Запасной выход - Малышева Анна Витальевна - Страница 68

– Если бы любила…

Я с трудом освободилась из его объятий. Обернулась. Он стоял, безвольно опустив руки, с неописуемо растерянным лицом.

– Я просто боюсь, – честно ответила я. – Ты очень изменился.

– Тебе не нравится, что я занялся музыкой! – с вызовом и обидой ответил он. – Если бы я по-прежнему продавал диски, ходил, как все люди, на работу, ты бы согласилась за меня выйти?

– Не в музыке дело.

– Ну а в чем тогда?

Я перевела дух:

– Если ты честно расскажешь, что случилось с Иваном…

– Но я уже все тебе рассказал!

– Где? В лесу? Или когда я приходила с Еленой Викторовной? Когда ты говорил правду? Я хочу знать, что случилось в студии вечером двадцать девятого! Откуда те пятна на ковре? Кто ударил Ивана? Какое предложение ему сделали?

Женя схватился за голову:

– Когда ты отстанешь от меня с этим Иваном?! Ты же его совсем не знала, какое тебе дело, что с ним случилось?!

– До Ивана мне дела нет, меня беспокоит, что творится с тобой!

– Ну понятно. – Он произнес это зло и недоверчиво. – Здесь же была Ксения! Кстати, с каких пор вы с ней дружите? Это что, очередной объект твоих забот? О ней ты тоже беспокоишься?

Я сняла с плиты чайник. Стала доставать из холодильника закуски, порезала колбасу, достала из шкафа рюмки. Женя молча наблюдал за мной.

– Что ей было нужно? – спросил он наконец, изо всех сил стараясь говорить спокойно, но я чувствовала, что он на грани очередной истерики. – Какого черта она приперлась? Это она воду мутит, рассказывает тебе об Иване, а ты терзаешь меня!

Я возмутилась:

– Ну знаешь ли! Ко мне может прийти кто угодно! Если ты так разговариваешь пока мы еще не женаты, что же будет потом?!

– Я тебе скажу, что будет потом! – заявил Женя. – Потом она тоже не будет сюда приходить! Эту дуру я видеть не желаю!

– Так зачем ты ездил к ней на день рождения? Зачем приехал на похороны?

– Ну и что? Я ездил не к ней, а к Ивану! И ты не ответила, что ей было нужно?

Я выпалила:

– Помощь ей была нужна, понял? Ее из дома выгоняют!

Женя слегка опешил и разом сбавил напор:

– Кто выгоняет? Родители Ивана?

– Его первая жена!

Я вкратце описала ситуацию. Женя больше не перебивал меня, не пытался внушить, что все это нас никак не касается. Он слушал очень внимательно и задавал неожиданно дельные вопросы, касающиеся наследства. Я даже удивилась – он знал о таких вещах, как право давности. Женя сказал, что, по его разумению, Ксении ни в коем случае нельзя покидать квартиру, оставляя ее новоявленной наследнице.

– Она там прожила несколько лет, родила Ивану ребенка, все могут доказать, что у них было совместное хозяйство, – авторитетно сообщил Женя. – Так что пусть обращается в суд. В крайнем случае, квартиру разделят пополам.

Я оторопела:

– Слушай, откуда ты все это знаешь?! Я когда-то этим интересовалась, когда писала статью в газету, но откуда ты…

– Откуда и все люди, – ответил он. – Родственники попали в похожую ситуацию. Кстати, о родственниках!

Он слегка замялся и в конце концов сообщил, что звонил маме и Шурочке. Они сегодня приедут к нам в гости.

– Мои тоже приедут, – призналась я.

– Вот и хорошо! – обрадовался Женя. – А я уж хотел им звонить… Ну что с тобой? Тебе неприятно, что приедет Шура?

Я ответила, что Шура мне глубоко безразлична. Но я хотела бы знать, по какому поводу собирается такая большая компания. Неужели Женя всерьез решил устроить помолвку?

– Если ты надеешься, что я не смогу ответить «нет» при свидетелях, то ты ошибся, – заявила я. – Тебе же будет хуже, если опозоришься перед всеми… Я все еще ничего не решила, учти это!

Женя с неожиданной кротостью пообещал все учесть и не давить на меня. Я насторожилась – это было нечто новенькое.

– Тогда в чем дело? Зачем мы собираем столько народу? У нас не убрано, я больная, на стол подать нечего…

– Я все купил! – возразил Женя. – А насчет уборки можешь не переживать, все же свои! Только оденься, а потом можешь просто лежать на диване. Я сейчас уберу постель.

Нужно было что-то делать. Я приняла ванну – такую горячую, как только смогла вытерпеть. Вымыла и с трудом расчесала волосы. Надела теплый свитер и выходные черные брючки. Подумала и переменила свитер на тонкий, более нарядный. Хотя настроения наряжаться у меня не было. Меня раздражало все – подмерзшие розы, которые абсолютно не пахли и выглядели какими-то мертвыми. Собственное лицо в зеркале – неузнаваемое, с запавшими щеками и тоскливым взглядом. Энтузиазм, с которым Женя готовился принять гостей. Он даже вытер пыль и прошелся по паркету влажной тряпкой. В другое время я бы с ума сошла от радости – Женя в жизни не занимался уборкой. Но теперь мне было все равно. Я с ногами уселась на сложенный диван и наблюдала за ним без всякого интереса. Женя с улыбкой на меня взглянул:

– Я выслуживаюсь, видишь? Из меня получится хороший муж!

Я даже улыбнуться в ответ не смогла. Лицо было, будто замороженное, – мышцы не двигались. И тут, в этот миг, я вдруг поняла, что больше его не люблю. Совсем.

Это было так просто, что я даже не удивилась. Только проверяла себя – снова и снова. Смотрела, как он суетится, передвигает стулья, раздвигает раскладной стол, достает чистую скатерть… Пыталась вызвать в себе прежние ощущения – ведь раньше я любовалась каждым его движением, была счастлива, что могу просто на него смотреть. А теперь все исчезло. Есть он в комнате, нет его – мне было все равно.

Наконец Женя покончил с приготовлениями. Он в последний раз переставил на столе рюмки, нахмурился, оглядывая результат своих трудов и спросил:

– Как ты считаешь, не очень убого выглядит?

– Убого, – равнодушно ответила я. – Посуда плохая.

– Да, посуда… – расстроился он. – Знаешь, нам нужно будет купить хороший сервиз. В конце концов, это ты должна этим заняться! Расходы я беру на себя.

Я оглядела стол. Сервировка в самом деле оставляла желать лучшего. Большая часть была хозяйской – разрозненные тарелки, вилки с погнутыми зубцами, тупые ножи… Рюмки, правда, одинаковые, но уж очень базарного вида – с перламутровым отливом. Впрочем… Одна рюмка была из другого набора – простая, белого стекла.

Я еще раз сосчитала приборы. Их было семь.

– Один лишний, – сказала я. – Твоя мама, Шура, мои родители, ты и я… Кто седьмой?

– А, – откликнулся он. – Роман должен заехать.

Я спустила ноги с дивана:

– Роман?! Ты привезешь его сюда?!

– Он сам приедет. – Женя делал вид, будто предмет разговора его ничуть не занимает. Он что-то передвигал на столе, подравнивал вилки и ножи. – Адрес у него есть.

– Слушай, если он приедет, я буду сидеть на лестнице! – предупредила я. – Видеть его не могу!

– Да почему?! – воскликнул он. – Какого черта ты опять все портишь?! Тебя настроила против него Елена, это же смешно! Он столько для меня делает, он классный мужик! Когда ты познакомишься с ним поближе, сама пожалеешь, что плохо о нем думала!

– Да не желаю я с ним знакомиться! – взорвалась я. – Вообще, что за комедию ты устраиваешь! Кого ты собираешь?! Твоя сестрица спит и видит, что ты меня бросишь, нос у меня, видите ли, курносый! Твой Роман вообще убить меня желает! Твоя мама…

Тут я осеклась. Татьяна Васильевна никогда мне слова худого не сказала. Как она относилась ко мне на самом деле, я разумеется, не знала… Но тут следовало замолчать. Потому что глаза у Жени сделались совершенно дикими, как всегда, если посмеешь упомянуть о его матери в неуважительном тоне.

– Извини, – мрачно сказала я. – Я не хотела никого обидеть… Кстати, как ты решился его пригласить? Ты же просил скрывать от твоей мамы, чем занимаешься. Или тайна раскрыта?

– Я рассказал ей в общих чертах, – признался он. – Она, конечно, беспокоится… Вот и решила приехать повидаться с Романом. Понимаешь, мама… – Он грустно усмехнулся: – Ей все еще кажется, что я маленький.

Женя отвернулся и принялся раскладывать возле приборов бумажные салфетки. Я его поправила: