым задом по морозу. Скрытность смогу поддерживать не более шестидесяти ударов сердца», – взмолилась магичка.

«А кто недавно иронизировал по поводу моей густой шерсти?» – напомнил я замерзшей Цветаниэль о ее дурацкой шутке.

«Прости, заблуждалась. Однако если связать из тебя носки, свитер и рукавички, будет тепло. Хотя нет – на варежки пряжи не хватит. Но в принципе если взять спицы потолще и вязать не в две нитки, а в одну, тогда даже на шапку останется».

«Вот зараза, «сестренка», – ты неисправима!»

«Я тоже тебя люблю, «братик».

Открылась дверь салона, и капитан ДПС пристально оглядел нас. Наряженный в белый халат, чепчик и очки Базирог сейчас чемто напоминал доктора Айболита, только злого. Я – типичная молоденька медсестра. Теона, лежащая на носилках с закрытыми глазами, – вылитая Панночка из «Вия»: от суеты пудра на лице немного осыпалась, и выступили синие пятна (то есть просто проявилась настоящая кожа темной эльфийки). Получилось даже лучше, чем у Гоголя. Только уши пришлось спрятать под бинтами.

Время идет. Что же делать? Не приведи господи, чтобы полицейский спросил, что в сумках под кушетками, накрытых брезентом. Что делать, если обнаружит наш арсенал?

Ситуацию спас гном. Не обращая внимания на постороннего, он, растопырив от усердия бороденку, пытался «реанимировать» Теону. Старался, как мог: мерил пульс, прикладывал ухо к «больной», оттягивал веко и рассматривал зрачки (на этом его медицинские навыки кончались). Воспользовавшись ситуацией, я принялся делать «искусственное дыхание» и непрямой массаж сердца, чтобы лишний раз потрогать груди и поцеловаться с любимой.

«Эй, стоп! Только не в моем теле! – тут же примчался мыленный импульс от Цветаниэль. – Лучше поторопитесь и отвяжитесь от этого толстяка, а то я уже проявляться начинаю».

– Мы ее теряем. Нужен дефибриллятор! – обратился ко мне «доктор», смахивая пот со лба.

– Сейчас достану, – ответил я и незаметно задвинул ногой торчащую изпод кушетки рукоять секиры.

И тут, словно только что заметил распахнутую дверь и торчащую в нем любопытную физиономию дэпээсника, Базирог рявкнул:

– А почему мы стоим, лейтенант?!

Тот вздрогнул от непривычного обращения к своей уважаемой персоне и состроил возмущенную морду:

– Вообщето я капитан. А причина остановки автомобиля заключа…

Но гном перебил его и, не давая инспектору опомниться, обрушил на беднягу словесный поток:

– Так, значит, станешь лейтенантом, болван. Если немедленно нас не отпустишь. Тут каждая секунда дорога. Нас вертолет из столицы ждет. Ты хоть знаешь, чья это дочь?

– Все нормально, извините, проезжайте, – захлопнул дверь полицейский.

Цастр вжал педаль в пол, покрышки завизжали, и «газель» рванула, оставив перепуганного патрульного наслаждаться запахом жженой резины. Как только мы отъехали от поста, продрогшая Цветаниэль перелезла к нам в салон и, стуча зубами, попыталась натянуть одежду. Я принялся помогать спасать свое тело от переохлаждения.

– А ты молодец, профессор! Весьма убедительно сыграл, – похвалила «ожившая» Теона гнома.

– Да, такой актерский талант пропадает, – подхватил я.

Базирог скромно потупил взор и вымолвил:

– Между прочим, после войны я во МХАТе семь лет роль Гамлета исполнял.

Хотелось развить тему и уточнить, после какой войны, но тут Вовке дозвонилась жена и сказала, что они с Настей уже дома. Друг, до этого сидящий как на иголках, улыбнулся и облегченно выдохнул. Но паршивецтелефон не дал хозяину надолго расслабиться и вновь заиграл мелодию.

– Да, Тань… Уже закончили?.. Сейчас подъеду… Да колесо пробил, заскочил в гараж подклеить… Вызова не было?.. Хорошо… Пока. – Цастр нажал кнопку с красной трубкой и повернулся к нам, поясняя: – Фельдшер мой Танюша звонила. Пора назад.

«Да, высади нас на ближайшей остановке и возвращайся, Вован. Еще раз спасибо за помощь, дружище», – послал я сигнал светлой эльфийке. Та повторила и крепко пожала Парамонову руку.

– А вы куда сейчас? – спросил он.

– К родителям в Веселый, – ответил я.

– Ну тогда и нашим там привет передавайте. Мы с Ленкой только на Рождество выберемся.

– Обязательно передадим.

«Скорая» развернулась и умчалась обратно в город. А спустя полтора часа, когда все стали одного цвета с темной эльфийкой, нас подобрал проходящий мимо «икарус». Старенький автобус на удивление мягко шел. Под удобными сиденьями замерзшие ноги приятно обдувал теплый ветерок. По радио играла приятная музыка. В общем, я не заметил, как уснул…

Найденова Липа

Перстень болтался даже на большом пальце (даже ноги). Как бы его не потерять? Размышляя, я оперлась спиной на сеновал. Может, вспомнить, как в молодости посещала кружок макраме, и сплести из шнурков нечто наподобие цепочки, чтобы носить «пропуск в Степь» на шее? Да, так и сделаю потом. А сейчас проверю, действительно ли волк изменит кровавый взгляд на кристально чистый. Натянула белое кольцо на мизинец и произнесла имя орочьего вождя задом наперед:

– Хграты.

Произошли сразу две вещи: вопервых, зрачки выгравированного зверя и вправду стали прозрачными; а вовторых, перстень вдруг сузился и плотно обхватил палец. Теперь снять подарок орка удалось, только обслюнявив фалангу. В ладошке волчьи глаза вновь покраснели, однако размер кольца остался прежним. «Интересно, а если я захочу надеть на средний или большой палец?» – подумала я и попыталась осуществить задуманное. Неожиданно металлическое украшение поддалось, стало словно резиновым и довольно свободно налезло даже на самый толстый палец.

– Ладно, сиди тут, – сказала я кольцу и принялась копаться в сене.

Корзина находилась на месте. Однако на яйце появились мелкие царапины, похожие на следы крысиных зубов. Естественно, полакомиться грызуну не удалось. Однако у меня вызвал тревогу сам факт – кто знает, возможно, следующему мелкому хищнику посчастливится прокусить драконью скорлупу. Необходимо срочно отыскать другое, более безопасное место. Или рассказать отцу? Нет, нужно было сразу. Да и не уверена я, что заозерцы правильно меня поймут. Они же не видели жалобную морду ослепшей драконессы.

Прикрыв корзину тканью и стараясь никому не попадаться на глаза, задними дворами я покинула деревню. Только куда теперь? В лесу прятать нельзя – там однозначно съедят. Зарыть в песок у водопада? Точно, именно это делают змеи, ящерицы и крокодилы в фильмах из жизни животных. Сомневаюсь, что драконы поступают так же, как их пресмыкающиеся родственники, но другого варианта все равно пока придумать не могу.

Яму вырыла недалеко от берега в надежде, что яйцо не спечется в сухом песке. А чтобы случайно никто не наступил, выбрала самое неудобное место на пляже – около подножия скалы. Изза долетающих иногда холодных брызг падающей воды там буйно разросся колючий кустарник и захватил половину пространства.

Только окончила, как меня окликнули.

– Привет, Олика! – неожиданно проорал спускающийся по тропинке Мидо. – Ты уже тут?