Путь к золотому дракону. Трилогия - Быкова Мария Алексеевна - Страница 141

— Это был не «Справочник»! — очень натурально возразила я.

Эгмонт покивал.

— А можно еще вот так, — предложил он, к счастью не останавливаясь на такой скользкой теме. — «Авторам от Игемондуса Ужасного и прекрасной Иальги. На долгую память, в скобочках — вечную».

— «В скобочках — нужное подчеркнуть», — хором закончили мы.

Вообще-то близнецов стоило пожалеть. Неизвестно, насколько близки они были к вожделенной пятнадцатой кружке, но хмель выветрится из них уже на второй минуте беседы с… хм… жертвой авторского произвола. Рихтер всегда жил по правилу «никогда не откладывай на завтра, кого можешь съесть сегодня».

— Ладно, меня в автографе они могут не упоминать. — Я встала с табуретки и попыталась вспомнить, где она стояла раньше. — Я тоже спать пойду… Кстати, потом дашь мне этот труд почитать?

— Разумеется. — Рихтер спрыгнул с подоконника, сдернул с головы воображаемую шляпу, сделал глубокий поклон, подметая воображаемыми перьями пол, и патетически вопросил: — Разве найдется в этом мире смертный, который в чем-либо сумеет отказать прекрасной златокудрой Иальге…

— Игемондус, — буркнула я.

— …чья красота, подобно стреле, пронзает сердца навылет? — Рихтер не выдержал и расхохотался.

Я сосредоточенно придумывала, что сказать в ответ. Но в голову ничего не приходило, и потому я просто ткнула пальцем в висевшее изображение:

— Надеюсь, ночью мне это не приснится. Иначе вы с Лерикас имеете все шансы не дождаться меня за завтраком.

Эгмонт щелкнул пальцами; изображение исчезло. Я пододвинула ногой табуретку к стене и вышла из лаборатории. Уже закрывая дверь, я завидела, что магистр усаживается в любимое кресло и раскрывает книгу на первой странице.

Эльфы могли еще долго пировать: Рихтер явно собирался прочесть все до конца.

Когда наутро я заглянула в столовую, то сперва решила, что ошиблась дверью. Пахло сытно, но вкусно. У котлов суетились целых три поварихи. Выстояв очередь, я взяла миску гречневой каши с мясом, щедро политой подливой, стакан молока и большую, еще горячую плюшку, посыпанную сахаром. Возможно, Полин сочла бы мои действия кощунством — летом надо питаться легкой, растительной пищей, по преимуществу соками и минеральной водой! — но в нашей столовой редко удавалось достать нормальной еды. На моей памяти это вообще был первый раз.

Я доедала кашу, когда в столовую вошла Лерикас — как ни странно, одна, без Фенрира. Я помахала ей рукой, и конунг, махнув в ответ, пристроилась в хвост гномской очереди, успевшей немного сократиться. В лицо ее не узнали, и, кажется, конунг была этому только рада.

Еще минуты через три явился Рихтер. Вот его не узнать было куда сложнее; гномы расступились, уважительно косясь кто на Эгмонта, кто на табличку «Преподаватели обслуживаются вне очереди». Я отнесла миску к грязной посуде и вплотную занялась булочкой.

— А где Фенрир? — поинтересовалась я, когда мы все собрались за столом.

Конунг пожала плечами.

— Охотится, наверное…

Я слегка напряглась.

— На кого охотится?

— На фэйри. Больше тут все равно не на кого… не на вас же! Вы все так пропахли магией, что даже надкусить не хочется.

— Это он тебе сказал?

— Нет. Личные наблюдения. — Лерикас с невинным видом уткнулась в кружку чая.

— О, какие эльфы…

Рихтер, чуть прищурившись, смотрел на очередь. В конце ее переминались с ноги на ногу две прекрасно знакомые мне личности. Вид у обоих был усталый и малость помятый; очевидно, вчера братья добрались-таки до заветной халявной кружки.

Почувствовав на себе знакомый взгляд, Эллинг вздрогнул и обернулся. Я нежно улыбнулась, постукивая по столу отросшими ногтями. Эллинг толкнул Яллинга локтем в бок. С полминуты братья непонимающе созерцали нас с Эгмонтом, а потом я сделала жест, будто расписываясь в воздухе гусиным пером. Близнецы позеленели еще больше и, бочком-бочком выбравшись из очереди, поспешили покинуть столовую. Гномы сочувственно смотрели им вслед.

— Так, — сказал Эгмонт, проводив их взглядом. — Мы с Лерикас отправляемся в графство. Твоя задача — дождаться Сигурда, а он будет не сегодня-завтра, и телепортироваться к нам.

— А телепорт я сама строить буду? — обрадовалась я.

Рихтер вздрогнул.

— Ну уж нет! — решительно возразил он. — Мне одного раза хватило. Василиски — животные редкие… — Маг достал из воздуха кусок пергамента и протянул его мне. — Здесь матрица телепорта, тебе останется только активировать ее.

— Ты мой наставник, — обиженно напомнила я. — Ты должен поощрять во мне стремление к самостоятельной работе.

— А ты и будешь действовать самостоятельно. Сигурд тебе вряд ли чем-нибудь поможет.

Сигурд появился в Академии в четыре часа пополудни. К этому времени я успела уже перенести два стула из кабинета общей магии (четвертый этаж) в кабинет некромантии (подвалы), сбегать проверить, как там смотровая площадка Башни Изысканий, и попытаться покормить директорского ворона по кличке Кар-Рокэ. Последний — ворон, а не директор — едва не прокусил мне палец, и я была, мягко скажем, далека от любви к братьям нашим меньшим.

Однако и Сигурд не был преисполнен благодати. Когда я увидела его, то едва удержалась от желания присвистнуть: под левым глазом у оборотня наливался лиловым внушительный синяк.

— Это где ты так ухитрился?

— Поскользнулся, — сквозь зубы ответил волкодлак.

— И об кого, если не секрет?

— На ровном месте! И все из-за вас, из-за женщин! Правильно говорят: все зло от баб…

Я оторопела. Услышать такое от Хельги — куда ни шло, но от Сигурда… нет, от любого волкодлака!..

— Эй, что все-таки случилось? Может, я помочь могу?

Сигурд меньше всего был настроен изливать кому бы то ни было душу, но рассказать все-таки пришлось. Мало-помалу картина сделалась ясной.

Дело было так. Вчера вечером, едва только мать успела подоить коров, в дом родителей Сигурда заявился соседский Эйнар. («Ну ты помнишь, стражник, мы его еще встретили, когда входили в Арру!») Пришел, стало быть, и заявляет так нахально, что он желает взять в жены Хильду!

— Сигурд, а ты-то тут при чем? — удивилась я. — Хильда же тебе сестра, а не дочь!

Волкодлак чуть помялся.

— Отец был в отъезде, — признался он. — Так что я был старший мужчина в доме!

— Ну, и как старший мужчина в доме ты…

— А что я? Я сделал все как должно! — Сигурд машинально потрогал синяк. — Врезал ему, как следует, чтобы впредь думал, чего говорит! Хильду ему в жены, разбежался! Она ж еще ребенок совсем, я ее вот на этих руках носил. — Сигурд предъявил ладони, и я отшатнулась, испугавшись, что в следующий момент оборотень покажет, как именно он ее носил. — Пеленки стирал! А он — в жены!..

— Так это что, он тебе засветил? — Представить себе, как Сигурд учит Эйнара уму-разуму, я вполне могла. А вот вообразить, что оборотень бьет морду почти что шурину… Нет, на это не хватило бы ничьей, даже самой наглой, фантазии.

Судя по всему, волкодлак понимал это не хуже меня.

— Понимаешь, — смутившись, начал объяснять он, — врезал я этому… от души, сгреб за шкирку да и выкинул во двор, чтобы шел себе подобру-поздорову! А тут откуда ни возьмись эта вылетает… невеста! И ка-ак хрясь сковородкой! Чуть глаз не выбила… «Я его, — кричит, — люблю больше жизни! И замуж за него пойду! И ничего ты мне, брат, не сделаешь! А что лет немного — так конунг вон не шибко-то и старше была, и что с того?» Я ей в ответ: «Вот станешь конунгом, так и выходи на здоровье!» Любит она его, понимаешь!.. А тут как раз мать от соседей вернулась…

— Боевая у тебя сестренка, — осторожно признала я.

— Еще какая, — расплылся в улыбке оборотень. — Вся в меня! Маленькая еще, но боевая!

— Какая ж она маленькая? Ей уже шестнадцатый год…

Волкодлак мигом вызверился по новой:

— И ты туда же! Сама вон не замужем, как я погляжу!.. А ты-то всяко постарше будешь!

— Не за кого, вот и не замужем. — Про Генри Ривендейла, Жоффруа Ле Флока и пана Богуслава Раднеевского я решила не вспоминать. — Ты же меня замуж не берешь? Вот, и я о том же! А Нарроугард уже женат. Разве что за Эгмонта выйти…