Ирландский воин - Кеннеди Крис - Страница 30

«Хорошо, что только двое», — подумал Финниан. Он поднял меч и, двигаясь между деревьев словно тень, подкрался поближе к солдатам. Выглянув из-за ствола, он прищурился, стараясь пронзить взглядом тьму, но ночь была слишком темной, а лес слишком густым, и ему не удалось ничего увидеть. Зато он услышал за спиной неровное дыхание Сенны.

Вскоре снова раздался стук копыт, и было очевидно, что всадники удалялись. Финниан выждал еще несколько минут, затем приложил палец к губам и с улыбкой повернулся к Сенне, чтобы успокоить ее, но при этом дать понять, что следует сохранять молчание.

Сверкнув глазами, она улыбнулась ему в ответ и с торжествующим видом прошептала:

— А ведь мы все еще живы…

Финниан закивал и тут же, отвернувшись, стал прислушиваться. Солдаты по-прежнему удалялись, и он, подав Сенне знак, чтобы она оставалась на месте, крадучись отправился следом за англичанами.

Через полмили тайного преследования Финниан убедился, что солдаты и в самом деле уехали и больше не побеспокоят их. Повернув обратно и приблизившись к поляне, он увидел, что Сенна выполнила его просьбу и неподвижно ждет у дерева.

— Они ушли, — шепнул ирландец.

— Они искали нас? — шепотом спросила девушка.

Финниан пожал плечами:

— Неизвестно. Но я сомневаюсь, что именно нас. Возможно, просто проезжали мимо, хотя этой тропой между городами редко пользуются.

— А здесь безопасно оставаться?

— Да, пожалуй. Но я не хочу испытывать судьбу. Вы сможете еще немного пройти?

Сенна тут же кивнула:

— Могу идти всю ночь, если нужно, но… — Она задрала голову, тряхнув непокорными рыжими завитками. — Но ведь луна уже уходит, и будет совсем темно.

— Я знаю дорогу. Так согласны? — Финниан протянул ей руку. — Держитесь.

Сенна как будто удивилась. Потом с усмешкой ответила:

— Не чувствую надобности держаться за вас.

В полном молчании, забросив за плечи мешки, они отправились в путь и шли до самого восхода, когда красноватый солнечный свет, разгоняя ночную тьму, дождем пролился сквозь изумрудно-зеленые ветви деревьев, наполненные ароматом сосновых иголок.

Отдохнув немного на рассвете, они снова пошли и потом останавливались лишь дважды — в середине дня, чтобы отдохнуть, погрузившись в глубокий тяжелый сон, а потом еще раз — чтобы быстро помыться в ручье. Но все остальное время они шли. И теперь уже охотно разговаривали; ирландец рассказывал Сенне о своей приемной семье и о своей любви к музыке, а она, кажется, упомянула о своих детских мечтах стать рыцарем.

И Финниан постоянно смотрел на нее. Смотрел и любовался ею.

Каждый раз, когда она наклонялась, он скользил взглядом по ее фигуре. Когда же она смеялась, он смотрел, как ее губы растягиваются в чарующей улыбке. А если она поворачивалась к нему, чтобы задать какой-нибудь вопрос, он с огромным вниманием выслушивал ее, и от этого к щекам Сенны приливала краска. Но в такие моменты он тотчас же отводил взгляд, а у нее возникало чувство, которое ей трудно было бы описать, — казалось, будто ее охватывает огонь, который уже горел когда-то давным-давно, и еще казалось, будто она возвращается домой.

А когда наконец наступил вечер и в глазах ирландца уже нельзя было ничего прочитать, Сенна заговорила о встрече с солдатами:

— Вы когда-нибудь прежде чувствовали себя так? Ну… таким живым после того, как побывали так близко от смерти? — Она говорила очень тихо, словно размышляла вслух.

Финниан молча кивнул, немного встревоженный охватившими его чувствами. Значит, это происшествие взбудоражило ее, вдохнуло в нее жизнь? Что ж, он был очень этому рад. И ему такие ощущения были знакомы; он всегда испытывал невероятное возбуждение от столкновения со смертью и одновременно ликовал, мысленно восклицая: «Это был мой миг!»

Но лишь очень немногие люди так реагировали на смертельную опасность, слишком мало было таких, кому нравилось ходить по краю невидимого утеса и бросаться с обрыва в полной уверенности, что они могут летать.

Но Сенна была именно такой. Он находился на расстоянии нескольких дюймов от нее, когда они ждали нападения солдат, и он, заглянув ей в глаза, прекрасно видел, как они вспыхнули и как она, возбужденная опасностью, стала походить на богиню-воительницу.

Так что, выходит, Сенна — такая же, как он, Финниан. Но Сенна, наверное, не понимала, какой необыкновенной женщиной она была. Хотя она, по-видимому, прекрасно знала, что ей не было места в окружавшем ее мире. Но Сенна наверняка не знала другого… Конечно же, она не знала, какое прекрасное место для нее имелось в пустом пространстве его сердца, сейчас наполненном лишь эхом.

Глава 29

Финниан давно погрузился в сон, а Сенна все никак не могла уснуть — слишком сильно было возбуждение. Возбуждение это должно было бы напугать ее до смерти, однако она, напротив, чувствовала себя необычайно живой и ужасно безрассудной.

Покопавшись в мешке, Сенна достала одну из фляжек и, сделав большой глоток, взглянула на Финниана — тот по-прежнему спал. Отхлебнув еще, она стала рассматривать могучего ирландца. Его темноволосая голова покоилась на мешке, а сплетенные пальцы лежали на широкой груди, мерно поднимавшейся и опускавшейся при каждом вдохе и выдохе.

Немного поразмыслив, Сенна сделала еще глоток и заткнула флягу пробкой. Если честно, то на самом деле ей это виски очень даже нравилось.

Она снова взглянула на спавшего ирландца. В данный момент она обдумывала… кое-что безрассудное и ужасно рискованное. Но с какой стати ей быть осмотрительной? Полжизни она внутренне умирала, а Финниан стал тем единственным человеком, который вызвал у нее желание вернуться к жизни. Так неужели ей отказаться от этого? Приехав в Ирландию, она перешагнула границы Англии — во всех смыслах. Да, она стала теперь совсем другой, и поэтому…

Отложив фляжку, Сенна подобралась поближе к Финниану. Сейчас ей более всего хотелось прикоснуться к нему. Нет-нет, не заставить его дотронуться до нее, а просто почувствовать его тело. Чтобы не быть одной.

Опустившись на колени рядом с ирландцем, она положила ладони ему на грудь и низко склонилась над ним, так что ее волосы коснулись его лица.

Мгновенно открыв глаза, Финниан в нескольких дюймах от своего носа увидел холмики ее грудей и с удивлением спросил:

— Что вы делаете?

Сенна тут же выпрямилась и посмотрела на него с улыбкой — сейчас она была необычайно соблазнительной. Однако она молчала, и он, нахмурившись, повторил:

— Что с вами? Вы в порядке?

— Финниан, я хочу кое о чем спросить вас.

— Неужели? — Он закрыл глаза и мысленно помолился.

— Финниан, вы помните, что произошло… раньше?

— Раньше? — Он открыл глаза. — Когда именно?

— Ну… раньше. То есть до того, как мы охотились. Но после того, как плыли на лодке. В общем, у дерева… Помните?

Финниан глухо застонал, а Сенна спросила:

— Так вы помните?

— О Господи, — прохрипел ирландец, — вы полагаете, что я мог забыть?

— Ну… не знаю. — Сенна пожала плечами. — А вот я об этом размышляла.

— Размышляли?..

— Да, я думала о том, что произошло тогда со мной. — Она снова над ним склонилась, и он опять застонал. — Но я не думаю, что то же самое произошло и с вами, Финниан.

Он тихо выругался и закрыл ладонями лицо. А Сенна между тем допытывалась:

— Так как же, а?..

Скрипнув зубами, Финниан пробормотал:

— Что в вас вселилось, Сенна? Я не могу понять, что с вами.

— А я знаю… — протянула она, наклонившись к его уху. — Это все виски…

— Нет, не виски, — буркнул ирландец.

— Ну тогда тысячелистник. — Ее роскошные волосы упали ему на лицо, и она прошептала: — Финниан, мне хотелось бы, чтобы это же самое произошло и с вами. И хотелось бы понаблюдать, что происходит с вами в такие моменты. Вы ведь тогда наблюдали за мной, верно?

Финниан тяжко вздохнул. Против этого не существовало абсолютно никакой защиты, и он, убрав руки от лица, снова на нее взглянул. А она вдруг принялась целовать его — сначала в щеки, потом в нос, в подбородок и, наконец, поцеловала в губы.