Утраченный символ - Браун Дэн - Страница 66

Однако сейчас, поздним вечером, огромный собор был пуст.

Преподобный Колин Галлоуэй – декан собора – казался древним, как вечность. Согбенный, ссохшийся, в простой черной сутане, он шел вперед шаркающей походкой слепца, не произнося ни слова. Роберт и Кэтрин послушно следовали за ним по темному четырехсотфутовому центральному нефу, который, казалось, чуть заметно изгибался, смягчая перспективу. Дойдя до средокрестия, декан провел своих спутников за крёстную перегородку, отделяющую мирскую часть храма от святилища.

В алтаре витал аромат ладана, и царила темнота, если не считать отсветов в складках высокого свода. Над хорами, украшенными резными алтарными перегородками с изображением библейских событий, висели флаги пятидесяти штатов. Декан Галлоуэй уверенно двигался дальше, зная этот путь наизусть. На мгновение Лэнгдону показалось, что они идут прямо к главному алтарю, перед которым покоятся десять камней с горы Синай, но старик, свернув влево, отыскал ощупью неприметную дверцу, ведущую в административный придел.

Короткий коридор вывел их к двери кабинета с медной табличкой, гласившей:

Галлоуэй открыл дверь и зажег свет – сказывалась привычка не забывать о нуждах гостей. Впустив их внутрь, он притворил дверь.

Кабинет у декана, хоть и небольшой, отличался элегантностью. Высокие стеллажи, письменный стол, резной гардероб, личная уборная. Стены украшали гобелены шестнадцатого века и несколько картин на религиозные сюжеты. Декан жестом указал на два кожаных кресла напротив стола, и гости уселись. Лэнгдон порадовался, что можно наконец поставить на пол тяжеленный портфель.

«Приют и ответы», – в который раз повторил он мысленно, устраиваясь в удобном кресле.

Престарелый декан с шарканьем обошел вокруг стола и опустился в кресло с высокой спинкой. Затем, тяжко вздохнув, обратил к гостям невидящий взгляд затянутых белой пеленой глаз. Однако голос его, когда он заговорил, оказался неожиданно звучным и ясным.

– Мы не встречались, – начал он, – и все же у меня возникает чувство, будто я знаю вас обоих. – Он промокнул платком уголки рта. – Профессор Лэнгдон, я читал ваши труды – в том числе и замечательную статью по символике нашего собора. А с Питером, мисс Соломон, мы уже много лет состоим в масонском братстве.

– Питеру грозит большая опасность… – откликнулась Кэтрин.

– Мне так и сообщили, – снова вздохнул старик. – И я сделаю все от меня зависящее, чтобы вам помочь.

На пальце декана Лэнгдон масонского перстня не обнаружил, однако многие масоны, особенно из числа священнослужителей, предпочитали не афишировать свою принадлежность к братству.

Из разговора становилось ясно, что Уоррен Беллами в оставленном на автоответчике сообщении успел частично ввести декана Галлоуэя в курс дела. Лэнгдон и Кэтрин дополнили рассказ новыми подробностями. Декан слушал, все больше мрачнея.

– И этот человек, похитивший нашего дражайшего Питера, обещает оставить его в живых, если вы расшифруете пирамиду?

– Да, – подтвердил Лэнгдон. – Он решил, что это карта, указывающая место, где скрыты Мистерии древности.

Декан обратил к Лэнгдону жутковатый непроницаемый взгляд.

– Судя по вашему тону, похоже, вы в такое не верите?

Лэнгдону некогда было терять время на споры.

– Не имеет значения, во что я верю, а во что нет. Питера надо спасать. Пирамиду-то мы расшифровали, но, к сожалению, это тупик.

Старый декан выпрямился в кресле.

– Вы расшифровали пирамиду?!

Кэтрин пришлось вмешаться и поспешно объяснить, что, несмотря на предостережение Беллами и просьбу брата не разворачивать сверток, она решилась нарушить запрет, поскольку главное для нее – любой ценой спасти брата. Затем она рассказала декану про золотое навершие и про волшебный квадрат Альбрехта Дюрера, превративший шестнадцатибуквенный масонский шифр во фразу «Jeova Sanctus Unus».

– И все? – переспросил декан. – «Единый истинный Бог»? Больше ничего не говорится?

– Да, сэр, – подтвердил Лэнгдон. – Выходит, пирамида если и является картой, то в метафорическом смысле, а не в географическом.

Декан протянул руку.

– Позвольте мне ее подержать.

Раскрыв портфель, Лэнгдон вытащил пирамиду и осторожно водрузил ее на стол прямо перед священником.

Слабые старческие пальцы принялись дюйм за дюймом ощупывать камень – сторону с гравировкой, гладкое основание, усеченную верхушку. Закончив, декан снова протянул руку.

– А навершие?

Лэнгдон достал каменную шкатулку, поставил на стол, затем, открыв крышку, вынул навершие и вложил в раскрытую ладонь декана. Пальцы снова заскользили по гладким стенкам, пока не задержались на гравировке – прочитать мелкую вязь на ощупь было затруднительно.

– «Тайна сокрыта внутри Ордена», – подсказал Лэнгдон. – Причем «Орден» – с большой буквы.

Декан, сохраняя бесстрастное лицо, приставил навершие к усеченной верхушке и ощупью выровнял грани. Он замер на мгновение, будто читая про себя молитву, и несколько раз почтительно огладил ладонями собранную пирамиду. Затем старик нашарил на столе кубик-шкатулку и, обхватив ее обеими руками, стал водить пальцами снаружи и внутри.

Наконец он поставил шкатулку обратно и откинулся в кресле.

– Скажите, – внезапно посуровевшим голосом спросил он, – почему вы ко мне пришли?

Лэнгдон такого вопроса не ожидал.

– Мы пришли, сэр, потому что вы сами нас позвали. А мистер Беллами сказал, что мы должны вам доверять.

– При этом ему самому вы доверять не захотели.

– Простите?

Белые глаза декана смотрели сквозь Лэнгдона.

– Сверток с навершием был запечатан. Мистер Беллами просил не открывать его, но вы ослушались. Более того, мистер Соломон тоже просил вас не открывать – вы поступили наперекор его просьбе.

– Сэр! – вмешалась Кэтрин. – Мы пытались выручить брата из беды. Его похититель потребовал расшифровать…

– Допускаю, – согласился декан. – И все же чего вы добились, распечатав сверток? Ничего. Похитителю нужно конкретное местоположение, он вряд ли удовлетворится фразой «Jeova Sanctus Unus».

– И я так думаю, – подтвердил Лэнгдон. – Но к сожалению, больше надписей на пирамиде нет. Все же, полагаю, карта здесь, скорее, в переносном…

– Вы ошибаетесь, профессор, – возразил декан. – Масонская пирамида – самая настоящая карта. И она указывает на реально существующее место. Но вы этого не понимаете, поскольку расшифровали пирамиду не до конца. Даже близко не подошли, можно сказать.

Лэнгдон изумленно переглянулся с Кэтрин.

Старик снова обнял ладонями пирамиду, почти лаская.

– Эта карта, подобно самим Мистериям древности, многоуровневая, с множеством глубинных смыслов. Истинная ее тайна вам еще не открылась.

– Но, декан Галлоуэй, – попробовал убедить старика Лэнгдон, – мы изучили буквально каждый дюйм и пирамиды, и навершия! Там больше ничего нет.

– В теперешнем виде нет, согласен. Однако предметам свойственно меняться.

– Что вы имеете в виду?

– Как вам известно, профессор, пирамида дарует чудесную силу преобразования. Согласно легенде, пирамида может изменить форму… обрести иной физический облик, раскрывая свои тайны. Подобно знаменитому камню, отдавшему Экскалибур в руки короля Артура, масонская пирамида способна преобразиться – если пожелает – и открыть свою тайну достойному.

Лэнгдон заподозрил, что в таком преклонном возрасте, как у декана, ясность ума могла несколько затуманиться.

– Простите, сэр. Вы имеете в виду буквальное, физическое, преображение?

– Если я сейчас, своими руками, изменю форму этой пирамиды у вас на глазах, вы мне поверите, профессор?

Лэнгдон не знал, что и думать.

– Наверное, мне ничего другого не останется.

– Отлично. Сейчас я вам все продемонстрирую. – Галлоуэй снова промокнул платком уголки рта. – Помните, в давние времена даже самые великие умы верили, что Земля плоская? Ведь круглой она быть не может, иначе выльется вся вода из океанов. Представьте, как бы они потешались, заяви вы, что круглая Земля – это еще не все, что существует неведомая сила, удерживающая предметы на земной поверхности…