Западня - Малышева Анна Витальевна - Страница 11

Алла увела Михаила на кухню и прикрыла дверь.

— Вы о чем-то спорили? — спросила она.

— Почему вы так решили?

— Да у него какое-то странное лицо. — Женщина посмотрела на часы и вздохнула:

— Сейчас Милена вернется из школы, а у меня опять ничего не готово. Я за эти дни совсем запустила дом, питаемся бутербродами. Знаете, мне все кажется, что Оле нечего есть… А то и что-нибудь похуже думается… Кусок в горло не идет!

Она пустила воду в раковину и принялась чистить картошку. Женщина двигалась так медленно, что Михаил едва не вызвался помочь. Но тут она повернулась к нему с ножом в одной руке и картошкой в другой:

— Вы в самом деле пришли насчет объявления?

— Не совсем, — честно ответил он. — Просто выяснил кое-что и решил поговорить с вашим мужем. Думаю, что и вам лучше все знать.

И он коротко рассказал о том, что узнал сегодня в театре. Женщина жадно слушала его, и ее лицо все больше каменело. Когда он замолчал, Алла была в ярости:

— Как он мог скрывать! Да какое он имел право! Я должна была знать, я с ума сойду…

Она рванулась было к двери, но Михаил встал у нее на дороге:

— Хотя бы нож положите!

Она изумленно взглянула на то, что было у нее в руках, и вдруг отшвырнула картошку и нож в раковину. Уселась на стул и спрятала лицо в мокрых ладонях. «Надо уходить, — подумал Михаил. — Сейчас начнется семейная сцена, и я буду лишним». Однако урок немецкого все еще продолжался, а Виктор Эдуардович был, как видно, не из тех учителей, что даром берут деньги. Свое время он отрабатывал добросовестно. «А может, просто боится столкнуться с женой, — подумал Михаил. — Наверняка понял, что теперь она знает правду. Но в самом деле, он что-то слишком много на себя взял! И уж конечно, милиции ничего не сообщал. Что ж, зато Алла сообщит».

Женщина зашевелилась. Сдернула с крючка чистое полотенце, вытерла руки, лицо и закрыла воду.

— Давайте уйдем отсюда, — решительно сказала она. — Я хочу встретить Милену на улице. Отвезу ее к маме. Все равно, та уже в курсе что Оля пропала. Пусть хоть младшая будет у нее на глазах, все-таки легче…

Михаил не стал спрашивать, почему Алла приняла такое решение. И так было ясно — женщина перестала доверять мужу. «Иона права». Михаил вышел за ней в прихожую и помог Алле накинуть плащ. Уйти незамеченными им все-таки не удалось — когда Алла отпирала входную дверь, в коридоре появился ее муж.

— Куда это ты? — тихо, чтобы не слышала ученица, спросил он.

Она не ответила, даже не обернулась. Рванула заедавший в замке ключ, распахнула дверь и выскочила на лестницу. Михаил последовал за ней, спиной чувствуя сверлящий взгляд хозяина. «Практически разбил семью». — Эта глуповатая мысль не давала ему покоя, пока он бежал вниз по лестнице вслед за Аллой. Она замедлила шаг только на улице, обернулась к нему:

— Я вам даже спасибо не сказала…

— Да за что? — смущенно ответил он, подлаживаясь к ее неровным шагам. — Испортил вам отношения с мужем.

— Ничего вы не испортили, я должна была знать правду… Но каков! — Она пошла еще медленней. Женщина задыхалась — то ли от бега, то ли от гнева. — Да кто дал ему право скрывать такое! А я-то — какая дура… Надо было проследить, ходит ли она в этот театр! Но как бы я успела?! Я же работаю, да и все хозяйство на мне, ведь Ольга у меня не одна… Я виновата перед ней.

Последние слова она произнесла чуть слышно и внезапно остановилась. Михаил понял, что женщина сейчас заплачет, но она справилась с собой.

— Но кто же знал, — пробормотала она. — Мне казалось, что он к ней хорошо относится… У вас нет сигареты?

Он с готовностью протянул ей пачку. Алла долго не могла вытянуть сигарету — пальцы у нее дрожали, сигарета погнулась. Прикурила она тоже с трудом и без особого удовольствия. Подняла глаза, и Михаил понял — она смотрит на окна своей квартиры.

— Добросовестный, гад, — неожиданно сказала она. — Даже к окну не подойдет, пока у него урок. Кто же мог по-, думать, что он способен соврать? Дура я, дура… Отчим и есть отчим, правильно мне мама говорила!

Выбросив сигарету, Алла осмотрелась по сторонам и приняла решение:

— Пойду навстречу Милене., она должна прийти оттуда. Только бы никуда по пути не завернула — такая своевольная!

Михаил вызвался ее проводить, и Алла, по-видимому, обрадовалась. Ей явно хотелось выговориться, поведать кому-то свое горе. Ему, как журналисту, часто случалось выслушивать исповеди совершенно посторонних людей. Он привык к ним — так врач или следователь привыкает к чужим страданиям. Но эту женщину он слушал с особым вниманием. За последние дни он часто думал о ее дочерях, и ему хотелось больше знать о девочках. Особенно об Ольге.

— Она у меня от первого брака, я развелась, когда Оле было три года, — рассказывала Алла, медленно направляясь в сторону перекрестка. Михаил шел рядом, изредка поглядывая на ее заострившийся, нервный профиль. — Муж очень сильно пил, это у него в семье наследственное. Семья-то у него была совсем простая, он работал токарем, окончил ПТУ. Правда, руки у него были золотые, но что толку? Конечно, Виктор на этом фоне казался принцем.

Богом! — И она грустно усмехнулась.

Женщина рассказала, что новый муж с самого начала принял Олю как родную дочь. Через год родилась Милена. Никакой разницы между девочками не делали, если баловали — то обеих, если наказывали — им тоже доставалось поровну. Тем более что Милена в детстве хулиганила почище старшей сестры.

— А Оля лет до семи, пока в школу не пошла, даже не понимала, что Виктор ей не отец, — жалобно говорила Алла. — Только когда пришлось писать другую фамилию на тетрадке, тогда до нее дошло. Я ей все объяснила, как смогла, и мне казалось, ее это мало трогает. Родного отца она потом видела… Тот же эффект — на фоне Виктора он ей не понравился. И она всегда называла Виктора «папой».

Ну, как я могла думать, что он к ней, так отнесется? Ведь это же наплевательство! Знал, что она шляется где-то целый месяц, и молчал! И хоть бы слово, хоть бы намеком дал понять… Нас ведь в милиции Опрашивали, с нами долго разговаривали — чем Оля занималась, где бывала, с кем дружила… Он им ничего не сказал. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— А Ольга не могла отправиться в гости к своему настоящему отцу? — поинтересовался Михаил.

Алла устало отмахнулась:

— Да что вы! Следователь тоже меня спросил, я дала ему адрес, телефон… Думаете, я сама не проверила? Ее там нет и не было. Последний раз они с отцом виделись два года назад. Он ей за пять минут осточертел, так она мне и сказала.

Женщина вдруг остановилась и замахала рукой — от перекрестка им навстречу шла Милена. Она шагала, о чем-то задумавшись, размахивая ярким бирюзовым рюкзаком, который небрежно несла за одну лямку. Мать окликнула ее, девочка подняла глаза, замедлила шаги, а потом побежала им навстречу.

— Привет, — сказала она матери и кивнула Михаилу. — А куда это вы идете вместе?

— Тебя встречаем. — Мать взяла дочку под локоть и развернула:

— Мы поедем к бабушке.

— А что случилось? — строптиво вырывалась та. — Я есть хочу, а к бабушке далеко! Мам, ты что — плакала?!

Алла прикрыла глаза и нарочито весело сообщила, что у бабушки как раз готов обед, а дома ничего из продуктов не осталось, и вообще… Лучше Милене несколько дней пожить с бабушкой. Та остолбенела. Она глядела на Михаила, будто надеялась, что он ей все объяснит. Но тот молчал.

— Что-то про Олю узнали? — грубым, чужим голосом спросила девочка.

Но мать почти насильно потащила ее к автобусной остановке. Отойдя на несколько шагов, Алла обернулась и крикнула Михаилу:

— Я позвоню вам! Спасибо!

И, повернувшись к дочери, крепко обняла ее за плечи.

Михаил вернулся в лицей. Он высчитал, что спектакль только что закончился, но вряд ли актеры успели переодеться и собрать декорации. И не ошибся — красный «Москвич» Ирины все еще стоял у ограды лицея. Вскоре появилась и она сама. Увидела Михаила, удивленно подняла тонкие, аккуратно выщипанные брови. Женщина явно решила, что журналист уже ушел. За ней спешили ребята из студии.