Зачем тебе алиби… - Малышева Анна Витальевна - Страница 27

— Почему она молчала? — Это вступил Юра. — Как она стерпела?

— Растерялась, — пояснил Михаил. — Она просто не понимала, что происходит. Знаешь, вообще все нелепо вышло. И мы все молчали, тоже как оглушенные.

— Значит, он с" ней поссорился внезапно? м — встряла Анжелика. — Ведь она с ним ехала в машине столько времени до дачи, и ничего… Иначе она бы давно исчезла. Значит, его только за столом пробило?

— А что, резонно, — Саша разлил по рюмкам остатки коньяка. — Но я все равно не понимаю, как можно так обращаться с женщиной. Тем более с красивой.

— Интересно, она крашеная или нет? — Анжелика лизнула край рюмки, вздохнула. — Да, красивая, конечно. Я не ревную, не думайте. Я просто ничего не понимаю. Значит, она сюда приходила совсем не на свидание…

— Она что — еще к нему приходила? — Михаил недоверчиво глянул в ее сторону, прополоскал рот коньяком. — Не знаю, как надо себя не уважать.

Неужели после этого женщина еще может простить?

— А может, она его вовсе не простила, а пришла убить! Я же чувствую — это она! Юра, — она повернулась к соседу. — Теперь-то ты видишь, как все серьезно?! Ты обязательно должен дать показания!

— Я дам, — обреченно ответил он. — Но не думаю, что она убила…

— Ну, конечно, сейчас все мужики будут защищать красавицу! — скривилась Анжелика. — Лен, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — глухо ответила та.

— Поедем домой? — Саша сунул в карман свои сигареты, повернулся к Михаилу:

— Вы оставили бы кассету Лике, она следователю отдаст. Ценный материал.

— Юр, — обрадовалась Анжелика. — Давай, вместе к следователю пойдем! Я с кассетой, ты с показаниями?! Тут он будет просто обязан что-то сделать! Ее надо искать!

Он вяло согласился. Все заторопились. Повеселевший Михаил ушел первым, бросив на прощание косой взгляд на ноги Анжелики. За ним ушли Саша с Леной. Он поддерживал жену под руку, та была мрачна, смотрела в одну точку, забыла попрощаться с хозяйкой. Юра, обнаружив, что остался один, занервничал:

— Тогда ты завтра зайди, договоримся…

— Постой, — Анжелика загородила ему выход. — Ты меня не обманешь?

— Да нет же! Я как раз заканчиваю диплом. , — Ну, смотри. — Она отступила в сторону. — Все сделала та женщина, я уверена! Меня, правда, больше к следователю не вызывали, но все равно не легче. Живу, как на вулкане.

— Я же обещал! — Юра явно разозлился и выскользнул в приоткрытую дверь.

Оставшись одна, Анжелика вяло принялась прибираться. Составила стопкой опустевшие тарелки из-под закусок, собрала на поднос рюмки, пепельницы с окурками. Увидела забытую кем-то полупустую пачку сигарет, рассеянно вытащила одну штуку, закурила… Не вынимая сигареты изо рта, протерла столик и уже собралась нести на кухню поднос, но пришлось его поставить — дым попал в глаза. Она торопливо сунула сигарету в пепельницу, поморщилась, вытерла набежавшие слезы и вдруг остолбенела. Во рту был вкус ментола. В пепельнице тлела белая сигарета с тонким золотым ободком на фильтре. Не веря своим глазам и ощущениям, она достала сигарету, осмотрела ее, затянулась снова. Ошибки не было.

«То же самое… — пронеслось у нее в голове. То же самое!» На зеленой пачке, из которой она взяла сигарету, было написано «Данхилл». Она принялась ворошить окурки в пепельницах. Две пепельницы, пять окурков. Эти сигареты выкурили только что ее гости. Вчерашние окурки она вытряхнула в ведро этим утром. Два окурка «Мальборо» — Сашины. Лена не курила, но если бы курила, то сигареты мужа. Михаил тоже курил. Анжелика отделила в сторону окурок «ЛМ» — запомнила у Михаила красно-белую пачку. Остались два окурка.

Один — ее собственный, «Честерфилд». Другой — точно такой же, как тот, который тлел в ее пальцах — белый с золотым ободком. «Кто выкурил эту сигарету?! — соображала она. — Сигарета вроде дамская, но следов помады нет… Лена? Она не курила, я уверена. Не Саша. И не Михаил, разве только я что-то перепутала. Юра. Это он».

Она не колебалась ни минуты. Взяла полупустую пачку «Данхилла», сунула в карман ключи и вышла на лестничную площадку. Позвонила в дверь напротив. Юра при виде ее чуть зубами не скрипнул:

— Ну, что такое?! Ведь уже договорились?

— Не ты забыл? — Она показала ему сигареты.

— Я! — Он хотел забрать их, но наткнулся на сопротивление — Анжелика крепко сжимала пачку, не собираясь так просто с ней расстаться. Он удивленно спросил:

— Да ты что? Это мои, мои!

— А ты уверен? Это дамские сигареты. — Она изобразила лукавую улыбку, но в груди у нее было дрожащий холодок: «Он не понимает, что одна сигарета валялась у трупа. Он этого не знает. Он не боится».

Юра шумно выдохнул и посмотрел на нее с показной жалостью:

— Скучно тебе, да? Ну, ты займись чем-нибудь, ради бога, только оставь меня в покое Мне диплом надо заканчивать! И сигареты можешь взять себе!

И не надо сегодня приходить, не надо! Может, я у тебя еще что-то забыл?! Тогда скажи сразу, не создавай мне проблем!

— На, — она сунула ему пачку. — Я к тебе не пристаю. Но могла я спросить, почему двухметровый парень курит дамские сигареты?

— Это мамины сигареты, — он едва владел собой. — У меня кончились, я взял у нее. Все?

Дверь захлопнулась у нее перед носом. Похоже, захлопывание дверей было семейной слабостью у обитателей этой квартиры. Анжелика вернулась к себе. Первый испуг прошел, теперь она могла спокойно рассуждать. «Ну, а с чего я взяла, что всякий, кто курит „Данхилл“ с ментолом, мог убить моего мужа? — спросила она себя, усаживаясь перед экраном и перематывая кассету. — Теоретически, конечно, всякий мог убить, но сделал это кто-то один. А все остальные потребители сигарет с ментолом не виноваты. Тем более — этот верзила. А почему тем более? Да он не испугался. Хотя по моему лицу все можно было понять. Я же с ним не заигрываю! Глупо вышло… И все же… Нет, а при чем тут его мамаша? Мамаша, которая меня ненавидит, а ведь я ей ничего не сделала. Ненавидит? Ненавидит или просто боится?!»

Она не успела додумать эту потрясающую мысль. Зазвонил телефон, она взяла трубку.

— Слушаю.

— Анжелика? — спросил очень молодой, низкий женский голос.

— Да.

— Ты одна?

— В чем дело? Кто говорит? — Она встревоженно перебирала в памяти своих знакомых женского пола. Нет, ни у кого такого голоса не было.

— Тебе нужно алиби?

Тут она оцепенела. Единственная мысль, оставшаяся в голове, была о том, что, возможно, это какая-нибудь соседка по дому, которая может засвидетельствовать это алиби. Но сама Анжелика почему-то в это не поверила.

— Алло, слушай, — настойчиво повторил голос. — Скажи там, что четвертого мая с девяти до пол-одиннадцатого ты была в клубе «Ла Кантина».

Ела мясо по-мексикански, пила текилу, слушала блюз. Поняла?

— Что?!

— Там подтвердят, — в голосе появилось раздражение. — Все запомнила? «Ла Кантина», с девяти до пол-одиннадцатого.

— Кто говорит?!

В ответ продиктовали адрес клуба и повесили трубку. Анжелика послушала гудки, потом торопливо положила трубку на место — вдруг эта женщина еще перезвонит и хоть как-то объяснит свое поведение? Она ждала полчаса. Никто ей не перезвонил. "Придется обойтись без объяснений… — подумала девушка, усаживаясь в кресло и принимая любимую позу — ноги поджаты, руки обхватили согнутые колени. — Кому понадобилось устроить мне липовое алиби? Таких добрых подруг у меня нет, у меня вообще подруг нет. Кто-то пошутил?

Опасная шутка… А вдруг бы я клюнула и пошла к следователю с этой байкой? И в этой «Кантине» меня никто бы не опознал… Это могло бы мне повредить? Не знаю, дача ложных показаний… Скорее всего, следователь решил бы, что я с приветом — зачем же так нагло врать, если никто не может подтвердить вранье?!"

Она закурила, на этот раз свою сигарету, нашла пульт от телевизора, коснулась пальцем кнопки, на экране появились уже знакомые кадры — застолье, «Вольво» за оградой, Игорь, блондинка в белом пальто… Она убрала звук, чтобы ругань не отвлекала внимания, и смотрела на женщину. Красивая, растерянная, замкнутая. Запястья тонкие, но кажется, не слабые… Держится прямо, походка пружинистая, наверное, занимается каким-нибудь спортом.