Запасной выход - Малышева Анна Витальевна - Страница 48

– Да я же все слышала через стену! Ты им лапшу на уши вешал, и ревность тут вообще ни при чем! Они говорили только об Иване!

– Ты, значит, подслушивала, – сказал Женя, а потом произнес что-то неразборчивое.

Юля с вызовом подтвердила:

– Ага, нехорошо себя вела! Использовала стеклянную банку, там их полно! Я приложила ее к стене напротив того места, где стоял ты, и очень хорошо тебя слышала! Как у тебя язык повернулся соврать, что Ивана в студии не было?!

– Да брось, Юль, – с раздражением ответил Женя. – Ты знаешь об этом не больше других.

– Как это не знаю?! Да он мне звонил оттуда!

– Откуда тебе знать – оттуда или нет?

Наступила тишина. А потом я услышала ни с чем не сравнимый грохот бьющейся посуды. Один раз, другой, третий. Громкий жестяной удар – наверное, Юля швырнула об пол миску. А затем нечто врезалось прямо в дверь, за которой я стояла, и у меня было такое чувство, что попали в меня. Я даже пригнулась и отпрянула, но, к счастью, не упала. Впрочем, за этим грохотом мое падение на мешки прошло бы незамеченным.

– Прекрати, сука! – крикнул Женя. Я слышала громкую ругань и звуки борьбы. Потом вскрикнула Юля – голос раздавался теперь совсем рядом с дверью, шел снизу – наверное, он в драке повалил ее на пол.

– Ты меня не одурачишь! – выкрикнула она с отчаянной ненавистью. – Иван звонил мне со студии, и он бы никогда не посадил в машину шлюху, сволочь ты, Женька, потому что на даче его ждала я! Ты понял, я! И я пойду в милицию, и все расскажу! Я теперь все поняла – вы его убили! За что, за что?!

Раздался громкий шлепок, и ее голос сорвался на визг. Потом стало очень тихо. Я стояла под дверью, обмирая от ужаса. Он ее ударил! И давала себе клятву – если он попробует еще что-то с ней сделать, я начну биться в дверь, заору на весь дом, побегу на пятый этаж и буду стучаться в ту квартиру, где еще кто-то не спит. Но стоять тут и слушать, как убивают Юлю, я не буду!

– Ну ты и дура, – рассудительно произнес Женя. – Ты что хочешь доказать? Что он звонил тебе из студии? И чем ты это докажешь, кроме слов?

– Слов достаточно! – выплюнула она.

– Кому как! – загадочно произнес Женя. – Да ты представляешь, что кто-то будет возиться с новым следствием, затевать всю эту мороку заново, чтобы выяснить, как погибло такое ничтожество?

– Что-о? – изумленно протянула Юля. – Кто ничтожество? Да это ты – ничтожество, нуль, дрянь!

– Давай еще! – издевательски предложил Женя. – Приятно послушать!

Юля запнулась и в следующий миг выкрикнула:

– Подстилка!

– Что?!

– Что слышал! Я знаю, кто у тебя продюсер, из чего ты делаешь секрет?!

Я думала, они сейчас снова подерутся. Но Юля вдруг осеклась и куда тише спросила:

– Кто это?

– Понятия не имею, – так же тихо ответил Женя. – Может, эти вернулись? Ну-ка, быстро, в комнату!

Послышалась возня и громкий хруст раздавленного осколка – видно, кто-то наступил ногой на остатки чашки. Я ничего не понимала. В первый момент мне показалось, что они каким-то образом услышали мое дыхание за дверью, но теперь сообразила – это чепуха, такого быть не могло. Значит… Кто-то позвонил в парадное! Они это слышали, а до меня звонок долетел в виде слабого эха! Дверь была хоть и дряхлая, но очень массивная.

– Ты что, откроешь? – Теперь Юля быстро переходила на шепот и я все хуже различала слова. Женя что-то ответил, почти беззвучно. Но это уже могло мне показаться. Снова зазвенели осколки, кто-то тихо ругнулся, и я перестала что-либо различать. Они ушли из кухни.

Я выпрямилась. Рука, которой я опиралась о стену, так затекла, что потеряла чувствительность. Шея болела. Я взглянула на часы. Мне было трудно представить, что Елена Викторовна где-то проездила целый час и вдруг решила вернуться, посмотреть, что со мной случилось. Конечно, она сейчас думала обо мне. Но при этом, скорее всего, лежала в своей постели.

И тут я поняла, что смертельно устала. А замерзла и того хуже – своих ног я уже почти не ощущала. У меня началась очень знакомая головная боль – будто кто-то давит мне на лоб. Кажется, ко мне подбирался грипп. Отсюда нужно было уходить – что я тут высижу? Но я хотела бы уйти вместе с Юлей. Мне не хотелось оставлять ее тут одну. Одну против Жени и, возможно, против того, кто звонил с парадного.

Я зажгла сигарету – в надежде хоть немного согреться. Но даже дым показался мне холодным и не доставил никакого удовольствия. Я бросила сигарету на пол и тщательно затоптала. Конечно, ноги замерзли, но не настолько, чтобы устроить для них персональный пожар.

Я долго стояла под дверью, прислушивалась, но не могла различить ровным счетом ничего. Ни голосов, ни музыки, ни шагов. Здесь было настолько грязно, что я не могла присесть на ступеньку. Подоконники тоже доверия не внушали. Все, что я решилась сделать, – это опереться плечом о стену и ждать. Столько, сколько понадобится. Не знаю, говорила я или нет, но ждать я умею.

ГЛАВА 12

Я никогда не думала, что можно создать такие удивительные декорации. Женя стоял на сцене в белом сверкающем костюме и пел, как ангел. Голос был удивительный, вызывающий желание протянуть к нему руки и плакать. А за его спиной медленно поднимались огромные серебряные крылья, состоящие из множества металлических планок. Казалось, что они давно уже расправлены, но при этом их размах продолжал расти и мало-помалу крылья заполнили весь задник сцены. Я подумала, что ничего более удивительного не видела, и в тот же миг ощутила под щекой шероховатую холодную стену.

От цементной пыли нечем было дышать. Я умудрилась уснуть, нежно и бессознательно приземлившись на огромный пакет с обломками раздробленной перегородки. В первый момент я не сообразила, что со мной и где нахожусь, потом вскочила, пошатнулась и первым делом взглянула на часы. Было почти пять утра. А за дверью, которую я караулила во сне, раздавались приглушенные голоса. Думаю, они меня и разбудили.

– Я выйду и посмотрю, – тихо сказал Женя.

У меня сердце оказалось в горле – куда это он собрался выходить? Я оценила свои шансы. Когда услышу, что открывают дверь, нужно сразу бежать вниз по лестнице. Тогда… Ну, тогда он меня увидит во дворе. Или услышит мои шаги и перегнется через перила посмотреть, кто там удирает. Кстати, как открывается эта дверь?

Я впервые обратила внимание, что замочной скважины тут не было. Наверняка с внутренней стороны есть засов или крюк. За дверью снова послышались голоса, на этот раз чуть подальше. Я осторожно пригнулась и прислушалась. Второй голос принадлежал мужчине! Я вслушивалась изо всех сил, но Юля так и не заговорила. Что же это такое? Может, она ушла через парадное? Я ведь не знала, что там происходит, отсюда не видно и не слышно. А может, она спит? Но это невероятно, она была так разъярена, что дралась с Женей, когда явился этот ночной визитер!

– Подожди, – заговорил тот, другой. – Сначала помоги мне.

Он произнес «подошти». И задыхался при этом, как будто долго бежал и запыхался. Женя невнятно что-то ответил, его голос показался неожиданно тонким и плаксивым. Где-то, совсем рядом за стеной, зашумела льющаяся вода. Потом все смолкло. Я догадалась, что кто-то открыл кран – раковина наверняка рядом.

– Сиди здесь и жди. Я схожу перегоню машину, – сказал мужчина. Он произнес «шти» и «схошу». – Поднимусь с черного хода и постучу два раза. Тогда открывай.

Послышался удаляющийся голос Жени – он провожал его к парадной двери. Все смолкло. Я стояла, опираясь руками о дверь и напряженно слушала. Что там происходит? В одном я была уверена, этот второй – Роман. Он пришепетывал. Я это ясно слышала. Пришепетывал и задыхался, а он ведь маленький и толстый.

Снова зашумела вода. Сквозь ее журчание я различила какие-то новые звуки. Кто-то давился и всхлипывал, и мне показалось, что Женя сказал «ой, боже!». У меня вдруг возникло совершенно непреодолимое желание постучать в дверь – два раза, как условлено. Я хотела, чтобы он мне открыл и я наконец поняла, в чем дело. А в следующий момент я услышала за окном ровный шум мотора.