Хочу остаться собой - Воронков Николай - Страница 26

Первым делом расставили часовых, закрыли ворота. Генерал пригрозил, что лично повесит любого, кто уснет на посту или еще как нарушит караульную службу. Затем он занялся текучкой. Баронов и еще десяток особо приближенных под усиленной охраной отправили в столицу. Простых солдат и младших офицеров снабдили продуктами на несколько дней, проводили до ущелья и посоветовали больше не возвращаться. Из трофейного оружия лучшее забрали себе офицеры, часть запрятали в арсенал, а большую часть, чтобы не таскаться, раздали солдатам в качестве трофеев. Мне генерал подарил мечи баронов, очень качественные и изукрашенные. «За выдающийся вклад в разгром захватчиков». И еще досталось как трофей имущество убитого мной мага. Кстати, единственного убитого за всю кампанию. Было еще несколько десятков заболевших, поломавших руки, ноги, но для подобной операции это даже не рассматривалось как потери. Потом была грандиозная пьянка у начальства, но мне удалось отвертеться. Достаточно было сказать, что пьяным плохо контролирую себя и могу быть опасным для окружающих. Меня тут же дружно поддержали, что трезвый образ жизни для мага – это большая добродетель.

Несколько дней я отдыхал как король. Еды вволю, вино любое, только попроси. Так что я отсыпался, разбирался с наследством мага, часто гулял. Немного смущало отношение ко мне солдат. Теперь меня знала каждая собака, и любая моя просьба воспринималась как строжайший приказ и выполнялась молниеносно. Сначала меня это удивляло, затем забавляло, а вскоре начало и напрягать. Уважение – это приятно, но слишком уж часто при этом сквозил страх. Хотел снова начать сопровождать Лару как телохранитель, но она сказала, что в этом нет необходимости. Все знают, что я ее телохранитель, поэтому ее теперь боятся еще больше меня. Генерал выделил для ее охраны целых два десятка – лишь бы я не гулял по лагерю и случайно не рассердился.

И когда наконец Лара решила, что ее работа наблюдателя выполнена и можно ехать домой, мы оба вздохнули с облегчением. Быстренько собрались, доложились генералу и тронулись в путь. Чтобы не толкаться среди уже возвращающихся войск, решили сделать крюк на север вдоль горной цепи и так добраться до следующей дороги, ведущей к столице. Пару дней прошло без приключений, а затем черт дернул Лару за язык.

– А ты знаешь, как тебя зовут солдаты? – спросила она как-то.

– Разумеется, нет.

– Гудвин, Черный Барон!

– Ну Гудвин – понятно, я сам себя так назвал во время переговоров, а Черный Барон тут при чем?

– Так это же полный титул – Гудвин, Черный Барон, Великий и Ужасный!

– И кто это?

– Великий маг древности.

– А я здесь при чем? – не доходило до меня.

– Так у него любимыми заклинаниями как раз были твои «кольцо саламандры» и «глаз Регула». С их помощью он или заставлял своих противников сдаться, или уничтожал. Всех. Ну и еще много чего умел.

– Да мало ли кто может делать такие заклинания!

– Я спрашивала у наших магов: так, как ты, – они других не знают. Да и мага ты уничтожил именно «глазом». А ты хоть знаешь, кто это был?

– Некогда было спрашивать.

– Так вот, можешь гордиться. Это был лучший боевой маг Ахгыза, придворный маг короля. Он один был способен уничтожить все наше войско. Его король специально послал. А ты его раз, и все. Туборг из-за этого и не стал сопротивляться. А солдаты решили, что ты – это новое воплощение души Гудвина, пришедшее им на помощь. Поэтому они тебя и уважали, и боялись.

– Я знаю только одного Гудвина. Был такой герой в детской сказке про Изумрудный город. Все считали его великим магом, а он был простым человеком и всего лишь мечтал вернуться домой, – невольно грустно ответил я.

– О Гудвине было много легенд. Но главное – он был великим магом и всегда старался избегать ненужных страданий и гибели людей. И еще он категорически не признавал никакого насилия над собой. Когда ему надоели короли со своими делами, он удалился в горы. А посланные за ним войска он встречал так, что они были счастливы убраться живыми. И чем больше я о нем вспоминаю, тем больше нахожу вас похожими. Иногда начинает казаться, что в тебе проглядывает душа мага, – заулыбалась она.

Меня этот разговор как-то нехорошо зацепил. Гудвин, ладно, пошутили и забыли. А вот то, что Лара начала говорить о воплощении души, подходит уж больно точно. Только я начал забывать про свои подаренные души, а другой человек мне об этом напоминает. И как– то получается очень нехорошо. Только я начал тихонько гордиться своими маленькими успехами, и на тебе. Получается, что и нет никаких моих заслуг? И дрались за меня древние воины, и учился за меня призрачный Лион, да и магом оказался не я, а какой-то Гудвин? А что тогда я сделал сам за последние два года? Ел, спал, ходил и больше ничего? И чем больше я крутил эти мысли туда-сюда, тем хуже мне становилось. Настроение стремительно катилось в пропасть. Лару мое настроение сильно напугало, она пыталась что-то говорить, но я ее уже не слышал. На мое счастье, вскоре нам попалась какая-то деревушка с таверной. Лара предложила отдохнуть, но я заметил главное – бутылки. Заплатив не торгуясь, купил десяток бутылок самого крепкого пойла. Извинившись перед Ларой, торопливо поехал к горам. Еле дотерпел до ближайшей закрытой долинки, соскочил у одинокого дерева и сразу припал к бутылке.

Лара

Настроение было отличным. Весь месяц был сплошным подарком. Лион не просто выздоровел, но и вернул Линка. Линк из ходячей библиотеки по магии превратился в полноценного мага. Магесса Ирена рассказала невероятные вещи о тренировке Линка и уверила, что такой силы и таланта к магии еще не встречала. Неожиданно легко Линк согласился меня сопровождать. Да и то, что он здесь вытворял, рассказать кому – не поверят. Я, конечно, не рассказывала Линку, но уже после первого его колечка ко мне приставали с расспросами – кого же я привезла с собой. Моим ответам, что Линк только мой телохранитель, никто не верил. Главный маг честно признался, что даже не представляет, как Линк делает свои кольца. А уж когда Линк небрежным движением руки распылил Гарха, лучшего боевого мага Ахгыза, авторитет его возрос до небес. Возможная кровавая бойня при взятии Монолита превратилась в неделю марширования солдат по степи. Уже одним этим окупались все затраты по обучению Линка. А если учесть политические последствия… Почти гарантия, что, когда солдаты разбитых баронов вернутся домой, Ахгызу придется поумерить аппетиты, и будет заключен новый мирный договор. И ко всему этому я приложила руку. Кто бы мог подумать, что вонючий мусорщик превратится в невероятного мага. Все-таки судьба и интуиция – великая вещь!

Да и наши отношения начали налаживаться. Как он бросился меня защищать в палатке генерала! До сих пор приятно вспомнить это ощущение слабой женщины, которую защищает мужчина.

Так мы ехали по степи, разговаривали, много смеялись. Пока меня не дернуло вспомнить по Гудвина. Линк повел себя странно. Вместо того чтобы просто посмеяться, сначала он удивился сравнению его с Гудвином, затем задумался. А затем его лицо стало стремительно мрачнеть. Было видно, что его прямо корежат какие-то мысли. Когда я попыталась отвлечь его разговорами, он меня просто не услышал. А когда добрались до ближайшей таверны, закупил с десяток бутылок вина, бросил: «Мне надо побыть одному» – и уехал в сторону гор. Удерживать его было бесполезно, опасно, да и как? Мне он, скорее всего, вреда не причинит. Но вот что будет с окружающими – проверять не хотелось. Да что же я такого сказала?!

Ночь прошла беспокойно. Я себя изводила вопросами, пытаясь понять, что же случилось. Линк не появлялся. Всю ночь со стороны гор слышались звуки взрывов, виднелись сполохи пожаров, сверкали молнии. Видимо, Линк отрывался от души. Не появился он и на второй день. На третий взрывы прекратились. Нагрузив лошадь продуктами, отправилась к Линку сама. Когда добралась до долинки, где Линк отрывался, стало страшно. Примерно так нам и описывали в детстве битвы древних магов и демонов. Небольшая долина превратилась в хаос. Не просто взрывы и пожары. Все было искорежено взрывами и пожарами. Посреди всего этого ужаса сидел Линк. Вернее, нечто, похожее на Линка. Грязный, опухший, с тусклыми мертвыми глазами. Когда я бросилась к нему и стала тормошить, он долго меня не понимал. Я что-то говорила, успокаивала, но взгляд у него только становился все более тоскливым. Наконец он взял себя в руки, встал, прошелся, что-то решая, и тут же огорошил меня: