Неучтенный. Дилогия (СИ) - Муравьев Константин Николаевич - Страница 109

И, зачерпнув предпоследний глоток энергии из источника, он влил её в человека.

«Я ДАЮ ЕМУ ШАНС», — пропело пространство слова, всплывшие в мыслях стража.

Он ждал то единственное бесконечно долгое мгновение, пока человек сможет воспринять его мысли, пожелания, слова. Но главное, он ждал, когда человек сможет принять в себя источник. Он, как мог, помогал существу, направлял его, когда это требовалось. Делился тем, что человек мог усвоить сейчас. Он подготавливал его к встрече и слиянию.

И вот этот миг настал. Он позвал его.

Но человек почему-то оказался глух к его зову. Это было странно. До этого он уже общался с ним несколько раз.

А потом человек направился в большой дом, брошенный людьми.

Он не мог понять, что пошло не так, но, когда человек смог войти в дом, он пропал.

Не успел страж что-то предпринять, как почувствовал, что в сердце источника, рядом с частицей врага, появился ещё кто-то.

Теперь от него ничего не зависело, он забыл о том, что люди из большого дома сумели открыть прямой канал к сердцу источника, чтобы упрятать туда ту тьму, что они вытащили из глубины сарохов.

Он не мог спасти человека без того, чтобы убить его.

Человек должен был самостоятельно постараться пройти тот процесс преобразования для слияния с источником, в котором страж мог помочь ему.

И ещё эта разрушительная частица врага, готовая убить любого…

За это последнее время страж испытал такую гамму чувств, которой у него не было всю его долгую прошедшую жизнь.

И теперь он испытал последнее из них — чувство веры в маленького человека.

* * *

Когда Алексей ушёл, Леита ещё долго стояла у обзорного иллюминатора и смотрела вслед этому странному человеку, который последнее время прочно занял место в её сердце и мыслях.

А ведь она раньше не верила в чувства, которые могут вспыхнуть вот так вдруг, хотя перед глазами всегда был пример отца и матери.

Чувство тепла и нежности родилось где-то в глубине её груди от мысли, что Алексей — её.

«И почему он решил, что нам может здесь что-то угрожать? — думала она. — Я совершенно ничего не чувствую, ничего опасного нет. Я ведь эмпат, должна была хоть что-то заметить. Но это абсолютно пустая планета».

Через час с небольшим на корабль доставили первую партию топлива, а ещё через час заправка всех судов и погрузка остатков активного вещества в трюм внутрисистемника были завершены.

Она думала, что Алексей вернётся после того, как топливные элементы будут доставлены на судно, но его всё не было.

Время шло, но молодой человек не показывался из шлюзовой камеры входа в подземное хранилище.

«Когда же? Может, всё же что-то случилось? Почему он не возвращается? Ведь топливо у нас уже есть», — метались суматошные мысли в её голове.

Постепенно нарастало напряжение и беспокойство.

Она почувствовала своей врождённой женской интуицией: что-то пошло не так. Не так, как было должно, и поняла, что Алексей сейчас ступил на ту черту, когда каждый его неверный шаг ведёт в пропасть.

«Что же там происходит?» — только подумала она, как вдруг на неё накатила волна такого всепоглощающего ужаса, страха и отчаяния, что все частички её натренированной годами занятий души завопили о смертельной опасности, но не смогли справиться с направленным на неё воздействием.

Это непонятное тёмное убийственное и всепожирающее давление было настолько сильно, что она начала проваливаться в беспамятство. Она чувствовала, что ещё миг — и её не станет, что её сомнет, сотрёт из реальности и не оставит даже воспоминаний о ней.

Но неожиданно она ощутила небольшое облегчение. Что-то или кто-то встал между ней и той тьмой, что смотрела ей в душу.

Леита поняла, что это он. Этот необычный, немного странноватый и не совсем простой человек, не всегда понятный ей мужчина, чужой для неё расы. Что это именно он старается спасти её сейчас. Что это именно он стал тем камнем, о который бьётся та неведомая мощь, что уже почти сломила её.

И сейчас эта устрашающая сила бьётся в то маленькое препятствие, что встало на её пути.

«Лёша», — прошептали её губы.

Свет и тьма.

Тьма и свет.

Они разрывали меня на части. Они крошили моё тело. Они выворачивали, перекручивали, мяли, растягивали и сжимали меня.

Я умирал, когда меня поглощала тьма, и оживал, когда меня касался свет.

Я сгорал, когда свет переполнял меня, и возрождался из тьмы, когда пепел разлетался в её необъятных просторах.

Я застывал с последним мгновением тьмы и несся, обгоняя первый луч света.

Я бесконечно долго взрослел, когда живительный свет давал мне сил, и так же бесконечно долго умирал, когда тьма высасывала их из меня.

Я должен был вечно вращаться в этом круговороте изменений. Но что-то звало меня, что-то удерживало от того, чтобы не раствориться в этом извечном танце теней.

И вдруг я услышал тихое и далёкое, но такое важное для меня:

«Лёша».

И я потянулся туда, я всем своим существом захотел оказаться там, откуда пришёл этот посыл. И я сказал:

«Я хочу».

И мне шепнула тьма:

«Иди».

И мне пропел свет:

«Мы всегда будем с тобой».

И продолжила тьма:

«Мы всегда будем в тебе».

И дополнил свет:

«Ты всегда будешь в нас».

И я ответил:

«Я запомню».

И постарался открыть глаза.

Сначала было бормотание на грани слышимости, которое постепенно приобретало некий смысл, пока непонятный мне.

«Точка привязки текущих метрических координат и координатной сетки для поиска источников античастиц найдена.

Точка привязки текущих метрических координат и координатной сетки, зашифрованной в базе «Эспер», найдена.

Соотнесение с обеими координатными сетками выполнено. Для полного совмещения плоскостей координатных решёток необходимо как минимум ещё по две точки привязки на каждую координатную сетку».

Именно эти слова в голове привели меня в чувство. Я лежал на каком-то непонятном твёрдом предмете.

Тьму рассеивали такие же непонятные сполохи прямо надо мной.

«Я лежу на спине, — понял я, любуясь игрой этого странного явления природы. — Я что, ночевал в лесу? Но я не помню у нас в окрестностях такого места. И что это творится у меня над головой? — задумался я. — А кто это говорил со мной только что? — И практически сразу же ответил себе: — Это Магик, — но, немного поразмыслив, добавил: — Странное какое-то имя. Что-то среди моих знакомых нет никого с таким прозвищем».

«Так назвал меня ты», — прозвучало в голове.

«Неужели? И где это я?» — задался я вопросом и неожиданно получил на него ответ. Хотя почему неожиданно, если сам только что слышал речь, произнесённую этим самым непонятным Магиком.

«Оператор находится в центре ментоактивной аномалии и точки привязки, где возможно проведение процедуры соотнесения координатных сеток».

Сказано много и, вероятно, даже по делу, но для меня произнесённая речь оказалась пустым звуком. Поэтому я пошёл другим путём:

«А почему я здесь?» Я всё ещё не мог вспомнить, что случилось со мной.

«Нет ответа, оператор был недоступен последние двадцать пять часов».

Почему-то фраза о времени вызвала во мне чувство необъяснимого беспокойства.

«Я что, куда-то опаздываю? Или уже опоздал?»

И куда я мог опоздать? Что в этом времени не так? Почему эти цифры так свербят мою душу и не дают успокоиться?

«Вспоминай», — приказал я себе.

И у меня перед глазами вспыхнула картинка.

Молодой человек говорит девушке:

«…и если не дождётся сигнала от меня в течение суток…»

Так это же я. Кто я?

А кто напротив меня? Это важно. Нужно вспомнить.

И я постарался представить только что увиденное лицо. Кто она?

И вдруг как гром:

«Леита».

За именем девушки полился нескончаемый поток воспоминаний. Вот я просыпаюсь на станции. Вот знакомлюсь с 896-м. Вот первый раз оказываюсь в космосе. А вот первый раз вижу её. Последнее, что я помнил, — это как меня поглотила странная тьма, сошедшая со стены.