Маскарад - де ла Круз Мелисса - Страница 30

— Это в каком смысле? — спросила Мими, подумав, что Кингсли чересчур развязно обращается с такими вещами.

В конце концов, Серебряная кровь — не шутка. Большинство из голубокровных не могут даже говорить об этом.

— Призвать кого-нибудь из них из тьмы. Ну, ты знаешь. Заставить его делать все, что ты пожелаешь, — пояснил Кингсли.

— Что-то я не уверена, что мне нравится слушать об этом, — вздрогнув, сказала Мими. — Для меня это слишком серьезно.

— Да брось! Я думаю, это будет прикольно, — заявил Кингсли.

Словом «прикольно» он называл все свои выходки. Судя по всему, темное и опасное старинное заклинание для него не отличалось от того, чтобы проехаться на «феррари» на скорости двести пятьдесят миль в час: возможно, не самая лучшая идея, но что-то такое, что стоит сделать хотя бы ради того, чтоб заявлять потом, что ты это смог.

— Не-а.

Мими покачала головой. Но если даже это ее и не интересует, возможно, в книге найдется какое-нибудь заклинание, которое окажется полезным.

Темная материя.

Мими перевернула первую страницу и начала читать.

ГЛАВА 27

Аллегра ван Ален очнулась. Она сидела на кровати, и ее прекрасные белокурые волосы ниспадали на плечи и больничный халат.

Ее ясные голубые глаза были широко распахнуты.

— Берегись, Шайлер. Берегись, — произнесла она негромким безумным голосом.

Шайлер вздрогнула и проснулась. Оказалось, что она находится в палате своей матери, в Колумбийской пресвитерианской больнице — только она совершенно не понимала, как попала сюда. Стояла глубокая ночь, и последнее, что запечатлелось в памяти Шайлер, — это как она засыпала, читая книгу. Она не помнила, чтобы выходила из своей спальни, садилась на автобус до Сто шестьдесят восьмой улицы и добиралась до больницы. Должно быть, у нее случился приступ лунатизма или даже провал в памяти — в точности как рассказывала Блисс.

Шайлер посмотрела на мать.

Аллегра спала, укрытая одеялом, безмолвная и безмятежная, как всегда. Может, это был просто сон? Но он казался таким реальным... Ее мать пришла в себя и говорила с ней. Она велела ей поберечься.

Беречься чего?

— Мама, — произнесла Шайлер, погладив Аллегру по холодной щеке.

Боль потери никогда не покидала ее до конца. Она поцеловала мать в лоб и вышла из палаты, выключив свет.

Следующим вечером Лоуренс пригласил Шайлер поужинать с ним в его старом клубе. Клуб искателей приключений был элитным обществом, созданным представителями Голубой крови в начале восемнадцатого столетия в качестве места встречи для колесящих по всему свету путешественников-единомышленников, стремящихся все задокументировать и поделиться своими изысканиями и теориями касательно природных и географических феноменов. Располагался клуб в особняке на Пятой авеню, напротив Клуба жителей Нью-Йорка и в нескольких минутах ходьбы от музея «Метрополитен» — двух объединений Голубой крови, которые в последние годы стали вести более открытую политику и принимать в свои ряды людей Красной крови.

Но Клуб любителей приключений по-прежнему оставался оплотом вампиров, хотя бы потому, что люди, похоже, больше интересовались социальной тематикой, чем вопросами, касающимися природы, и принадлежать к скучному старому кругу членов этого клуба не было престижно.

Обеденный зал заполнили представители старых семейств: здесь присутствовали Карондоле, Лорилларды и Селигмэны, обладающие скорее прославленной историей, чем сегодняшним состоянием.

Лоуренс ответил на приветствие метрдотеля и прошел через зал; ему пришлось пожать немало рук и переговорить со многими присутствующими, прежде чем они с Шайлер смогли сесть на свое место.

Меню в Клубе любителей приключений не менялось с девятнадцатого века: палтус-меньер, бифштекс «Диана», жареный кролик.

Шайлер заказала рыбу, а Лоуренс выбрал бифштекс.

Еда прибыла на тарелках, накрытых серебряными крышками.

— Вуаля, — произнес официант, одновременно снимая обе крышки. — Бон аппетит.

Разрезая рыбу, Шайлер рассказала Лоуренсу о том, что произошло накануне ночью.

— У меня случился провал в памяти... Я проснулась, и оказалось, что я в больнице, в маминой палате, — призналась она.

— Провал в памяти? Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Лоуренс, жуя бифштекс.

— Ну, когда ты на время отключаешься, а потом приходишь в себя где-то в другом месте и не знаешь, как ты сюда попал.

Лоуренс отложил вилку.

— Я знаком с ретроспекциями памяти. Но вампиры, переживая заново свои воспоминания, всегда контролируют ситуацию.

— Что, правда? — удивилась Шайлер.

Лоуренс кивнул.

— То, что ты описываешь, в высшей степени необычно.

— Необычно?

Шайлер замешкалась в нерешительности. Но с Блисс это происходило постоянно, так что вряд ли это такая уж редкость. Она пересказала дедушке то, что поведала ей подруга.

Лоуренс обдумал новую информацию.

— Возможно, у нынешнего поколения вампиров в генетике появилось нечто новое, приводящее к таким последствиям. Думаю, особо беспокоиться не стоит, но если это случится снова, дай мне знать. — Он вздохнул и отложил вилку. — А теперь я должен тебе кое-что сообщить.

Шайлер собралась с духом, чтобы встретить известие, которого она страшилась со времени возвращения дедушки.

— Судья согласился рассмотреть прошение Чарльза о твоем удочерении. Слушание будет проходить через месяц.

ГЛАВА 28

Темой фотосессии было «Талита Гетти в Марракеше». Тонкие льняные джеллабы, изукрашенные драгоценностями платья в восточном стиле — во множестве и время от времени — тюрбаны. Ах да, и самые экономные бикини. Но ассистент, отвечающий за поездки, что-то недопонял и взял им билеты на Монсеррат, так что роль анклава в Северной Африке пришлось исполнить Карибскому острову.

Впрочем, никто, похоже, не был против — пляжи любили все.

Блисс позвонили из «Моделей Фарнсворт» в четверг, а в пятницу вечером она уже сидела в самолете и к закату добралась до берега моря. Шайлер пригласили тоже, после того как первые выбранные «Чик» модели, две русские красавицы, обнаружили, что у них истек срок действия виз и они не смогут вернуться в страну.