Охота на изюбря - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 97

Калягин пододвинул к себе лист бумаги, очертил широкий круг и рядом – квадратик поменьше.

– Город от Сосновки в семи километрах, завод – в двенадцати. О Сосновке вы можете забыть – это укрепрайон. Стена, датчики и секьюрити. Сами дачки так себе, даже ворота кружевные, а вот сам поселок укреплен, как Брестская крепость. Главные охранники – это ведь не те, которые на дачах, а которые охраняют внешний периметр.

Фломастер в руке Калягина метнулся, прочертив толстую, с изломом, линию от круга до квадрата.

– Дорога от Сосновки до шоссе тоже вся просматривается. Леса близко нет, засаду устроить негде. Шоссе в этом смысле более перспективная штука, однако тут есть два «но». Во-первых, из Сосновки часто ездят цугом: Черяга, Камаз, Скоросько – две-три машины разом. Во-вторых, шоссе двухрядное, оживленное, два года назад был такой случай: расстреляли на нем из джипа одного ахтарского пацана, его и недострелили в тот раз, но это неважно. А важно, что джип этот три водителя видели, доложили на пост ГАИ, гаишники поехали вперед, смотрят: поперек дороги фургон перевернулся, справа болото, слева болото, на дороге пробка, а в пробке – джип. Джип, натурально, пустой, только гаишники смекнули, что далеко ребята уйти не могли. Быстренько опросили всю пробку, получили приметы тех, кто из джипа вылез, одного перехватили через полчаса, а других – к вечеру.

Мораль сей басни такова: фургоны, конечно, каждый день поперек дороги не хряпаются, но я бы лично шоссе не выбирал. На заводе или возле моего управления Витю прошу не валить. Остается – профессиональная деятельность. По вызову, если хату кто обнес, он не ездит, ему впадло бывших коллег ловить, и занимается Витя двумя вещами. Либо – командует в охране завода, либо – ездит на разборку. Это теперь его специализация. Если кто кинул нашего подшефного бизнесмена, а бизнесмен пришел к нам, дело улаживает Камаз. Вот на подъезде к стрелке вам его-то и надо брать.

Это для меня единственный расклад, потому что во всех других случаях с меня же и спросят: мол, твоего зама выпасли, а ты куда смотрел? А здесь сразу два варианта просматривается – во-первых, что его завалили те, кто стрелку забил, во-вторых, что его завалили вы, но навели их те, кто забивал стрелку. И даже может быть такая тема, что вы же эту стрелочку и сорганизовали через третьих лиц. Как вам такой расклад?

Коваль усмехнулся.

– Расклад у тебя, мусорок, хороший, но вот какая проблема. То, что Камаза лучше перед стрелкой вальнуть, мы и без тебя вычислили. И даже специально, как ты посоветовал, организовали непонятку. Вот только когда Камаз приехал в Сунжу на стрелку, с ним было двенадцать твоих же мордоворотов на трех джипах, и на каком Камаз ехал, было неясно. Проводили наши ребятки эти джипы грустным взором и стрелять по ним не стали. Так что мы быстро уяснили, что за пределы Ахтарска Камаз на стрелку выезжает, как на малое танковое сражение. А внутри города Ахтарска он, конечно, и втроем на стрелку может приехать, но тут образуются две проблемы. Одна проблема, что внутри Ахтарска, по твоей милости, ни у кого подконтрольных структур нет, так, одна шпана мельтешит. А вторая проблема та, что у вас город прифронтовой, и воюете вы зараз и с банком, и с областью. А в прифронтовых городах всегда ужасно много постов, и нам как-то не улыбается на них в самый неподходящий момент напороться.

– Я думаю, эту проблему мы уладим, – сказал Вовка Калягин.

Дня через три после встречи с Вовкой Калягиным Александр Лосев по кличке Лось вылетел из России в Грецию. В Греции он пробыл около трех часов – ровно столько, сколько понадобилось для того, чтобы поесть в афинском ресторане и отдать встретившим его людям паспорт Александра Лосева. Взамен Лось получил другую ксиву – на имя гражданина Казахстана Сергея Жакиянова. Через три часа он уже летел в Алма-Ату, а оттуда – в Павлодар. К вечеру гражданин Казахстана Сергей Жакиянов безо всяких хлопот спустился с борта Павлодар – Сунжа. Гражданин Жакиянов был одет в серую теплую куртку и старую шапку и выглядел настолько неприметно, что водители такси в аэропорту даже почти не хватали его руками, зазывая ехать до города. Гражданин Жакиянов и не поехал на такси. Он дождался рейсового автобуса, погрузился в него со скромным чемоданчиком и поехал до остановки «улица генерала Деникина» (бывшая Чапаевская).

Был уже поздний вечер, на улице перевалило за минус двадцать, фонари почти нигде не горели, и незнакомому с городом человеку было проще простого заблудиться на широких пустынных проспектах. Однако гражданин сопредельного Казахстана проявил похвальные навыки ориентирования на местности. Сверяя затверженный в памяти план с реальным городом, он безошибочно нырнул между двумя пятиэтажками, вышел на Красноармейскую (параллельно Деникина), свернул вправо, пересек пустынный проспект около магазина «Дары природы», пробежал еще двумя проходными дворами и в конце концов сел в скромную «Девятку», терпеливо дожидавшуюся его с погашенными фарами у подъезда облупившейся семиэтажки.

В ходе его путешествия по дворам с ним случилась маленькая неприятность: завидев одинокую фигуру, от одного из подъездов отделилась компания подвыпивших юнцов в количестве трех человек, и самый тощий из них спросил у дяди сигаретку. Гражданин Казахстана Жакиянов сигаретки давать не стал, а вместо этого ударил пьяного прямым хуком в лицо. Толстая перчатка на руке Лося сильно смягчила удар, но пьяному и этого хватило. Соратники пьяного немедленно возмутились, и один даже извлек из кармана полушубка выкидной нож. В ходе короткой, но продуктивной дискуссии Лось убедил их в том, что они были не правы.

Спустя минуту Лось покинул поле боя у подъезда. Во время драки шарф его размотался, и в горле саднило от непривычно холодного и сухого воздуха. «Если они так пролежат часок, то наверняка замерзнут», – констатировал про себя Лось.

– Все путем? – спросил водитель, когда Лось нырнул наконец-то в тепло «Девятки».

– Да. Никаких хвостов.

Лось еще раз подумал о пьяных у подъезда. Нет, все нормально. Обычные пьяные.

Было уже около одиннадцати ночи, когда гражданин Казахстана Жакиянов поднялся в небольшую двухкомнатную квартиру, снятую два дня назад на одной из рабочих окраин Сунжи. В квартире его ждали трое ребят из его бригады, приехавшие в Сибирь на поезде два дня назад. Спустя полчаса после его приезда зазвонил телефон, и Лось сам снял трубку.

– Мне Алексея, – сказал по телефону знакомый голос Калягина.

– Какого такого Алексея? – спросил Лось.

– Замначальника УВД, ты кто, дежурный?

– Вы ошиблись номером, – уверенно ответил Лось и повесил трубку.

Это означало, что все идет как нельзя лучше. Если бы Лось ответил: «Вы не туда попали», это означало бы неприятности.

На следующий день Вовка Калягин появился в семиэтажке. Можно было бы забить стрелочку в сквере, но Лось категорически отказался встречаться с кем-нибудь на улице в двадцатипятиградусный мороз, и поэтому Калягин приехал на хату. Калягин изложил ему план, Лось согласился, что план неплох, и сказал:

– Для этого мне нужно три автомата и шесть рожков.

– У вас что, стволов нет? – удивился Калягин, – без водки на свадьбу явились?

Лось помолчал. Его ребята приехали на поезде, чтобы не светиться с московскими номерами автомобилей. Стволы у них с собой были – два ТТ и американский полицейский «Стар», но «Калашников» – слишком крупногабаритная пушка, чтобы тащить ее через полстраны. Впрочем, достать автомат в Сунже, где у Лося были хорошие знакомые, проблемы не составляло. Проблема была в другом.

– Я приеду в Ахтарск на тачке с сунженскими номерами, – сказал Лось. – У вас после ваших народных гуляний посты, как на границе с Чечней. Твое же распоряжение насчет того, чтобы удвоить бдительность. И шмонают, говорят, как в Израиле на пропускном пункте, от колеса до бардачка.

Калягин нервно побарабанил пальцами по столу.

– Что ты хочешь?

– Чтобы доставку оружия ты взял на себя.

– Исключено, – сказал Калягин, – я даже знать не хочу, как вы это сделаете. Я это буду расследовать. Могутуев это будет расследовать. Черяга это будет расследовать. Когда Камаза вальнут, первым делом это на меня повесят. И я играю только на таких условиях, чтобы было ясно – это сделали вы.