Запасной выход - Малышева Анна Витальевна - Страница 56

– А который час? – спросила я.

– Половина седьмого.

– Вечера?

– Разумеется. Все того же дня.

Павел резко стряхнул градусник и уложил его в пластиковый футляр.

– Хочешь пить? Есть?

Я попросила его дать мне какой-нибудь халат и отвернуться. Павел выдал мне не только свой халат необъятной длины и ширины, но и чью-то полосатую розовую пижаму вполне приемлемого размера. Она даже оказалась мне узковата в груди. Я переоделась, с трудом встала, как в тумане добрела до туалета. Меня пошатывало, но было почему-то приятно расхаживать вот так – с высокой температурой. Я с детства любила это ощущение. Похоже на опьянение, все кажется таким странным, забавным.

Потом я умылась прохладной водой. Кожа на лице слегка остыла, но через секунду опять запылала жаром. Я посмотрела в зеркало. У меня были совершенно пьяные глаза. Волосы спутались. Наверное, их будет невозможно расчесать. Я неожиданно решила, что как только поправлюсь, отрежу их. Всем назло.

Павел ждал меня в коридоре. Он признался, что боится – как бы я не потеряла сознания. Взял меня под руку и довел до постели. Когда я легла, у меня появилось ощущение, что я сбросила с плеч тяжелый груз. Мне стало легко и хорошо. Он стоял надо мной с тревожным, в самом деле, отеческим видом. Я улыбнулась:

– От меня не так просто избавиться, да? Я у вас уже целый день валяюсь…

– Можешь валяться сколько хочешь, – сказал он. – Мне только веселее.

– Вы живете один? – Я задала вопрос, который давно меня волновал.

– На данный момент – да. – Павел достал было сигареты, но, посмотрев на меня, спрятал их. – Ничего трагического, не думай. Жена в командировке.

– Она тоже журналистка?

– Да, мы коллеги.

Он произнес это с легким оттенком пренебрежения. Я не стала спрашивать почему. Да и какое у меня было право? Новость и обрадовала меня, и слегка встревожила. Какое впечатление я произведу на эту женщину, когда она вернется домой? Некая рыжая девица с расцарапанным наглым лицом, которая завладела ее диваном и ее супругом… И явно – ее пижамой!

– Ты не беспокойся. – Павел будто услышал мои мысли. – Она раньше второй половины месяца не приедет. Надеюсь, ты уже поправишься.

Я сказала, что не собираюсь болеть так долго. И уж во всяком случае переберусь к себе домой. Павел неожиданно пересел ко мне на диван. Я подумала, что сейчас последует самое неприятное. Точнее, самое банальное… Что в общем-то одно и то же. Но ничего такого не последовало. Он даже до моего одеяла не до-тронулся.

– Знаешь, когда ты спала, я сходил в магазин и заодно прошелся по окрестностям, – сообщил Павел. – Искал побитую серую «Волгу». Это все равно, что искать черную кошку в темной комнате. Тут, у кольца, машин видимо-невидимо, натыканы вдоль всех тротуаров. Номера не помнишь?

Номера я, разумеется, не помнила. Павел развел руками:

– Будем надеяться на милицию. Кстати, позвонила бы ты сама этой твоей Юле. Номер-то знаешь?

– Сейчас узнаю. – Я попросила дать мою записную книжку, набрала номер Ксении. Ее дома не оказалось, она гуляла с ребенком. Трубку взяла молодая девушка, наверное ее сестра. Я представилась и попросила телефон Юли. Мне его дали, не задавая лишних вопросов. Повезло – я была не в состоянии лгать и придумывать безобидные причины.

По этому номеру никто не отвечал. Павел взял у меня листок, просмотрел цифры.

– Это какой-то другой номер, – сказал он. – Милиционер набрал сперва 325, а этот начинается на 754… Может, она жила на съемной квартире?

Я согласилась, что это вполне может быть. И призналась:

– Думаю, все это бесполезно. Она не ответит ни по какому телефону. Ужасно, что они ждут, когда пройдет три дня! Ну а вдруг за три дня никто ее не хватится? Я поняла, что она была самостоятельная девушка, сама на себя зарабатывала, жила отдельно от родственников… И парня постоянного не имела. Кто же подаст в розыск? Кто, кроме меня?

– Ну да, – кивнул Павел. – А тебя милиция уже знает. Нет, ты сейчас не боец. Нужно найти какого-то близкого ей человека. И вообще, твоя Юля может быть цела-невредима…

Он говорил как-то рассеянно. Я чувствовала, что его мысли заняты чем-то иным, и спросила, в чем дело. Павел некоторое время молчал. Потом протянул руку и осторожно коснулся моего плеча под одеялом. Я слегка отодвинулась. Он понял и убрал руку.

– Извините, – тихо сказала я.

– Ты меня извини, – с достоинством ответил он. – Это не то, что ты думаешь. Или считаешь, что у меня нет другой возможности найти девушку?

Я не стала комментировать это щекотливое утверждение. Кто его знает? Может, и нет. Насчет своей внешности я не очень обольщалась, но слишком уж провоцирующая создалась ситуация… Однако страшно мне не было. Скорее, грустно. Грустно, потому что теперь точно нужно будет вызвать такси и уехать домой. Так и надо поступить. Нельзя злоупотреблять гостеприимством, и ничем не отблагодарить. А что я могу сделать? Заплатить за постой? Так он денег не возьмет…

– Понимаешь, что меня беспокоит, – начал Павел, не глядя на меня. Я видела его четкий профиль, обведенный мягкой светлой чертой – ночник располагался у него за спиной. – Когда я возвращался домой, то увидел во дворе Дину.

Я вздрогнула. Он покосился в мою сторону:

– Не бойся. Я сказал, что тебя забрали в милицию. Она не знает, что ты здесь.

– Она поверила?!

– Не знаю. Я сделал вид, что мне все равно. – Павел покачал головой. – Сказал, что ты ворвалась ко мне, заставила вызвать милицию… Извинился за вторжение. Она меня извинила. С милой такой улыбкой. Она, честно говоря, всегда была ничего… Разговорчивая, общительная. Дело-то в другом…

И он объяснил мне свои опасения. Если я говорю правду и Дину вызвали мои преследователи, то им уже стало ясно – я вовсе не покинула эту квартиру через парадное, а задержалась тут, у Павла. Причем надолго. Почти на час – пока не спустилась с нарядом милиции вниз, в восьмую квартиру.

– Я им тогда соврал, а они поверили, – сказал Павел. – Так почему они должны верить мне теперь, когда я говорю, что ты уехала? Ну в милицию они могут не сунуться. А как найти тебя в другом месте, они знают?

Они знали, конечно. Я сказала это Павлу.

– Проверят квартиру, которую ты снимаешь, потом твоих родителей, знакомых, – вздохнул он. – На работу позвонят, если найдут телефон. А найти его несложно, ты же говоришь, Женя в курсе всех твоих дел.

Я с этим согласилась. Я уже понимала, к чему он клонит. Сейчас он попросит меня встать, одеться и уматывать. Ему не нужны лишние проблемы. И визитеры, которые способны вынести из квартиры труп, завернутый в голубое покрывало…

Но я ошиблась. Павел сказал:

– В общем, они подозревают, что ты у меня. Я бы на их месте подозревал. Так что я прошу тебя, если будет звонить телефон, трубку не бери. В дверь позвонят, прикинься, что никого дома нет. И даже в глазок не смотри. Поняла? Нет тебя.

У меня пересохло в горле. Я схватила стакан и выпила все, что там еще осталось. Теперь я узнала вкус напитка, которым меня поил хозяин. Смородиновое варенье, щедро разведенное водой.

– А дальше что? – хрипло спросила я. Горло начинало садиться. – Мне нужно скорее от вас уехать.

Он взял пустой стакан, убрал подальше и мягким движением заставил меня лечь. Я послушалась. Павел склонился надо мной:

– Пока у вас температура тридцать девять с копейками, мадам, вам лучше полежать здесь. Тем более, у вас имеется охрана в моем лице. А то… Куда ты поедешь? Где они тебя не найдут?

Он сменил тон с театрального на сочувственный. Я молча с ним согласилась. Спрятаться мне было негде. Женя знал обо мне все. Всех моих родственников, подруг. А больше мне не к кому было обратиться. Была еще одна женщина, которая могла мне помочь… Но, думаю, Елена Викторовна не стала бы этого делать.

А может… От этой мысли у меня опять пересохло в горле, но стакан был уже пуст. А может быть, ей в эту минуту и самой была нужна помощь!

ГЛАВА 14

В дверь позвонили, когда я снова начала дремать. Павел заглянул ко мне и сообщил, что мое дело – лежать и не подавать признаков жизни. Остальное он уладит сам. Я лежала и слушала, как он с кем-то переговаривается через дверь. Квартира, как я уже успела рассмотреть, была двухкомнатная. Но при этом очень большая – одна кухня чего стоила. Коридор тоже был длинный, так что я плохо слышала, о чем идет речь. Но зато звук отпираемых замков заставил меня насторожиться.