Ирландский воин - Кеннеди Крис - Страница 61

Конечно же, она уничтожит эти страницы, но сначала прочтет их в последний раз, чтобы все сохранить в памяти. Все рисунки, наброски и слова будут словно выжжены у нее в мозгу — она непременно все запомнит до мельчайших деталей. А потом сожжет листы — и исчезнет. Потому что у нее не было намерения умирать здесь.

Но как же ей выбраться отсюда? Увы, на этот вопрос у нее пока что не было ответа.

Тихонько вздохнув, Сенна прижала ладонь к животу и, склонившись над листками, принялась за чтение.

Солдаты расположились на ночь в главном зале, где было темно и тепло. И почти все они примостились у стен, растянувшись прямо на полу. Пентони пересекал зал, коротко кивая тем, кто еще не спал.

Заметив Рэрдова, советник замер в изумлении. Барон сидел, навалившись на стол и уткнувшись лицом в ладони. И он производил впечатление мертвого. Но тут он глухо застонал, однако не поднял головы. А Пентони поспешил дальше, так как до наступления рассвета ему еще многое нужно было приготовить.

Выскользнув наружу, советник чуть приоткрыл ворота в стене внутреннего двора, а затем вернулся обратно в зал. Теперь ему оставалось только надеяться, что могучий ирландский воин, уже рисковавший жизнью ради Сенны, чувствовал то же, что и он, Пентони, когда-то рисковавший ради матери этой девушки.

Прошло несколько часов. Странная музыка смолкла, а ночь стала темнее, так как луна зашла. Но звезды по-прежнему блестели, и по-прежнему дул ветер, разносивший вокруг запахи осени.

Глава 58

Темноту ночи сменил перламутрово-серый предрассветный сумрак, но церковные колокола были обязаны молчать еще час, прежде чем зазвонить к утрене. Однако же внутренний двор был уже наполнен суматошной деятельностью и звуками — звоном оружия, стуком копыт и громкими голосами мужчин.

Услышав за дверью тяжелый стук сапог, Сенна вскочила на ноги, держа в руке страницы. Ее сердце гулко стучало, а по спине катился холодный пот. Минуту-другую она прислушивалась, но вскоре все звуки за дверью стихли, и снова воцарилась тишина.

Сенна тяжело перевела дух и повернулась к жаровне, собираясь развести буйное пламя, совсем не похожее на то, каким жаровне предназначалось гореть. Но ведь жаровня эта и не была предназначена для того, чтобы сжигать секретные бумаги…

Наклонившись пониже, Сенна подула на огонь. Когда же пламя взметнулось выше и она потянулась за листками, за спиной ее заскрипели ржавые дверные петли. В следующее мгновение в комнату вошел Рэрдов и проговорил:

— Значит, вы ее сделали?

Резко повернувшись, Сенна наступила на подол юбки, листки разлетелись в разные стороны, но она сейчас смотрела только на Рэрдова. Его грязные взъерошенные волосы торчали клочьями, а лицо покраснело от пьянства. Но больше всего Сенну напугали его глаза — они были совершенно безумными и словно затянутыми плотной белесой пеленой.

Но тут барон увидел лежавшую на столе окрашенную ткань, и взгляд его тотчас прояснился. Взяв лоскуток, он ощупал его, а потом положил обратно на стол и, посмотрев на Сенну, спросил:

— Это те самые страницы? — Он указал на разбросанные по полу листки пергамента.

Она не ответила, а Рэрдов, достав из ножен меч, вытянул его перед собой, словно любуясь им. Потом вдруг взмахнул клинком, отчего по всей комнате, освещенной дрожащим светом свечей, разлетались огненные блики.

— Что вы делаете? — Несмотря на все усилия Сенны, ее голос понизился до шепота.

— Избавляюсь от беспокойства, которое так долго мучило меня, — ответил барон, глядя на нее горящими глазами. Стоя между Сенной и дверью, он снова поднял меч.

Сенна попыталась пробежать мимо него, но Рэрдов обхватил ее рукой за талию и швырнул на пол. Она упала, но тут же, приподнявшись, ударила его коленом между ног.

Барон взвыл от боли, и его глаза остекленели. Сенна же получила передышку, достаточную для того, чтобы откатиться в сторону. Наткнувшись на жаровню и опрокинув ее, она чуть отползла назад и бросила листки в кучку ярко-оранжевых углей. Листки, как маленькие птички, веером разлетелись в воздухе и опустились на пол, но ни один не попал на угли.

— Ах ты сука! — рявкнул Рэрдов.

Пошатываясь, барон шагнул к Сенне и занес над ней клинок.

— Нет! — закричала она и вскинула руки, чтобы защититься от удара меча.

— Сэр, если вы это сделаете, то умрете, — раздался с порога чей-то голос.

Рэрдов тут же оглянулся.

— Пентони?.. — удивился он. — Убирайся!

— Нет.

— Пошел вон!

— Нет.

А Сенна тем временем отползла в сторону и теперь в изумлении смотрела на советника, стоявшего на пороге с мечом в руке. Причем было очевидно, что он сумеет им воспользоваться.

Не спуская глаз с барона, Пентони протянул руку и запер за собой дверь. А спустя секунду за дверью раздались громкие крики, и кто-то крикнул:

— Лорд Рэрдов, вы в порядке?!

Но барон даже не взглянул на дверь. Пристально глядя на своего главного советника, он проговорил:

— Убирайся отсюда, Пентони.

Рэрдов хотел снова повернуться к Сенне, но Пентони тут же шагнул к нему и занес меч для удара. Барон замер на мгновение, потом в ярости прохрипел:

— Я тебя убью, Пентони!

— Скорее я вас, сэр.

От этого ответа Рэрдов начал давиться словами — они с трудом вырывались из его горла. Лицо барона сделалось от ярости огненно-красным, но теперь он стоял, не осмеливаясь пошевелиться.

— Пентони, я ведь дал тебе все, что только можно, — проговорил он наконец. Сенна тем временем успела подняться на ноги и отойти за спину мрачного советника. — Я дал тебе деньги, доверил управление всеми моими землями…

— Но из-за вас я погубил свою душу, — перебил Пентони.

Лицо Рэрдова исказилось, и он заорал:

— Ты погубил ее почти тридцать лет назад, когда задрал юбки той монахине и обесчестил ее!

— Она тогда еще не была монахиней, — возразил Пентони.

— Разумеется, ты избежал наказания благодаря своим связям, — продолжал Рэрдов. — Но как я слышал, ее-то строго наказали. Можно сказать, забили камнями…

Лицо Пентони стало белым как мел, и он прошептал:

— Она была моей женой.

— Нет, священник! Она стала бы твоей женой, если бы ты только смог потерпеть, подождать, когда она покинет монастырь. А ты сам за это время отрекся бы от всех своих обетов. Но ты не смог. И знаешь, мне говорили, что младенческие крики были слышны даже…

Пентони вдруг сделал выпад и приставил клинок к горлу Рэрдова. Затем тихо проговорил:

— Она была моей женой в моем сердце, и я все эти годы носил ее там.

— Тогда она, вероятно, была редкостная красавица! — расхохотался Рэрдов. — Ведь деньги — это единственное, за что ты крепко держался все те годы, что я тебя знаю, советник.

— Честно говоря, — помолчав, отозвался Пентони, — она была похожа на леди Сенну и ее мать. — Он покосился на девушку. — Идите, миледи. Теперь уходите.

У Сенны перехватило горло, и она с трудом сдерживала рыдания. Слезы затуманили ей глаза, в голове у нее шумело, а сердце гулко стучало. Но она все же взяла себя в руки и, в упор посмотрев на Пентони, отрицательно покачала головой.

И тут Рэрдов, изловчившись, нанес советнику удар мечом. В следующую секунду окровавленное тело Пентони рухнуло на пол.

Сенна пронзительно закричала и прижала ладони к щекам; она не в силах была поверить в произошедшее.

— Леди, уходите же! — прохрипел, задыхаясь, Пентони. И тотчас же голова его свесилась набок, глаза закрылись, а изо рта потекла тонкая струйка крови.

Несколько мгновений Сенна с бароном смотрели на мертвого советника. Затем Рэрдов повернулся к ней и отчетливо произнес:

— Вы следующая.

Сенна отскочила и бросилась к двери, надеясь открыть ее. Но, наткнувшись на стол, упала на пол у жаровни. Рэрдов тут же переступил через Пентони и остановился возле нее с мечом в руке.

Сенна попыталась откатиться в сторону, но барон поставил ей на живот сапог, прижав к полу.