Тамбур - Малышева Анна Витальевна - Страница 8

Дверь все-таки была не заперта? Ключи были у девушки в руке, но отпирала ли она ими замки?

Татьяна не могла ответить.

Ключи давно уже стали для нее такой ненужной условностью, что женщина перестала о них думать.

И вот чем все это кончилось. У нее на кухне — труп.

* * *

— Это мой сосед, — истерически повторяла она, стоя на кухне. Трупа уже не было, а место, где он лежал, тщательно обвели мелом. В черное окно билась ополоумевшая метель. Женщина взглянула на часы. Половина третьего.

— Вы его опознали?

— Ну конечно! — Она сжала ладонями виски, стараясь прийти в себя. — Видела много раз.

Милиция приехала почти мгновенно — отделение, куда она позвонила, было сразу за углом. Четверо — один все снимал на видеокамеру, другой шастал по квартире, третий просто стоял и смотрел на пятно запекшейся крови. Четвертый — он показался ей главным — говорил с нею.

— Мы не общались, — нервно продолжала женщина, запахиваясь в махровый халат, который так и норовил разойтись в самых важных местах. — Но здоровались.

— " Как он тут оказался?

Женщина с яростью подняла взгляд:

— Сама хотела бы знать! Он никогда тут не бывал, я даже имени его не знала!

— Так получается — вы вообще не в курсе дела?

Она уловила что-то очень неприятное в тоне вопроса и сразу насторожилась. Это ей помогло. Впервые за весь вечер — надо сказать, идиотский вечер — в голове у нее прояснилось. И сперва она подумала о Диме.

Затем — о Маше. И потом — о ключах.

— Не в курсе, — твердо ответила Татьяна. — А вы тоже кое-чего не понимаете.

— То есть?

Следователь — а она полагала, что с ним и говорит — произнес это весьма агрессивно. Однако Татьяну это лишь ободрило. Бороться с трудностями она привыкла с детства. С тех пор как отец-алкоголик просто ради развлечения ударил ее головой о плиту в бараке, в том поселке, где они все — Таня, двое братьев, тоже спившаяся мать и, конечно же, папаша — прозябали много лет. Причем прозябали в буквальном смысле слова, поскольку дело было в Сибири. Тогда она поклялась себе в том, что достигнет успеха, и никогда в ее жизни не будет вони, нищеты, побоев.

Она вздернула подбородок:

— Что есть, то есть. Этот тамбур — особенный. Вы прошлись бы по другим квартирам.

— В чем дело?

— А в том, что я тут ни при чем. Этот человек никакого отношения ко мне не имеет.

— А как же он сюда попал?

— Это могло случиться как угодно, — Татьяна, наконец, справилась с завязками халата и больше не смотрела на меловой контур у окна. Она снова стала сильной, обеспеченной, волевой женщиной, не последним человеком в «не последней» фирме. На работе с нею считались, так почему теперь должно было быть иначе?

— Этот тамбур полон сюрпризов, — теперь уже она иронизировала, а следователь покорно слушал. — Двери не запираются. Только внешняя. Его могли убить в собственной квартире и перетащить ко мне, чтобы сделать подлость… Но в это я не верю, потому что ни с кем тесно не общалась. За что им меня ненавидеть? И все же, это первый вариант.

Теперь ее слушали все, и женщина с удовлетворением это отметила.

— Второй, — Татьяна с отвращением вспомнила о розах, которые так и лежали в комнате, на столе рядом с ее рабочим компьютером. Эти уже никому не нужные цветы ассоциировались для нее с Димой. И еще кое с кем. — Второй вариант — это мой любовник и его любовница.

Наконец-то она выговорила эти слова, которые с таким трудом сошли с губ! Следователь подался вперед, как обученная «на захват» овчарка.

— Я уже сказала, что здесь принято не запирать дверей в тамбуре, — очень спокойно, холодно продолжила Татьяна, — и я этого не делала. Разве, когда была в командировках — по работе часто нужно. Сами понимаете — нелепо оставлять квартиру нараспашку, если исчезаешь на неделю.

— Понимаю, — машинально ответил следователь.

Он все больше утрачивал свой апломб и все внимательней слушал Татьяну.

— Отлично, — уже совсем уверенно произнесла она. — А теперь пара фактов. Мой любовник имел ключи от моей квартиры.

Она чеканила слово «мой».

— Я дала ему ключи, поскольку иногда он мог явиться сюда, на свидание, чуть раньше, чем я вырвусь с работы.

«И потому, что верила ему, хотела создать семью. Он сказал, что с женой все кончено!»

— Сами понимаете, я не хотела, чтобы он торчал под окнами в машине.

— Так у него…

— У моего любовника? — Резко обернулась женщина. — Давайте уж не будем церемониться. В моей квартире труп, и я хочу, чтобы все было предельно ясно.

У него были ключи. Вот его визитка.

Визитку — ту самую, которую он преподнес ей в первый день знакомства, женщина отдала без малейших колебаний.

— Тут его полное имя, телефон, должность, адрес фирмы.

«Вот тебе! Получай!»

— Еще один факт, — она с трудом перевела дыхание. — У него была любовница. Еще одна, кроме меня.

«И ты получишь по заслугам, соплячка!»

— И он сделал дубликаты ключей для нее. Когда я была в командировках, Дима с ней встречался тут. Кое-что проясняется?!

«Сволочи. Ненавижу вас!»

— То что дубликаты были, я поняла сегодня вечером. Дело в том… — Ее глаза горели яростным, лихорадочным огнем. — Что эта девица…

«Надо было выразиться вежливее, а то они подумают, я что-то против нее имею!»

— Она ворвалась в мою квартиру с ключами в руках. Они а комнате. Я вам отдам.

Мужчины молчали. Было видно, что их ошеломило данное расположение сил, как даже самого опытного шахматиста может сбить с толку поведение соперника.

Татьяна сдавала им всю свою личную жизнь, не моргнув глазом. Она была вне себя.

— Другие ключи остались у него, — продолжала она. — Собственно, плевать. Я все равно поменяю замки, после того как мне подкинули труп. А то завтра будет еще два!

«Возьми себя в руки!»

— Так вот, — уже спокойнее продолжала она, — убить моего соседа мог кто-то из них. И перенести труп ко мне — тоже. Я не помню — понимаете — не помню, открыла ли я ему дверь, когда он явился на свидание!

Или не запирала по привычке? Или заперла, а он сам открыл? Уже после того, как по каким-то своим личным причинам убил моего соседа и притащил его ко мне? Я ведь после работы… Он мог тут побывать, а потом изобразить, будто пришел впервые за вечер. Я ведь в кухню не входила! Ничего не помню, а вот что в кухню не входила… За это ручаюсь. А может, та девица, пока мы с ним были в постели, все и провернула? Я бы и не услышала! Разве я знаю?!

— Ну, вы уж… — начал было следователь, но женщина его оборвала. Ей уже было море по колено.

— Кто тут расследует — вы или я?! Они могли это сделать! У обоих были ключи от тамбура, от моей квартиры, оба меня ненавидели! Он — потому, что у него, кроме меня, была она! И еще — он был мне должен крупную сумму! Почему бы не подставить кредитора?! — Татьяна яростно обвела взглядом слушателей. Те онемели. — А она — она могла знать, что он ее обманывает! Может, они разыграли комедию? Да в конце концов, комедия и есть!

И тут она не совладала с собой и разрыдалась, уронив руки на стол и спрятав в ладонях лицо.

Эта ночь была длинной. Длиннее всех ночей в ее жизни. И когда уже перед рассветом Татьяна поднялась со стула, когда из ее квартиры исчезли посторонние, она ошеломленно осмотрелась по сторонам… И впервые задала себе вопрос. «А может, лучше бы папаша прикончил меня в тот раз, приложив головой о чугунную плиту, которую мы топили ворованными с лесоповала дровами? Кругом-то жили одни зеки. Стесняться перед ними не приходилось».

— О, Боже мой, — женщина, называющая себя по телефону «Галиной», энергично растерла виски. — Как болит голова! Ну, в бой!

И сняла трубку.

— Мне не с кем поговорить.

Этот безликий, бесполый голос был ей уже знаком.

Этот человек звонил около полуночи. До или после? Она не помнила. Но голос звучал точно так же — будто его обладатель сознательно стер из него все приметы. Галина бесшумно вздохнула: «Еще один постоянный клиент навязался». Таких было немало — алкоголики, психически неуравновешенные люди, одинокие женщины и мужчины… И еще вот этот. Или эта? Хуже не бывает — такие стараются стать членом твоей семьи. А вот этого и не хотелось бы. По работе полагается быть с ними милыми, вежливыми, кроткими. Помочь. А они садятся тебе на шею.