Хочу остаться собой - Воронков Николай - Страница 47

Следующие дни шли по плану. Иванов задавал вопросы, я добросовестно отвечал. Единственным развлечением было считать, сколько раз Иванов задает одни и те же вопросы в разных вариациях. Когда счет перевалил за пять, стало откровенно скучно. Пришлось придумывать новое развлечение. Для начала я стал рассматривать окружение «тройным зрением». В комнате не оказалось ничего интересного. Единственное новое – что Иванов оказался совсем не Ивановым. Корочки лежали у него в нагрудном кармане и читались легко. Затем проверил окружающие комнаты, посмотрел, куда уходят кабели от видеокамер. Как я и предполагал, через одну от нашей была комната, битком набитая всякой аппаратурой. И там сидели несколько дядей и очень внимательно следили за нашими разговорами. Но интерес очень быстро угас. На пятый день и Иванов задавал вопросы как бы по инерции, и в смотровой сидел только один человек, и перерывы стали значительно дольше. В один из таких перерывов Иванов ушел в смотровую и стал пить кофе на пару с наблюдателем. Меня это заело, и я ляпнул:

– Капитан, вы бы и мне приказали принести кофе, а то ведь некрасиво, сами пьете, а обо мне не заботитесь!

Фраза вроде обычная, но бедный капитан чуть не подавился. С минуту они переглядывались с Ивановым, затем тот приготовил чашку кофе и принес мне. Принимая кофе, я развеселился:

– Что, моя шутка понравилась капитану? – и, не сдержавшись, заржал.

Но Иванов моего веселья не разделял, сидел с багровым лицом и сверлил взглядом.

– Как вы узнали звание и чем мы занимаемся?

– А чего тут узнавать? В организациях, подобной вашей, с меньшими званиями и не работают. Так что только капитану и могли доверить готовить кофе для полковника, а сейчас как раз время для чаекофепития. – Я, правда, звание подглядел в документах, но не говорить же об этом.

– Линк, почему вы веселитесь? У вас ведь расстрельные статьи, а вы ведете себя как в цирке.

– Вы мне опять не поверите, полковник, но в книжках пишут чистую правду про чистосердечное признание. Когда я понял, чем мне грозит вся эта история с золотом, я потерял покой и каждый день переживал в себе эти допросы. А сейчас я признался, и мне сразу стало легче!

Но мои слова полковника не убедили. Он нажал кнопочку, и в комнату тут же вошла парочка очень больших дядей.

– Ребята, этот господин почему-то считает, что у нас тут очень веселое место. Объясните ему реальное положение вещей.

Ребята намек поняли правильно. Меня подтащили к столу и приковали руки. А потом один из них мне врезал. Больно-то как! Хорошо хоть я успел поставить мягкую защиту, при которой тело остается податливым, но сила воздействия удара уменьшается раз в десять. Только вот для некоторых точек сила не очень-то и важна, главное точность. Когда я выполз из-под стола и снова уселся, полковник глядел на меня очень внимательно, но почти равнодушно.

– Ну как, продолжим разговор серьезно?

Не отвечая, я обернулся назад. Мордоворот, который меня ударил, улыбался моему виду.

– Хочешь еще повеселиться?

– Это я буду решать сам, а вот ты точно улыбаться уже не будешь, – и немного подправил ему кое-что в челюсти.

Не успел усесться прямо, как мне опять прилетело. На этот раз я поднимался гораздо дольше. Когда я выполз из-под стола, Иванов глядел очень внимательно, но почему-то за мою спину. Я невольно оглянулся. Мордоворот, которому я подправил челюсть, сидел в углу с мутными от боли глазами и, постанывая, прижимал руку к щеке. А что вы хотите? У него теперь от малейшего резкого движения будут зубы болеть. Бить он уже точно никого не будет, да и про секс придется забыть. Я понимаю, это его работа, но не люблю, когда улыбаются, причиняя боль другим. Быстренько вызвали врача, мордовороты ушли. Полковник снова глядел на меня без улыбки и очень пристально.

– Линк, как вы это сделали?

– Чего сделал?

– Ну, – полковник замялся, подбирая слова, – вывели из строя охранника.

– А чего это чуть что, так Линк виноват? Я вообще сидел прикованный к столу. Всего-то и сделал, что пожелал всего хорошего.

– Вы и мне можете пожелать?

– Ну если сильно доведете. Только будет ли результат, еще неизвестно.

– Да, разговора не получается. – Полковник устало махнул рукой, и меня увели.

Снова пара дней вынужденного безделья, пока медики разбирались с охранником. Затем меня вызвали на допрос не с утра, а днем. Иванов был мрачнее тучи.

– Линк, что вы сделали с ДВТ на машине? – без всяких «здрасьте» рявкнул он мне.

– А что я могу с ним сделать, сидя у вас в камере? – удивился я. Сделать-то, конечно, сделал сразу, как только перегнал машину к себе в мастерскую. Теперь это просто обычные звуковые колонки в необычном исполнении.

– Наши технари начали испытания машины и выяснили, что ДВТ не работают! Все характеристики в норме, все тесты проходят, как и положено по описаниям. Но летать они отказываются. Еще раз спрашиваю, что вы с ними сделали?

– Полковник, вопросы не по адресу. Я всего лишь нашел эти шары на помойке. А все вопросы по работе шаров – это к разработчикам, вы их, кстати, нашли? А конкретным применением занимались в институте. Можете еще у них спросить. А я вообще сбоку. Я их вообще в руках держал, пока до института нес. А когда обратно машину забирал, там все было опечатано. Пломбы на месте – значит, извините.

Судя по виду полковника, ему очень хотелось позвать очередную пару охранников, но он сдержался.

– Глядя на ваше поведение, у меня начинает складываться впечатление, что вы не совсем адекватно воспринимаете свое положение. Я выписал постановление о направлении вас на психиатрическую экспертизу. Пусть вам проверят мозги.

А вот против этого я ничего не имел. Когда меня на следующий день привели в какую-то лабораторию, я был весь в надеждах.

Лаборатория как лаборатория. Куча непонятных приборов, все в белых халатах. Занимался мной начальник лаборатории, профессор Бун (во всяком случае, он так представился). Меня сразу посадили в кресло, нацепили шапочку с проводами, включили всякие осциллографы и самописцы. Проверки были непонятны для меня. Светили в глаза то обычной лампой, то стробоскопом. То в полной темноте начинали передавать через наушники непонятный треск, визг на пределе слышимости. Когда все закончилось, профессор, как фанат своего дела, начал с восхищением рассказывать об используемых приборах.

Не вдаваясь в подробности, намекнул, что раньше подобные приборы можно было встретить только в фантастических романах. Помянул и Герберта Уэллса, и Беляева. Потом плавно перешел на современных авторов. Тут он был большой знаток. Затем всплыла тема необычных способностей человека, которые можно использовать на благо обществу. Я слушал с интересом, сам люблю фантастику. Но в какой-то момент меня насторожил необычный ритм и странное построение фраз. Вроде все правильно, но настороженность не уходила. И в подтверждение появилось эхо в мыслях, а зрение стало уменьшаться. Похоже, сработала моя защита, и на сцену явился Лион. Профессор еще немного поговорил, а затем небрежно спросил:

– А вам, господин Линк, не хотелось бы обладать какими-нибудь необычными способностями? Например, воздействовать на металлы, камни по своему желанию. Ведь это так интересно.

– А мне и желать не надо, – тут же откликнулся Лион, – я и так это умею. – Взяв со стола пластинку из нержавейки, провел пальцем несколько раз, и на пластинке появились три полоски – из золота, серебра и меди.

Под умелыми наводящими вопросами профессора Лион все и выложил. Как шел по лесу, стукнулся головой, а потом обнаружил у себя новые способности. Как делал золото и продавал, как ремонтировал машины без всяких инструментов. Потом я подкинул ему нужные мысли, и Лион, погрустнев, признался, что управлять даром он толком не научился. Вот если бы нашлись хорошие учителя, да где их взять? На предложение податься работать в спецслужбы только отмахнулся – что там делать? Быть в качестве подопытной крысы? Научить они смогут вряд ли, а вот на привязи придется сидеть всю жизнь. Лучше уж отмотать срок за операции с драгметаллами, зато потом жить по-королевски, уж теперь-то он ошибок совершать не будет. Профессор слушал очень хорошо. Где нужно поддакивал, где нужно – качал головой. А под конец разговора стал очень настойчиво подталкивать к мысли о сотрудничестве с управлением. Ведь там такие хорошие специалисты, они все беспокоятся о благе страны. И полковник Иванов один из лучших, с ним обязательно надо сотрудничать и обязательно рассказать ему всю правду о способностях. Бун был так убедителен, что я ему почти поверил. А что должен был испытывать Лион под гипнотическим воздействием?!