Ирландский воин - Кеннеди Крис - Страница 18

— Если вы предпримете попытку идти в Дублин, мне придется вас связать, — в задумчивости проговорил Финниан. — А это существенно замедлит наше продвижение.

На лице ее промелькнуло какое-то странное выражение. Она улыбнулась?.. Или, может быть, собиралась ударить его?

Снова вздохнув, Финниан сказал:

— Что ж, отлично, идите. На дороге в Дублин полно вооруженных людей. Какой дорогой пользуется любой саксонский рыцарь? По какой дороге путешествует ваш прекрасный королевский наместник? И скажите мне, Сенна, какая самая удобная дорога на север? Королевская, верно? Именно по этой дороге в Дублин направляются все солдаты и торговцы. Так вот, и те и другие непременно доставят вас обратно в замок ради награды, которую Рэрдов, не сомневайтесь, выложит за вас.

— Меня не узнают. Я могу затеряться.

— С такими-то волосами? Милая, ничего не выйдет. Такое великолепие будет повсюду привлекать внимание. А корабль? Думаете, вы получите койку на корабле? — Он усмехнулся, заметив ярко-розовые пятна, выступившие на щеках девушки. — Вас изнасилуют еще до того, как вы ступите на причал. И почему-то, — тихо добавил Финниан, — мне очень нравится ваше общество. Потому я и не хочу, чтобы с вами случилось несчастье.

И опять на ее лице появилось какое-то непонятное выражение. Может, она расценила его слова как комплимент? Но ведь это и был комплимент, не так ли?

— Неужели ваш отец не может хоть ненадолго заняться вашим хозяйством? — в раздражении проговорил Финниан; он почему-то ужасно разозлился на самого себя.

— Хозяйством занимаюсь только я.

— О-о, теперь все совершенно ясно, милая. Но что делает ваш отец, пока вы так замечательно ведете все хозяйственные дела?

— Играет.

Финниан почувствовал, что у него от изумления раскрылся рот. Причем удивлял не сам факт — игра для мужчины была обычным делом, — удивляла та боль, что промелькнула в глазах девушки; было очевидно, что пристрастие отца являлось для нее трагедией.

Финниан помолчал, потом сказал:

— Ах, Сенна, такой жук, как игра, может больно укусить.

— Я знаю. — Ослепительная улыбка приподняла уголки ее губ.

И сердце Финниана тотчас сделало кульбит. Сенна была непосредственная, как ребенок, но он знал: о каких бы своих несчастьях и обидах она сейчас ни говорила, их было гораздо больше в глубинах ее души, а каждое пенни, записанное у нее в счетной книге, вероятно, было монетой, отмеряющей дни ее жизни.

А ее отец был редкостным болваном.

— Сенна, не надо из-за этого переживать, — тихо сказал Финниан.

Пожав плечами, она пробормотала:

— Может, и не надо…

— Милая, поверьте, мужчины дураки. Вы всегда должны помнить об этом.

Сенна несколько мгновений молчала, а потом, к его удивлению, рассмеялась. Причем это был искренний смех, совершенно естественный.

— Честно говоря, ирландец, я так и думала. Но приятно получить подтверждение от одного из вашего племени.

Финниан улыбнулся:

— Я очень рад, что вы оценили мою откровенность, Сенна.

— Пожалуй, я могу потратить несколько дней, — сказала она таким тоном, как будто делала ему одолжение. — Но я не могу бродить с вами слишком долго по этим холмам. Моя репутация… вы понимаете?..

— До следующего полнолуния я посажу вас на корабль. Дольше моя репутация, Сенна, не сможет выдержать такой нагрузки. Чтобы меня видели с английской поставщицей шерсти?.. — Финниан закатил глаза и содрогнулся.

Сенна рассмеялась, а он задержал взгляд на ее грязных руках, на волосах, давно выбившихся из косы, а также на ясных умных глазах. У этой женщины было больше ума, больше храбрости, больше изобретательности, чем у многих воинов, которых он знал, однако у нее, очевидно, не было никого, кто разыскивал бы ее, беспокоился бы за нее. Зато был негодяй, удерживавший ее в замке, и этот человек, наверное, уже искал ее.

И теперь он, Финниан, должен был отправить ее на корабле обратно в Англию? Но зачем? Наверное, отцовский дом был не самым подходящим для нее местом. Во всяком случае — после этого побега. Не годилось и странствие по холмам Ольстера. Тогда путешествие? Куда? На какие деньги?

Без средств, без семейного окружения и без родственников она оказалась бы даже в худшем положении, чем если бы осталась у Рэрдова. Выходит, для нее нигде не было места…

«Но нельзя же отдавать ее тому мерзкому ублюдку, который издевался над ней в своем замке», — подумал Финниан.

— А теперь рассказывайте, милая… — Он с улыбкой потянулся к кожаным лямкам своего мешка. — Скажите, что вы положили сюда? Почему мешок такой тяжелый? — Он старался развлечь ее каким угодно способом — только бы она продолжала улыбаться. Только бы забыла о том, как жутко с ней обращались в замке.

Сенна легкими шагами прошла по траве и остановилась прямо перед ним. Финниан окинул взглядом ее изящную фигурку и, снова улыбнувшись, спросил:

— Может, камни? Или все свои женские побрякушки?

Она приподняла бровь и, презрительно фыркнув, ответила:

— Я не придаю большого значения безделушкам.

— Никто не придает им большого значения. Они просто существуют.

Сенна пожала плечами:

— Может, и существуют. Откуда мне знать…

Финниан с усмешкой продолжал:

— Итак, что же там? — Он запустил руку в мешок и вытащил большой кусок мыла. — Неужели мыло?..

Скрестив руки на груди, Сенна молча кивнула. Финниан же продолжил осмотр мешка и, вытащив из него пару штанов и рубашку, расхохотался:

— Вы заставили меня тащить с собой одежду? — Он изобразил обиду. — Как же это по-женски…

— По-женски? — Она едва сдерживала смех. — Ну а что бы взял с собой мужчина?

Финниан пожал плечами:

— Вероятно, оружие…

— Я ведь взяла и его. Разве я не нашла для вас ваш собственный меч, мой господин? А кинжалы для нас обоих? А колчан, полный стрел?

Финниан расплылся в улыбке:

— Да, конечно…

— Тогда скажите мне, о чем еще позаботился бы разумный мужчина?

— О продуктах, разумеется.

Сенна весело рассмеялась:

— Вы найдете их там. — Она склонила голову к плечу, и вырез на рубашке стал еще более глубоким.

— Но их могло бы поместиться больше, если бы вы не взяли одежду, — заметил Финниан.

— М-м-м… — На губах ее заиграла озорная улыбка. — Может, я что-нибудь все-таки забыла?

— Нет, ничего. Мужчина должен путешествовать налегке, и в этом вся разница… — пробурчал Финниан.

— Тогда копайте дальше и узнаете, что еще берет женщина. — Ее голос вибрировал от смеха.

Финниан снова запустил руку в мешок и вытащил вяленое мясо, сушеные ягоды, хлеб и сыр, потом — кремень, кое-какие туалетные принадлежности, веревку и несколько чистых кусков белой ткани. А затем его пальцы наткнулись на холодный твердый предмет. Он понял, что это такое, еще до того, как увидел.

Запрокинув голову, Финниан рассмеялся и извлек из мешка фляжку с виски.

— Хвала Всевышнему, ведь это — uisce beatha[2]! Сенна, дорогая, обещаю никогда больше не осуждать ваши действия.

Он весело смеялся, и она тоже засмеялась, на время забыв свой страх перед людьми, охотившимися за ней, — забыв даже все свои прежние страхи, никак не связанные с бароном.

Опустившись рядом с ирландцем на колени, Сенна с воодушевлением стала рыться в своем мешке и достала еще одну фляжку со спиртным. Взглянув на своего спутника, она пояснила:

— Я сразу заприметила эти фляжки с виски. Рэрдов, между прочим, сказал, что оно у него самое лучшее. Я немного дала стражникам, приправив виски валериановым корнем. А это — для нас. — Она усмехнулась и чокнулась с ним своей фляжкой.

Они снова засмеялись, и Финниана вдруг охватило чувство симпатии к ней… и еще какое-то чувство.

— Вы смелая женщина, Сенна, — сказал он.

— Нет, нисколько. Хотя… С достаточным количеством вот этого, — она кивком указала на фляжку, — пожалуй, могла бы стать смелой. — Подняв фляжку повыше, она с улыбкой посмотрела на ирландца. — Что, выпьем?