Западня - Малышева Анна Витальевна - Страница 43

— А когда вы их видели? — заинтересовался Юрий.

— В начале мая, между праздниками. Миша, помнишь? Он еще зарплату получил и нам долг вернул…

— Может, пятого? — предположил Юра.

— Да все может быть, — охотно согласилась женщина. Когда ее попросили поподробнее припомнить ту встречу, она занервничала:

— Да я только и видела, как они вместе шли по коридору, больше ничего. Наверное, в туалет ее провожал, она же тут никогда не бывала… Я, кстати, часто от Степы слышала, что у него взрослая дочка есть, но что-то не верила. Если есть — где же она? Почему никогда к отцу в гости не придет? Он рассказывал, что к ней плохо относятся в семье. Что отчим свирепствует. Степа жалел ее! Как он мог на дочку руку поднять? Не верю я в это, никогда не поверю!

Эти люди тоже не смогли ответить, как провел Ватутин ночь с субботы на воскресенье. Миша заметил:

— Как хотел, так и провел. В случае чего мог и на улицу выйти, выход рядом.

— А, запасной выход? — догадался Юрий. — Так он же у вас вроде забит?

Тот махнул рукой:

— Степа по приказу коменданта забивает, а вьетнамцы гвозди вытаскивают. Специально для этого у Степы же гвоздодер украли. У них там Великий шелковый путь по ночам.

— Великий водочный путь, — поправила его жена. — У нас тут вроде ночного магазина — все окрестные алкаши этой дверью пользуются. Знают, что вьетнамцы всю ночь торгуют и у них дешево. Дешевле, чем в палатке.

Иногда всю ночь этой дверью проклятой скрежещут. Ребенок уснуть не может. Я уж Степе говорила — ты бы лучше не забивал эту чертову дверь, а петли смазал и замок нормальный врезал. Меньше бы шлялись! Да где у него деньги на замок? На хлеб и то не было, все пропивал.

— В ту ночь, с субботы на воскресенье, тоже скрежетал и дверью?

Супруги согласно закивали головами. Они пояснили, что забивать эту дверь — мартышкин труд. Все равно гвозди повытаскивают, по крайней мере — через сутки. За весь прошедший месяц дверь стояла забитой дней пять, не больше. Как раз между майскими праздниками — тогда комендант, опасаясь расцвета торговли водкой, лично проверял гвозди — два раза в день. А когда он слегка ослабил бдительность, гвозди тут же повытаскивали.

— Она и сейчас открыта, — сказала Шура. — Прямо хоть плачь. Я боюсь, что ребенок выйдет на задний двор, и не уследишь за ним… А там всякая шпана шатается. Ее в нашем районе достаточно.

Юрий спросил о плейере и ноже. Плейера никто из супругов у Ватутина не видел. Они даже сперва не поняли, что это такое, пришлось описывать, как он выглядит. Зато нож припомнил Миша.

— Лежал у него на столе такой ножик, — согласился он. — Отчетливо помню. Я думал — Степин. Разве нет?

— А раньше этот нож видели?, — Да вроде нет. Думаете, я часто к нему хожу? — И, встретив пристальный, подстерегающий взгляд жены, объяснил уже скорее ей, чем гостю:

— Да что я там забыл? С ним и поговорить-то не о чем. Разве сидеть, квасить? Так у меня на это времени нет, работы хватает. На стройке так вымотаюсь — наше почтение, ноги не держат!

— Ноги тебя после работы точно не держат. Вот если б еще и перегаром не пахло! — бросила она и демонстративно отвернулась к тазику со стиркой. Юрий понял, что из этой пары больше ничего не выжмешь, попрощался и ушел.

Обитателя двести пятнадцатой комнаты он обнаружил в соседней, двести шестнадцатой — на кухне ему посоветовали искать Лешу именно там. Дверь была незаперта и даже чуть приоткрыта. Из щели несло сквозняком. Юрий постучался и, не получив ответа, вошел.

Лешу он увидел сразу Тот развалился на постели в обществе совершенно голой вьетнамки. Вьетнамка, увидев постороннего, без тени смущения встала и, не очень торопясь, на кинула халатик. Громко хлопая шлепанцами, она молча удалилась из комнаты. Леша сел и сощурился, глядя на гостя:

— Между прочим, стучать надо.

— Я стучал. — Юрий показал ему удостоверение и убедился, что не произвел на Лешу никакого впечатления.

Тот продолжал щуриться, с явным вызовом рассматривая посетителя.

— Ну и что я натворил? — поинтересовался он наконец.

— Надеюсь, ничего, — с раздражением ответил Юрий. — Я по поводу вашего приятеля, Степана Ватутина.

— Какой он мне приятель, — бросил Леша, но все-таки сел, сунул ноги в такие же яркие шлепанцы, какие носила его подруга.

— Выпьем? — неожиданно предложил он. — Не желаете? Ну, тогда я сам выпью. Куда эта лахудра ушла? Наверное, водки пожалела, — сам себе ответил Леша и подтянул штаны. — Сейчас я ее потрясу на этот предмет.

— Не надо, — остановил его Юрий. — Потом потрясете. У меня к вам несколько вопросов.

Говорить с Лешей было нелегко. Он как будто вовсе его не слушал. Пока Юрий рассказывал, что его интересует, герой-любовник шарил по многочисленным шкафам, от которых в комнате было не протолкнуться. Видно, не терял надежды самостоятельно обнаружить водку. Не найдя ничего, он с пасмурным видом обернулся к гостю:

— Ну да, было такое, сидели, поминали его дочку. Нож какой-то был, да я откуда знаю, кто его принес. Чего вам еще?

— Двадцать третьего и двадцать пятого мая вы со Степаном общались?

— Да ну вас, — раздраженно ответил Леша. — Я только в среду из отпуска вернулся, с родины. Даже поесть не успел — Степан сразу за мной пришел и уволок на свою пьянку. А там выпивки было море, а закуски — шиш.

Он же, алкаш, не закусывает почти. Чтобы ощущения не портить. Ну а я нарезался А кого он там убил — меня не волнует. Он когда пьяный — дурной. Раз чуть меня не убил.

И так как ему, Юрию, захотелось послушать эту волнующую историю, Леша слегка смягчился и красочно рассказал, как этой зимой после Святок они со Степаном напились, изрядно поссорились и тот пытался выпихнуть пьяного Лешу в открытое окно.

— Мы зачем-то поднялись на пятый, — вспоминал он. — А там в коридоре как раз окно разбили. И он меня давай туда выталкивать! Спасибо, я сообразил руки расставить, вот и не пролез. А то бы мне хана. А вот порезался здорово, там же стекло торчало!

И Леша продемонстрировал белесые шрамы на руках и Плечах. Закончил свою речь так:

— А вообще Степа мужик неплохой. Только конченый. С него уже взять нечего. Я вам совет дам — вы только Галину про него не спрашивайте. Вот баба! Она же с удовольствием его засадит, если возможность будет Уже давно мечтает на нем отыграться. Он же отказался с нею жить. И правильно сделал. Лучше с крокодилом. Так что вы ее не слушайте, она все равно правды не скажет. Еще заявит, что видела, как он свою дочь ножом пырнул!

Юрий поднялся на пятый этаж и постучался в комнату Спартака. Там никто не отвечал. По общежитию, видимо, успел распространиться слух, что по комнатам ходит следователь и всех допрашивает. Все, с кем сталкивался в коридорах Юрий, смотрели на него с опаской и любопытством. А некоторые просто пытались улизнуть незамеченными. «Наверное, те самые непрописанные, — решил он, продолжая стучать в дверь. — Жалко, кажется, и впрямь дома нет. А я-то надеялся сегодня отделаться…»

— Вы к Спартаку? — услышал он женский голос.

Обернулся, увидел плечистую блондинку с чайником в руке и полотенцем через плечо.

— Не знаете, где он может быть? — спросил Юрий.

— На работе. — Блондинка рассматривала его с неприкрытым любопытством. — Он иногда допоздна задерживается. Мужик работает как зверь. Если что нужно — я ему передам. Я" тут по соседству живу.

Она призывно качнула чайником и неожиданно добавила:

— А если не торопитесь — подождите у меня. Чаю попьете.

Юрий согласился, немного удавляясь такому гостеприимству. И, только оказавшись в ее комнате — аккуратно отремонтированной, с новой, неказенной мебелью, видеодвойкой и хрустальной люстрой, он сообразил, что попал к кому-то из общежитского начальства. Женщина поставила чайник на пол и, заломив черную, явно подведенную бровь, представилась:

— Галя. А вас как называть прикажете? Да вы садитесь, будьте как дома.

Глава 10

Кроме чая, гостю был предложен коньяк московского розлива, лимон, печенье. Чай и печенье Юрий взял, от коньяка отказался. Галина удивилась: