Путь к золотому дракону. Трилогия - Быкова Мария Алексеевна - Страница 125

— Тяните билет, адептка Ясица, — вздохнула госпожа Ламмерлэйк. Похоже, у нее уже не осталось иллюзий касательно моих талантов.

Я обреченно посмотрела на нее и ткнула пальцем в ближайший листок.

— История алхимии, — глядя мне в глаза, сказала магичка. — Ранние алхимические школы. Философская подоплека, символика и инструментарий.

— Фу-ух, — облегченно вздохнули на заднем плане.

Кажется, это был Келлайн, который, как все нормальные адепты, боялся истории предмета пуще самого предмета. Это был первый билет, состоявший из одного-единственного вопроса, но весь курс был готов отвечать на три вопроса плюс практика — лишь бы избежать разговора о зеленом драконе, трансмутации духа и Философском Яйце.

Я недоверчиво схватила листок и всмотрелась в расплывчатый шрифт. Что?! Да не может быть!

Госпожа Ламмерлэйк наблюдала за мной с очень странным выражением лица.

— Адептка Ясица, — наконец произнесла она. — Вы знаете, что я никогда этого не делаю, но… У каждого есть предел возможностей. Если желаете, можете взять любой другой билет.

— Нет! — воскликнула я, пылко прижимая драгоценный листок к груди. — Ни за что на свете!

Алхимичка изящно приподняла брови.

— О? — только и сказала она.

— Ага, — неизящно подтвердила я, чувствуя, что расплываюсь в счастливой улыбке. Меня прямо-таки распирали полученные накануне знания.

Я прихватила пять или шесть дополнительных листов пергамента и села за переднюю парту. Гравюры, говорите. Символы, говорите.

Нет, шести листов определенно будет недостаточно…

Оставался только один экзамен, и то профильный. И у меня был заготовлен коварный план.

В прошлом семестре, готовясь к очередной практике по истории, я вычитала в анналах Академии, что у адепта, претендующего на высший балл, есть одна особая привилегия. Он может потребовать у преподавателя право ответить на все экзаменационные вопросы — и преподаватель не может ему в этом отказать. Как там говорила Лерикас? «Я в своем праве»? Держитесь, магистр Рихтер; вы хотели, чтобы ваша студентка занималась делом, вот она им и занялась!

Ничто так не радует человека, как мелкая пакость, сделанная ближнему. Утром в день экзамена я проснулась с прекраснейшим настроением. В зачетке красуются две пятерки, стипендия, заметим, повышенная, практически в кармане, меня ждет самый настоящий триумф, а магистра Рихтера — воистину тяжелый день. Я заранее предвкушала, как расскажу любимому преподавателю содержание трехсот пятидесяти восьми книжек из списка дополнительной литературы и непременно упомяну о том замечательном свитке, в котором жило привидение с мерзким характером…

Мы зашли в аудиторию дружной сплоченной толпой. Основная масса адептов не разделяла моего оптимизма, но Рихтер был всего один, а нас — гораздо больше. Куругорм комкал в кармане справочник по шпаргалкам — самих шпаргалок было около семидесяти, и они были рассредоточены по всему Куругорму самым хитрым образом. Из-за этого эльф передвигался очень плавно и величаво, как и подобает представителю такого древнего рода. Генри Ривендейл предложил мне фляжку с клюквенным морсом; я поблагодарила и отпила пару глотков, предвкушая длительное выступление.

— Если хочешь, Яльга, возьми ее совсем, — неожиданно предложил вампир.

— Ты всем фляжки даришь или это Яльга такая замечательная? — незамедлительно влез Хельги.

— У тебя шансов все равно нет, — ответила я, рассеянно поглядывая на дверь. Ну где носит этого мрыса… то есть… внимательного слушателя? А морсик очень кстати, триста пятьдесят восемь книжек рассказать — у кого хочешь горло пересохнет. Молодец, Генри, сразу видно — настоящий товарищ! Не то что некоторые…

— Видишь ли, Ульгрем, — с великолепной надменностью ответствовал Генри, — если я начну дарить подарки юношам, это может дурно сказаться на моей репутации.

Хельги уже готов был приступить к практическому применению основ боевой магии, но в аудиторию быстро вошел магистр Рихтер. Остановившись на пороге, он оглядел нас всех, неожиданно ласково улыбнулся — все насторожились — и прошел к столу.

— Можете сесть, господа адепты, — разрешил он.

Вообще-то стоял один Хельги Ульгрем, который поспешил выполнить указания руководства.

Эгмонт тем временем разложил билеты, приготовил экзаменационный журнал и вытащил из ящика стола какой-то листок.

— Адепты Ривендейл, аунд Финдэ, аунд Дарру и…

— Который аунд Дарру? — раздалось два похожих голоса.

— Адепт Куругорм аунд Дарру, — ответил Рихтер, не отрывая взгляда от листка. Куругорм побледнел еще больше. — Да! И адептка Ясица. Ваши зачетки.

Я насторожилась. Что этот мрыс задумал?

— Давай зачетку, — шепнул Генри, — я отнесу.

Я кивнула, предчувствуя неладное.

Рихтер вышел вместе с зачетками, оставив нас в недоумении. Келефин на цыпочках прокрался к его столу, перевернул крайний слева билет и разочарованно сказал:

— Пустой…

— А ты как хотел? — рыкнул Хельги. — Чтоб Рихтер тебе билеты без присмотра оставил?

— Ха! — отчетливо произнес билет.

Младший аунд Дарру сравнялся в бледности со старшим.

Едва он успел шмыгнуть на свое место, как Рихтер вернулся в аудиторию. Он прошел за кафедру, уселся и красноречиво постучал зачетками по столу. Повинуясь этому эмпо-призыву, мы четверо на неверных ногах подошли к магистру. Рихтер не глядя раздал нам зачетки, но тут случилось страшное. У Куругорма что-то переклинило, громко щелкнуло, и из обоих рукавов прямо на преподавательский стол потоком хлынули шпаргалки.

Эльф покраснел, позеленел и принял уже привычный бледно-желтый вид.

Рихтер поднял одну, развернул и вчитался.

— Однако, — уважительно произнес он. — Вы проделали титаническую работу, студент аунд Дарру. Было бы жестоко лишить вас возможности высказаться. Верните зачетку.

Куругорм, ничего не понимая, покорно протянул зачетку декану.

— А вас троих я не задерживаю. Можете быть свободны.

И тут я обрела дар речи.

— Что… Как это свободны? А экзамен?!

— Так у вас же автомат, студентка! — радостно сообщил мне любимый наставник. — Равно как и у адептов Ривендейла и аунд Финдэ.

Куругорм, только сейчас понявший, чего лишился, горестно взвыл на всю аудиторию.

— Тягу к знаниям следует поощрять, — наставительно высказался Эгмонт, окинув нас прямо-таки отеческим взглядом.

Я была готова взвыть горше Куругорма. Ну почему я не догадалась прихватить хотя бы одну шпаргалку?! Такой план пропадает!

— Идем отсюда, Яльга. — Ривендейл потянул меня за рукав. — Не стоит портить Рихтеру настроение. Людям ему еще экзамен сдавать.

— Верное наблюдение, — с удовольствием подтвердил Эгмонт.

Куругорм, одновременно лишившийся и автомата, и стратегического запаса шпаргалок, проводил нас скорбным взглядом.

— Так мы, получается, что — все сдали?! — первым сообразил Келлайн. — Йо-хоу! Мы свободны! Все лето наше!

— Какое лето? — возмутилась я. — Зарев на дворе, и тот кончается!

— Все равно! — отмахнулся эльф. Он был счастлив. — Ладно, ребята, я побежал! Дела, дела!..

И он в самом деле умчался по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Дела, как же. Я с такими делами в одной комнате живу и алхимию у них списываю.

Ривендейл повернулся ко мне. Он ощутимо нервничал.

— Вот фляжка, — быстро сказала я. — Еще раз спасибо! Жаль, не пригодилась…

Генри непонимающе уставился на фляжку, потом улыбнулся.

— Оставь, забирать подарки назад — дурная примета.

— Ну, если примета… — Я с чистой совестью убрала фляжку обратно. Надо бы узнать, где Генри заправляется таким прекрасным морсом.

— Яльга, слушай… — Он быстро облизнул губы. — Это ведь такая удача — сдать сессию на одни пятерки, да еще автомат у Рихтера…

— Удача, — осторожно согласилась я, не понимая, к чему он клонит. Вампиры, конечно, крови не пьют, но кто его знает.

— Такую удачу нельзя не отметить! — решительно заявил Ривендейл. — Пошли посидим где-нибудь. Я, кстати, один кабачок знаю — очень приличное место, мне Валентин подсказал…