Вкус убийства - Малышева Анна Витальевна - Страница 85

Фотографии Геннадия и Натальи показывали также в доме, где жила Бурханова Татьяна. Задавали вопросы: не видел ли кто этих людей вчера вечером – между девятью часами и половиной одиннадцатого?

Или когда-либо раньше? Результаты были нулевые.

Дом большой, двор проходной, рядом – рынок, народу ходит много. Никто из жильцов Геннадия и Наталью не опознал.

– Пока что можно доказать только их причастность к убийству Гурзо, да и то с трудом, – заметил Макаров, когда получил результаты опросов (это было уже поздним вечером). – Надо обязательно допросить старшего Бурханова, Вячеслава.

– Он запуган и не расколется, – ответил измученный Виталий, который никаких особенных результатов от опроса свидетелей не ждал, но все-таки рассчитывал на большее. – Эта банда запугала парня, а у него двое детей. Он может что-то сказать, только если сообщить, что Геннадий арестован.

– Ордер на арест Фахрутдинова можно получить, – заметил Макаров. – Но ведь он действовал не один. Ты сам видел его сообщника. Если брать, то брать всех. И мамашу обязательно.

Следственная группа направилась по адресу, который указал Тимошин. Но квартира, которую снимал с семьей Вячеслав Бурханов, оказалась пустой.

Виталий долго звонил в дверь, стучал, прислушивался, посылал посмотреть, нет ли света в окнах. Опросили соседей. Только одна из соседок смогла дать хоть какую-то информацию. Пожилая женщина была сильно напугана и, похоже, не очень верила, что перед ней находятся представители закона. Особенно подозрительно она посматривала на Виталия.

– А они уехали, – сухо сказала женщина.

– Куда?

Женщина с сомнением взглянула на него и еще раз попросила его документы. Прочитав все до буковки, она вздохнула:

– Да по разным местам разъехались. Лариса с детьми к родителям, а он не знаю куда.

– Когда они уехали? Давно?

– Сегодня утром. Лариса ко мне прибежала и дала ключи от квартиры. Сказала, что срочно уезжают. На ней просто лица не было.

Ключей соседка отдавать не пожелала – она все-таки отвечает за квартиру.

– Мы осмотрим все в вашем присутствии, – пообещал Виталий. – Ничего не пропадет.

Квартира хранила следы поспешного бегства.

О запланированном переезде не могло быть и речи.

Уходя отсюда, Бурхановы бросили все: постельное белье, одежду в шкафах, детские игрушки, продукты в холодильнике, зубные щетки в стакане. Щеток было четыре. Две маленькие, детские.

– Они не сказали, надолго ли уезжают? – Виталий остановился посреди разоренной комнаты. Нечаянно наступил на ночную рубашку Ларисы, наклонился, поднял ее и бросил на постель.

– Ничего не сказали… – Соседка тоже была потрясена открывшейся перед ней картиной. – Наверное, они вернутся. Ведь все побросали.

Вячеслава Бурханова нашли только поздним вечером, у его родителей. Как только раздался звонок в дверь, он заперся в ванной и долго не желал выходить. Ольга Григорьевна и Петр Михайлович уже видели Виталия и поэтому беспрекословно впустили его в дом. Теперь они держались тише воды, ниже травы. Но сын никак не желал показываться.

– Он моется, – сказала женщина, даже теперь пытаясь выгородить сына.

Но в ванной было тихо, воду там никто не открывал. Виталий прижался ухом к дверной щели и Несколько раз постучал:

– Чего ты боишься? Хотя бы покажись, и мы уйдем.

– Со мной все в порядке, – раздался глухой голос. – Оставьте меня в покое.

Но в покое его не оставили. Он сдался только тогда, когда Петр Михайлович принес долото, молоток и вызвался взломать дверь.

– Я сделаю сам, осторожно, – сказал он с дрожью в голосе, – Жалко дверь портить. Слава, лучше выйди. Тут говорят, что вся банда арестована.

За дверью было тихо. Спустя минуту запор щелкнул и дверь открылась. Славка вышел и, ни на кого не глядя, прошел в свою комнату. Когда-то он занимал ее вместе с братом. Там и теперь стояли две кровати, застеленные пледами. Один плед был в зеленую клетку, другой – в оранжевую. Слава сел на оранжевый плед и закрыл лицо ладонями.

– Он арестован? – тихо спросил парень.

Виталий сделал знак, чтобы в комнату больше никто не входил. Прикрыв дверь, он опустился на другую кровать.

– Они все арестованы, – веско сказал Виталий. – И тот, кто тебя шантажировал, тоже. Он назвался Денисом?

– Да. Вы же сами слышали.

– На самом деле его зовут Геннадий. Ты не знал его настоящего имени?

Славка покачал головой.

– Почему вы сбежали с квартиры? – Виталий достал сигареты и почти насильно заставил Славку закурить. – Успокойся.

Он пересел и теперь сидел рядом с парнем, слышал его прерывистое, сдавленное дыхание. Славка как будто боялся дышать полной грудью.

– Утром позвонила Ксения и сказала, что убили Агну. На квартире у Тани… – В горле у парня что-то булькнуло, и он на секунду замолчал. – Ксения сказала, что это была ошибка и что хотели убить Таню.

Как свидетельницу.

– Свидетельницу чего?

Слава покачал головой:

– Она не сказала. Но я ведь тоже свидетель…

Я понял, что нам пора убираться.

– Почему же ты испугался? Ведь ты ему платил за свою жизнь? Сколько денег ты ему передал?

– Он взял тысячу долларов… Ту самую. Вы же помните, как он отказался брать деньги при вас. Но потом, на другой день, позвонил и сказал, чтобы я подъехал к Петровско-Разумовскому рынку и ждал у метро. Там у меня возьмут деньги. Я приехал, ждал его. А подошел другой парень. Он спросил, как меня зовут, я ответил. Парень взял деньги и сказал, что все нормально. А потом они убили Агну, и я понял, что они не сдержат слово… Агна-то зачем им нужна?

А Танька? Я-то знаю больше, чем обе, вместе взятые.

– Других встреч они тебе не назначали?

– Нет. Но Денис еще раз мне позвонил и сказал, чтобы я срочно искал остальные две тысячи. Что я слишком затягиваю с деньгами и, наверное, хочу его обмануть.

– Твой отец приготовил для тебя тысячу долларов. Ты взял эти деньги?

Славка промолчал. Потом поднял голову и покосился на дверь:

– Я как раз хотел попросить у него денег… Когда узнал, что убили Агну. Мне было страшно. Не за себя, за детей и Ларису. Я позвонил отцу, а он сказал, что примет меня, спрячет и ручается, что со мной ничего не случится. Но Лариса с детьми пусть будет в другом месте. – И после паузы добавил:

– Они ее всегда недолюбливали.

Виталий показал ему фотографию Геннадия и попросил опознать. Славка едва взглянул на листок:

– Конечно, это он. Вы же сами его видели.

– А теперь рассказывай все. С самой первой вашей встречи.

Виталий вынул из внутреннего кармана куртки диктофон и проверил его, поставив кассету и записав несколько слов, которые потом стер. Славка ни слова не возражал. Он сидел, глядя на манипуляции с диктофоном и зябко поводя плечами. Когда Виталий сказал, что все готово и что эти показания приравниваются к допросу, Славка кивнул:

– Я понял. Послушайте, мне ничего не будет за то, что я раньше давал неверные показания?

Виталий постарался его успокоить: поскольку Славку запугивали, шантажировали, угрожали расправиться с детьми, то он за свои слова не отвечал.

Но теперь все позади. Он может говорить правду.

Славка, как ни странно, начал не с событий тридцатого августа, когда погиб его брат.

– Где-то в середине августа, – рассказывал он, – я заметил, что со Стасом творится неладное. Началось с его машины.

Братья встретились на работе у отца. Славка заскочил забрать какие-то вещи для сына, купленные Ольгой Григорьевной. Дома Славка не бывал уже давно – из-за того, что жена не любила его родителей, а те, в свою очередь, терпеть не могли Ларису. Забрав пакет с детскими вещами. Славка собирался уходить, когда Стас сказал, что должен кое с кем встретиться в городе. Он вызвался подвезти брата до метро.

По дороге Славка обратил внимание, что стекло окошка, рядом с водительским местом, треснуло. Он поинтересовался, не пытались ли ограбить или угнать машину. Стас ответил, что трещина появилась случайно. Славка не удивился. Он знал, что брат любит разъезжать по городу в нетрезвом виде. У Стаса даже вопросов не возникало, можно это делать или нельзя. И при этом он довольно редко попадал в аварии. Славка решил, что произошла очередная мелкая авария, которую и обсуждать не стоит. Он бы и не стал продолжать, но Стас заговорил с ним сам.