Запасной выход - Малышева Анна Витальевна - Страница 46

Я стояла в подворотне, мерзла, время от времени делала безуспешные попытки закурить. Но ветер не позволял высечь из зажигалки даже самое крохотное пламя. У меня заледенели пальцы, зато царапина под глазом больше не болела. Холод, как известно, лучшая анестезия. Елена Викторовна отсутствовала уже куда дольше, чем пять минут. О чем они там говорят? Может быть, ругаются вовсю, воспользовавшись тем, что ни-кто их больше не слышит? А то, не дай бог, сцепились? Я тревожилась все сильнее и в конце концов решила, что лучше всего зайти обратно в подъезд. По крайней мере согреюсь, тут я точно заполучу воспаление легких, и завтра утром у меня будет температура… Я подумала, что в этом случае мне опять придется пропустить работу. Но эта мысль уже не вызвала у меня никакого страха. Наоборот – мне стало смешно. Неужели это судьба дает мне понять, что я устроилась не на то место? Может быть, стоит прислушаться к ее голосу?

В тот момент, когда я двинулась к подъезду и в последний раз взглянула на окна, наверху произошли некоторые изменения. Прежде всего, погас свет в комнате с цветастыми занавесками. Разговор явно был окончен. А затем, с равными короткими промежутками, потухли все остальные окна. В квартире стало совсем темно.

Хлопнула дверь подъезда, и появилась Елена Викторовна. Она быстро подняла меховой воротник и, не глядя на меня, направилась к подворотне.

– Пойдем, – бросила она, проходя рядом со мной. – Уже поздно.

Я помедлила еще секунду, глядя наверх. Странно, почему свет погас везде? Может, Женя ушел на кухню, она, кажется, располагается с другой стороны коридора…

Сейчас все окна квартир, выходящих во двор, были темными. Фонаря во дворе-колодце тоже не было. И теперь, когда мои глаза привыкли к темноте, я разглядела смутное светлое пятно в окне запертой комнаты. Раньше я его не замечала. Я стояла, смотрела вверх, и вдруг у меня появилось отчетливое ощущение, что оттуда на меня тоже смотрят. И что это пятно – не что иное, как чье-то лицо. Я различила очертания плеч, руки, опирающейся на подоконник.

Моей первой мыслью было – Женя солгал. Ключ от запертой комнаты у него имелся, он просто предпочел это скрыть. Возможно, выполняя указания хозяина – никого туда не впускать. Второй мыслью было: «Да это вовсе не Женя!» Вокруг лица в окне я различила длинные светлые волосы. Это не имело ничего общего с его теперешней прической. Кроме цвета.

А потом я увидела, что позади этой фигуры в окне возникла другая. Видимая очень смутно. Вот теперь я наконец убедилась, что перед окном в самом деле стоял человек – его абсолютная неподвижность нарушилась. Фигура быстро изменила положение, а затем отошла в глубь комнаты. И остался только пустой черный прямоугольник.

Я пробежала подворотню и выскочила в переулок. Елена Викторовна уже сидела в машине, слабо освещенной изнутри. Я забарабанила пальцами по стеклу – она меня заметила и открыла дверцу.

– В квартире есть кто-то еще! – выдохнула я ей в лицо. – В той запертой комнате!

Мне показалось, что она меня не услышала. Или не поняла. Елена Викторовна смотрела на меня без всякого выражения, и я поняла, что она потрясена. Наконец женщина вымолвила сквозь зубы:

– Черт, я что-то чувствовала! Как ты узнала?

– Я видела их в окне!

– Кого? Их там несколько?!

Тут я осеклась. В самом деле, кого я там видела? Точно, не Женю. Я бы сказала, что эта бледная тень была, скорее, похожа на женщину. А кто подошел к ней сзади – я и подавно определить не могла.

– Значит, они все слышали, – пробормотала Елена Викторовна. – Это очень плохо. Ужасно.

Говорила она по-прежнему без выражения, лицо казалось застывшим. А я перестала ощущать холод и рвалась в бой:

– Давайте поднимемся туда, посмотрим! Теперь он не отвертится!

Ее рука, расслабленно лежавшая на руле, дрогнула и сжалась. Елена Викторовна подождала секунду, потом покачала головой:

– Нет, не стоит.

– Но почему?!

– Мало ли кто там может быть, – ответила она. – Дом почти нежилой, место глухое… И никто не знает, что мы сюда поехали. Понимаешь, к чему я клоню?

– Вы боитесь! – поняла наконец я. – Вы боитесь туда идти?

Мне казалось невероятным, что она испугалась. Я-то не боялась совсем! Я забыла о своих страхах, когда уехала сюда. Впрочем, боялась я тогда не Жени, а ее…

– Сядь в машину, – приказала она. – Ты знаешь, который час?

Я ответила, что знаю. Она пожала плечами:

– Ты вроде работаешь, сама говорила. Спать осталось всего ничего.

– Вы думаете, что я усну? – удивилась я. – Елена Викторовна, я вас прошу – поднимемся!

Она нетерпеливо забарабанила пальцами по обивке руля:

– Не вижу смысла подниматься. Зачем это? Ты еще не поняла, во что ввязался этот парень? Хочешь сложить голову в этой квартире? А потом тебя найдут на другом конце Москвы, на обочине, с проломленной головой!

– Женя никогда не позволит меня убить, – уверенно сказала я.

– Ты так в этом уверена? Что-то ты заговорила иначе! – Елена Викторовна криво улыбнулась. – Раньше ты была убеждена, что твой жених вообще не способен кого-то убить! Теперь отвечаешь только за себя. Уже прогресс!

В конце переулка показалась машина, и мы замерли, глядя на приближающиеся фары. Горел дальний свет, но, заметив нас, водитель его погасил. Машина проехала мимо, чуть замедлив ход. За рулем сидел мужчина, и я заметила, что он повернул голову, рассматривая нас. Странное, должно быть, впечатление мы на него произвели. Богато одетая женщина в шикарной машине и замерзшая девушка в куртке, которая никак не решается к ней сесть. Два часа ночи, глухой переулок. Может, он подумал, что мне нужна помощь.

– Садись, – повторила Елена Викторовна, когда машина скрылась за поворотом. – Тут слишком безлюдное место. Мне оно не нравится. Ты собираешься сегодня спать или нет?!

В ее голосе неожиданно зазвучала истеричная нотка. И тут я приняла решение. Одно из тех решений, целесообразность которых бывает трудно объяснить. Но ты чувствуешь, что должен поступить именно так, а если сделаешь иначе, то будешь жалеть.

– Я останусь.

Она посмотрела на меня и вдруг крутанула пальцем у виска:

– Ты рехнулась?! Ты останешься тут одна?!

– Да, я вернусь туда.

– Но зачем, чего ради?!

– Вы же сами сказали, что у меня есть обязательства перед Женей, – напомнила я. – Может, я хочу их выполнить.

Она всплеснула руками:

– Да это же романтическая чепуха! Тебе сколько лет?!

– Двадцать пять.

– По-моему, в пять раз меньше! – рявкнула она, поворачивая ключ в замке зажигания. – Ну все, садись. Садись, говорю тебе, я немедленно уезжаю!

По-моему, она так и не верила в серьезность моего решения. Наверное, ей казалось, что я обегу машину, открою дверцу и сяду рядом с ней. Но я повернулась и пошла прочь, к подворотне. Мне вслед послышался резкий окрик:

– Ты в самом деле идешь?!

Я обернулась:

– Да. Так будет лучше. В случае чего, вы подтвердите, что я туда пошла. Вы же подтвердите?

Она смотрела на меня и качала головой. Так, будто все еще не верила. И тут я приняла еще одно решение. Оно мне далось тяжелее, чем первое. Я всегда стеснялась об этом просить…

– Вы не могли бы дать мне немного денег, до февраля? – спросила я, возвращаясь к машине. – У меня в кармане десятка, больше нет.

Она молча достала из сумки бумажник – огромных размеров, наверное мужской. Вытащила несколько сотенных купюр, подумав, достала еще одну – пятьсот рублей. Я поблагодарила и взяла.

– Ты сумасшедшая, – сказала она уже тише, разглядывая мое лицо. – Чего ты хочешь добиться? Он стоит на своем и правды никому не скажет. Когда ты ушла, я постаралась на него надавить. Ему на все наплевать, Наденька. На все угрозы, на все мои обещания. Ты понимаешь, что это значит?

Я ответила, что не понимаю. Она вздохнула:

– Вряд ли он у тебя такой крутой. Ты бы об этом давно узнала. У меня только одно объяснение – его обучили, как в случае чего огрызаться, и сказали, что бояться нечего. И думаю, я знаю, кто это сделал. Иначе бы твой Женя так себя не вел.