По Нилу на каяках - Дави Андрэ - Страница 41

Предупрежденный о нашем приезде, появляется второй человек, похожий на заговорщика ирландец Падди Бишоп, двадцати восьми лет, с пышной шевелюрой, на которой примостилась маленькая английская кепочка.

Два обнаруженных нами оригинала живут совершенно одни, пребывают, так сказать, в томительном уединении. Падди встречает нас с изъявлениями восторга, идущими вразрез с чисто британской сдержанностью его товарища. Вот уже полгода, говорит Бишоп, как у них не было посетителей. Оскар с гордостью присовокупляет, что он около тридцати лет не был в Европе и что, открыв эту пустынную обитель, обрел, наконец, вожделенный покой. Он читает, пробавляется случайными заработками, собирает камни. Падди ведет изыскания и руководит бригадой бурильщиков. С перевозкой руды справляется одно грузовая машина, с ее переработкой — небольшая электрическая установка.

Мы напали на золотоискателей. Падди приглашает нас к себе. Поднимаемся по каменистой тропинке на возвышенность, где он построил прямо на скале гурби из необожженных кирпичей. Рассевшись на обтесанных топором лавках, пьем из жестяных кружек какой-то крепкий напиток, от которого дерет горло. Чувствуем себя так, словно очутились в гостях у золотоискателя в Клондайке или Трансваале.

Наш хозяин хлопочет, открывает одну за другой банки консервов, которых хватило бы, чтобы накормить целый взвод, и без устали говорит, говорит... В Абу-Сари ему так редко удается поговорить.

На следующий день нас увозят на грузовике в пустыню: мы едем по иссушенным, окаменевшим от солнца ложбинам. Дорога обозначена кучками камней, насыпанных на некотором расстоянии друг от друга, так что нет риска  заблудиться. Взобравшись на вершину какого-то склона, машина останавливается. Здесь идет разведка. Контуры обширных прямоугольников разведанных площадей выложены камнями. Поднимаемся еще выше. Вдоль хребта тянется ряд наполовину засыпанных колодцев.

— Здесь  работали  бельгийцы, — объясняет  нам  проводник. — Они пришли сюда лет сорок назад, занялись разведкой, потом все забросили. Не хватило упорства.

Дальше видна выемка в скале. Внимательно приглядевшись, можно ясно различить следы кайла на камне.

— Это осталось от египтян. Рабочие фараонов разработали этот рудник. Они делали углубления, которые вы видите перед собой, выламывали глыбы кварца, выбирали из них крупные самородки, а остальное бросали.

Он передает нам отбитый кусок кварца.

— Вот, посмотрите. Они не умели дробить породу. Ясно, что после них есть еще чем поживиться. Как тут не быть золоту?!

Бригада рабочих грузит на машину обломки породы из античного рудника. В углублениях темно-фиолетовой глыбы с зелеными и желтыми прожилками осела мелкая золотистая пыль. Осторожно собираем несколько щепотей этого блестящего порошка. Падди жестом останавливает нас.

— Не стоит стараться. Собранное вами — что угодно, но не золото.

На память о руднике Падди дарит каждому из нас по кусочку кварца с вкраплениями золота.

— Ну что ж, — заключает Джон,— в Судане есть золото, и оно принадлежит всем, раз прячется в глубине пустыни. Искателям, которых оно может привлечь, придется приучить себя к здешней температуре, к насекомым-кровососам и время от времени — к веселенькой песчаной буре.

"Каменное чрево"

Спустя несколько дней мы уже на подступах ко второму порогу. Нам известно лишь, что он тянется на двадцать километров и очень опасен. У начала порога находится Семне. Течение Нила тут сжато скалами высотой до сорока метров. На обоих берегах видны развалины древнеегипетских крепостей, которые, словно стражи, возвышаются на скалах.

В одной из крепостей на левом берегу недавно производили раскопки. Ученые с большими предосторожностями отрыли ее от песка. Это обширный четырехугольный у основания замок, окруженный оборонительным поясом из плоских камней. Стены, достигающие у земли нескольких метров толщины, построены из необожженного кирпича. В их толще сохранились почерневшие куски балок, очевидно, служившие опорой для прилегающих некогда к стенам построек.

Внутри крепости и сейчас еще видны места, где были казармы для солдат, офицерские квартиры, склады и кладовые. Сохранились следы каменных водоемов и канализации, а также плоские плиты, которыми были вымощены улицы: они стерты ногами тех, кто ходил по ним несколько тысячелетий назад.

Семне дает представление о разнообразии развалин, сотни которых нам предстоит увидеть в долине Нила. Это — храмы, пирамиды и некрополи, а также замки, вроде этой цитадели в Семне, напоминающей о военных походах древнего Египта и старых, наслаивавшихся один на другой городах, постепенно погребаемых песком.

На всем протяжении славных веков Среднего царства Семне была крайним пограничным пунктом[28]. Надпись, высеченная на камне в крепости, гласит: "Нубийцам, их судам и их стадам запрещено пересекать эту черту". Размещенный в Семне гарнизон должен был следить за соблюдением этого запрета.

Семне  одновременно служила и перевалочным пунктом для экспедиций, снаряжаемых в сказочные страны юга в погоне за золотом, слоновой костью, рабами, ценными  породами дерева  и черепаховыми щитами.

Перед вторым порогом, на прибрежных скалах и на островках, расположена цепь из десяти крепостей, отстоящих на километр одна от другой. Для древних египтян это имело большое стратегическое значение. Семне была прочно запертыми воротами в Черную Африку.

Находясь здесь, невольно представляешь себе, как жили некогда на этом форпосте воины фараона, отдыхавшие в Семне перед тем, как отправиться дальше в зеленые просторы Нубии (а они были такими в те времена), в таинственную страну негров, где в изобилии выпадала небесная вода, а обширные леса укрывали самых фантастических животных.

У подножия увенчанной цитаделью скалы в Семне, отвесно падающей в Нил, видны высеченные на камне горизонтальные линии. Это первые встретившиеся нам "ниломеры". Они насчитывают несколько тысячелетий; по этим отметкам древние наблюдали ход большого нильского наводнения. Как только оно здесь начиналось, скороходы и матросы, расставленные цепочкой на сотни километров вдоль реки, сообщали великую новость повелителям Фив или Дельты. Это известие, передаваемое в наши дни по радио, уже много тысяч лет ежегодно вносит смятение в жизнь прибрежных жителей, принося им как надежду на хороший урожай, так и страх перед разрушениями.

Скалистый порог Семне открывает путь к Бант-эль-Хагару — "Каменному чреву". Меткость такого определения поразительна. В этом месте русло Нила вдруг расширяется до двух или трех километров. Среди хаоса скал и камней, искрясь на солнце, несутся пенистые воды реки. Скопления беловатой пены указывают на наличие больших водопадов. Северный ветер то и дело доносит рев реки, мчащейся через пороги. Зрелище величественное, но не успокаивающее.

Значительную часть дня проводим в поисках проходов. В тех местах, где дно особенно густо усеяно камнями, но течение спокойное, пускаем  каяки  плыть вдоль береговых скал, крепко удерживая их за чалки, привязанные к носу и к корме. Сами бредем по воде... Это рискованная операция: в любую минуту течение может их подхватить и унести вместе с нами. Приходится крепко упираться в камни ногами, которые совершенно изранены и покрыты синяками. Однако мы не сдаемся. Дважды меня словно ударило электрическим током, да так сильно, что я не сразу пришел в себя. Позднее узнал, что виновником был сом особого вида, у которого электрические разряды служат средством самозащиты.

Пороги становятся все мощнее, плыть по ним совершенно невозможно. Остается единственный способ двигаться дальше — переносить лодки на себе. Кругом голая пустыня. Солнце печет немилосердно. Песок настолько накалился, что по нему невозможно ступать босыми ногами. Вытащив каяки из воды, выгружаем из них всю кладь и начинаем двигаться по берегу. Бредем весь день, в сумерках измученные ложимся отдыхать на песке. Поужинав финиками, засыпаем.