Серая эльфийка. Трилогия (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 105

Мидо стойко выдерживал борьбу с самим собой, пока я буквально собственной шкурой (в районе нижней части спины) не почувствовала возбуждение молодого самца. Мы отрабатывали движение, когда атакующий резко шагал за спину противника, плотно подходил к спине и брал удушающий захват.

Парень выполнил все точно: одной рукой обнял сзади мое туловище, а другой обвил шею так, чтобы предплечьем давить на сонную артерию. Я попыталась вывернуться, но парнишка ловко сделал подсечку, и мы грохнулись на песок. Положение мое только ухудшилось: теперь Мидо навалился сверху. Его большой вес работал против меня. Коекак удалось развернуться к парню лицом и освободить руку. Однако ученик превзошел учительницу, не дав провести контрприем. Он ловко перехватил запястье, обвил мои ноги своими, напрягся и полностью обездвижил меня. Чувствовала себя наполовину придушенной, наполовину распятой дурой.

Пустила в ход женское оружие, но и тут не успела: зубки мои только звонко клацнули на том месте, где миг назад находилась зажимавшая рот чужая ладошка. Укусить не получилось, зато снова можно говорить.

– Хорошохорошо, ты победил, – кряхтя от напряжения, прохрипела я.

Но парень не спешил отпускать. Наконец до меня, идиотки, дошло, что он испытывает ко мне влечение. Причем это читалось не только в обезумевших глазах Мидо, но и ощущалось телом (по давлению чемто затвердевшим и горячим чуть ниже и левее того места, где у меня находился шрам от аппендицита).

– Вставай немедленно! – скомандовала я.

Самый послушный ученик не отреагировал, а только уткнулся носом мне в шею и томно задышал.

– Перестань, тебе говорю! – уже перешла я на крик и беспомощно задергалась. – Отпусти!

Но большой вес и крепкие захваты (научила же на свою жэ) не позволяли ничего сделать. Сейчас мое беззащитное тело полностью во власти возбужденного молодого мужчины.

Мидо поцеловал меня в надключичную ямку и, прежде чем я успела возмутиться, жадно впился губами в мои уста.

Сумела выдернуть левую руку и яростно заколотила парня по спине. С таким же успехом можно разбивать ворота средневекового замка, используя вместо тарана надувной «банан» с черноморских пляжей. Тогда стала кусаться, но это только раззадорило насильника.

«Только бы не услышал возню Тузик. Иначе придется както объяснять в деревне, почему от толстячка осталась кучка пепла. На меня и так многие смотрят с опаской. А то, что может произойти, заступись за меня дракончик, никоим образом не добавит мне очков», – мелькнула в голове глупая мысль.

А вот помощь Вотара действительно не помешала бы – уверена, что мастер спорта по борьбе сумел бы вывернуться. Ну почему сегодня Серому снюсь не я? «Хотя, может, это и к лучшему», – решила я, вспомнив, что сотворил земляк с напавшей на меня пьяной компанией. Мидо хоть и одурел, но калечить его многочисленными переломами (меньшей кровью насильник от Тарасова не отделался бы) не хочется.

Спустя минуту подросток насладился и оторвал от меня окровавленные уста. Потом вдруг, словно его окатили ведром колодезной воды, резко вскочил и попытался поднять меня. В ответ я отвесила звонкую пощечину. Пелена сумасшествия сошла с глаз Мидо, и теперь он смотрел на меня виноватым взглядом. Испуганный парнишка залепетал:

– Прости, сам не знаю, что на меня нашло.

– Пошел вон, – сдерживая слезы, ответила я и отвернулась.

– Олика, обещаю, это никогда не повторится. Извини, пожалуйста. Никогда себе не прощу. Ты такая… такая… а я… позволил… Прости… Олика…

– Уходи!

Мидо страдальческим голосом сбивчиво запричитал:

– Не гони меня, Олика, прошу тебя… Просто, думал… до этого я никогда… не смел… и я не хотел… Не гони меня, Олика…

Я молчала.

Парень повесил голову и промолвил:

– Ты, наверное, думаешь, что я еще ребенок? Но это не так! Я уже мужчина и люблю тебя! Понастоящему люблю, как взрослый!

Уничтожающим взглядом я посмотрела на «как взрослого мужчину» и процедила сквозь зубы:

– Да, ты не дитя. Ты – не умеющий сдерживать позывы к размножению молодой и глупый самец. Чем ты лучше тех, что недавно на этом самом месте избили тебя и пытались меня изнасиловать? И откуда тебе знать, что такое любовь?

Мидо поник и побрел в деревню. Провожая его взглядом, я испытывала двоякое чувство: с одной стороны, теряю преданного друга, но позволить ему остаться безнаказанным тоже нельзя.

Да, мальчишка перегнул палку. Но не более, чем остальные в этом мире. Его ведь никто не учил, как правильно ухаживать за дамами. Подобное проявление чувств к противоположному полу – норма для Пангеи. Если женщина не особо против, то такое грубоватое обращение не считается чемто из ряда вон выходящим. Может, обернуть все в шутку и забыть произошедшее? Кроме того, мне даже чуточку понравились его неумелые поцелуи.

Парень уже взобрался на взгорок и обернулся.

– Я люблю тебя, Олика! – крикнул он, а потом чуть тише добавил: – Прости еще раз.

Смотрю на него, не отводя глаз, но попрежнему молчу. Не выдержав моего взгляда, Мидо отвернулся, снова сгорбился и пошел прочь.

Что я наделала? Ведь сама же виновата – зачем дразнила и «вертела хвостом»? Не знаю, может, поступила неправильно, но решила простить. Пробивающиеся сквозь толщу падающей воды два светящихся красным зрачка только обнадежили в том, что приняла верное решение. Получается, Тузик за всем наблюдал, но не выскочил из пещеры и не вступился за меня – значит, не почувствовал, что от Мидо исходит настоящая опасность?

– Подожди, – промолвила я чуть слышно.

Однако мой горевоздыхатель замер, сам не понимая, почудился ему мой голос или нет. Так он и стоял без движения, боясь пошевелиться и спугнуть робкую надежду. Подошла, обняла сзади могучие плечи и шепнула:

– Целоваться ты не умеешь, но я тебя научу.

Мидо

– Подожди, – донесся до меня слабый голос Олики. Или показалось?

Остановился и замер. Сзади раздаются ее легкие шаги. Девушка подходит все ближе и ближе. Что делать? Закрыл глаза и жду, что произойдет. Вздрогнул от неожиданного прикосновения и услышал, как та, которую я так бессовестно обидел, ласково шепнула мне на ухо:

– Целоваться ты не умеешь, но я тебя научу.

Удивлен! Не верю! Это она мне сказала?! Развернулся, и, прежде чем успел открыть рот, Олика кинулась мне на шею, и наши уста соединились…

Ух ты! Не знал, что в этом деле можно использовать не только губы, но и языки! Уж не сон ли это? Неуверенность моя постепенно исчезла, и я начал дрожащими руками гладить спину Олики. А она в порыве страсти впилась ногтями в мои лопатки. Жутко больно, но безумно приятно! Потом я осмелился и опустил руку на ягодицы девушке, а пальцами другой нежно прикоснулся к упругой груди подруги. Она не против?! Неужели это происходит со мной? Не верю своему счастью!

Но тут дочь старосты резко меня оттолкнула со словами:

– Нет! Это неправильно! Так нельзя!

– Почему?! – опешил я.

– Потому что я взрослая женщина, а ты мальчик.

– Я мужчина! Мне почти семнадцать!

– А мне скоро тридцать один. Я почти в два раза старше тебя.

– Зато когда мне исполнится столько же лет, тебе будет всего сорок пять!

– О боже! Больше никогда не говори при мне о моем возрасте.

– Просто имею в виду, что с годами разница станет не столь заметна.

– Ну конечно! Я же буду «ягодка опять», – не совсем понятно ответила Олика.

– Но, милая, ведь это такие мелочи для любящих друг друга людей. Вон в эльфийских семьях жена вообще может на сотни лет быть старше мужа.

– Стоп, Мидо! Чтото не припомню, чтобы признавалась в любви к тебе. Да, я не против того, чтобы мы просто дружили. Пока не подрастешь. Хотя бы до восемнадцати лет.

– А потом?

– Потом посмотрим.

– Хорошо, любимая, буду ждать столько, сколько пожелаешь. Ведь мое чувство не сводится к тому, чтобы спать вместе. Мне достаточно милого взгляда и уверенности, что не безразличен тебе.

– Красиво сказал, – улыбнулась Олика, – даже не ожидала от тебя таких речей. Скрывать не стану, мне тоже приятно твое общество. Но не могу однозначно утверждать, что это любовь. И… и необходимо разобраться в себе.