Белая тетрадь - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 65

То, что он был высоким – очень, очень, высоким, – стало ясно с первой секунды. Но оценить, насколько, я смогла только сейчас. Выше Дэриэлла – это точно, а уж его-то природа ростом не обделила. А Тантаэ… за два метра и десять сантиметров можно было поручиться, а если померить точно – вероятно, вышло бы и больше. Но при этом он умудрялся не давить на собеседника и смотреть «на равных», без всяких «свысока». Волосы у него оказались при рассмотрении темно-синими, но не такого оттенка, чтобы их можно было принять за черные даже при плохом освещении. А глаза – насыщенного винного оттенка, наверное, даже красивого. Оценить мне было сложновато – уж слишком много впечатлений навалилось за один раз.

– Здравствуйте, – с трудом выдавила из себя я, выпрямляясь так, будто палку проглотила, и вздергивая подбородок. Думаю, Дэриэлл бы одобрил.

– Приветствую вас, эстиль, – с безупречной вежливостью отозвался он. – Сожалею, что вы стали свидетелем этой недостойной сцены. К несчастью, есть дети, воспитывать которых приходится всю жизнь, независимо от возраста.

– Детей не бьют головой об стенку, – мрачно возразил Максимилиан, эту самую стенку и подпирающий.

– Правильно, обычно хватает и простой порки, – совершенно серьезно кивнул Тантаэ, но мне отчего-то померещилась улыбка. – В следующий раз так и поступим, можешь даже не сомневаться.

– Сначала догони, – нахально оскалился Максимилиан, на всякий случай отодвигаясь подальше. – Да, кстати, Найта, – спохватился он. – Вы же еще не представлены, да? Ну, тогда озвучим очевидное… Найта, это мой воспитатель и мучитель, князь Тантаэ из клана Пепла Времени, можешь называть его Пепельный князь, это тоже официальный титул. Тай, это Найта. Она… ну, ты понял уже. Симпатичная, да?

– Ты неисправим, – на этот раз Пепельный князь действительно улыбнулся. – Значит, вы оказали Максимилиану покровительство известного рода? – обратился он ко мне.

– Какого рода? – машинально переспросила я и смутилась: – На самом деле я не знала, что ему сюда нельзя. Но случайно получилось, что он пришел со мной, мне сказали, что он вроде бы мой гость и теперь его нельзя трогать.

– Максимилиан, – в голосе Тантаэ послышалась отчетливая угроза, – ты не предупредил эстиль о возможных последствиях такого шага?

– Я хотел, – буркнул Максимилиан, отвернувшись. – Но забыл.

– Нечаянно, разумеется.

– Ну да, нечаянно. Прости, Тай, я больше так не буду, – заученно отбарабанил Ксиль. – Все, нотации закончены?

– Пока – да. Только не передо мной следует извиняться. – Тантаэ вновь обернулся ко мне: – Вы не возражаете против приватной беседы, Найта?

– Сейчас? – уточнила я, зябко переступая по плитке. Легкий холодок, поначалу лишь слегка остужавший пятки, причинял сейчас ощутимый дискомфорт. Да и в целом находиться рядом с Тантаэ было слегка страшновато. Перед глазами так и стояла картинка того, как он сдержанно впечатывает голову безропотного Ксиля в стену. Если бы со мной так сделали, думаю, череп бы лопнул, как арбуз, – силы шакаи-ар не занимать.

– Если вы не возражаете, – подтвердил кивком Пепельный князь и обратился к Ксилю: – Тебе же я настоятельно советую привести себя в порядок. Через два часа – аудиенция у эстаминиэль.

Максимилиан послушно развернулся по направлению к комнате, и не думая возражать. Оставшись наедине с Пепельным князем, я занервничала, однако он заметил это и ободряюще улыбнулся:

– Вам нечего бояться, Найта. Я бы не стал причинять вам вред, и причины для этого у меня не только политические, но личного характера. – Он положил мне руку на горло, точно таким же жестом, как Ксилю перед тем, как стукнуть его. Но вместо усилившейся тревоги я ощутила спокойствие, почувствовав, что Тантаэ действительно говорит правду. Причем «политические» причины оставить меня нетронутой почему-то звучали убедительнее. – Но поговорить нам все же стоит. Боюсь, Максимилиан из врожденной беспечности не сообщил вам некоторые важные подробности, и придется мне взять на себя роль гида – в своем роде.

– Хорошо. Только найду какую-нибудь обувь, – согласилась я и машинально прищелкнула пальцами.

Злополучные шпильки с глухим стуком упали на мраморные плиты. Немного неловко я наклонилась, чтобы надеть обувь. И, только застегнув последний ремешок, поняла, что сделала.

Пространственный перенос. Как тогда мама, с рюкзаком. Но ведь это же мне не под силу… или уже под силу? Я не затрагивала никаких плетений, просто выдернула из узора нужную нить. Раньше при подобных попытках «паутинки» обрывались, а теперь у меня каким-то образом получилось накачать ниточку связи силой, и босоножки оказались передо мной.

Чушь какая-то получается.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – без улыбки произнес Тантаэ.

Мне стало не по себе. К тому, что Ксиль – телепат, я уже привыкла, а вот от понимания, что Тантаэ – такой же шакаи-ар и, следовательно, читает мои мысли, было неудобно. Как будто выйти в купальнике в город – вроде и не голышом, но все равно неприлично.

– Вы, Найта, редкий человек, у которого нет мыслей, которых стоило бы стыдиться. – Тонкая ирония, проскользнувшая в интонациях, не давала мне принять комплимент за чистую монету и загордиться, но все равно на душе стало как-то полегче. – Можете не беспокоиться – ваши сокровенные мысли и чувства останутся нетронутыми, а поверхностная телепатия весьма повышает эффективность общения, – добавил он серьезнее и спросил: – Вы предпочитаете пройти для беседы в сад, где теплее, или в одну из комнат?

– Лучше в комнату, – быстро сориентировалась я, не уточняя, впрочем, что просто-напросто боюсь застрять каблуком в земле или в щели между плитками дорожки. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Вы ведь недавно были инициированы, Найта? – ответил вопросом на вопрос Пепельный князь. Получив утвердительный кивок, продолжил: – И с тех пор не сталкивались с другими равейнами высоких рангов?

Я, признаться, несколько растерялась.

– Сталкивалась, конечно. Хотя бы вчера, во время аудиенции.

Нога у меня подвернулась, но Тантаэ вовремя подоспел и поддержал меня под локоть. Дальше мы шли уже рука об руку, и я не особенно возражала, понимая, что это всего лишь жест вежливости. Вот Ксиль наверняка все то же, что и Тантаэ, сделал бы двусмысленно.

– В таком случае, не понимаю, почему они не разъяснили вам ваше… положение, – Тантаэ будто бы с трудом подобрал слово. Лично у меня «положение» ассоциировалось в основном с медицинско-целительской тематикой – спасибо Дэриэллу. Я с трудом сдержала нервный смешок и попросила:

– Пожалуйста, говорите прямо. У меня телепатических и провидческих талантов нет, к сожалению.

Тантаэ улыбнулся – едва заметно, краешками губ:

– У вас множество других талантов, эстаминиэль.

Сначала я подумала, что ослышалась, а потом осознала, на что намекает Тантаэ, и колени у меня подогнулись. В самом прямом смысле.

– Вы ошибаетесь, – хриплым шепотом произнесла я, обвисая на руке князя. Сердце бешено колотилось. – У меня седьмой ранг. Равейна. Без стихии, без специализации. И без малейшей перспективы развития.

– Возможно, раньше это было так, – согласился Тантаэ. Глаза у него сейчас цветом напоминали больше не вишню, а густую-густую кровь. – Но сейчас я вижу перед собой эстаминиэль. За природу вашей силы не поручусь, Сферу тоже не укажу… Но потенциал огромен.

– Вы уверены?

Голова шла кругом.

– Если вы не доверяете моему мнению, то вполне можете обратиться к одной из королев. Думаю, вам не откажут в консультации.

– А… хорошая идея.

Эстаминиэль. Это многое объясняло… И странный интерес инквизиции – еще бы, ниоткуда взялась особа, способная – теоретически, на практике бы я не осмелилась – выдворить Орден из города. И то, что мне удалось справиться со стражем. И то, что стало хватать сил на довольно энергоемкие заклинания…

Да и странное отношение других королев тоже получило объяснение. Обычно в присутствии более могущественного представителя равейн, особенно трех высших рангов – эстиль, аш-эстиль и эстаминиэль, тянет встать на колени, образно выражаясь. Власть сильного – обычное дело для Старших, к которым условно относят и равейн, хотя сами мы считаем себя гораздо более близкой родней людям, Младшим, нежели аллийцам, ведарси и шакаи-ар. У последних, к примеру, ар-шакаи беспрекословно подчиняется любому урожденному, шакаи-ар, Младший – Старшему, а князья – старейшинам. Сильный может приказать более слабому, к примеру, покончить с собой, и тот физически не сможет не исполнить приказа.