Тамбур - Малышева Анна Витальевна - Страница 71

— Постой, — Маша суетилась, стаскивая с гостьи куртку, — тебе надо одеться потеплее и сейчас же лечь в постель. Нет, сперва примешь ванну!

— Хорошо бы, — девочка явственно щелкала зубами. Маша поняла, что именно этот звук и сопровождал их телефонный разговор. — Меня не заметят?

— Ты же запрешься. Подумают, что ванну принимаю я. Нет! — спохватилась она. — Я запрусь с тобой.

Вдруг они со мной заговорят… Ты же не сможешь ответить!

— А кот?

— Родители его от Вассы не отличат, еще и в потемках.

— Они не подерутся?

— Ты же говорила, что кот старый!

Маша побежала набирать ванну. Насчет шума воды она совершенно не беспокоилась — не было случая, чтобы родители проснулись от того, что ей вздумалось выкупаться ночью. Вместо пены она налила в воду эвкалиптовое масло — от простуды лучше не придумаешь.

«Пусть залезет и лежит минут двадцать, потом уложу ее спать в свою постель. Сама подремлю в кресле, все равно — какой там сон! А тапки у нее все в снегу, на полу остались лужи. Что случилось? Она не похожа на сумасшедшую, чтобы взять да свалить из дома в таком виде и в такую погоду! Прямо как беженка какая-то! Из всего имущества один кот уцелел. Нет, она не ушла из дома, она сбежала! Будто спасалась от кого-то!»

Однако с такой заботой приготовленная ванная не пригодилась. Когда Маша вошла в комнату, девочка уже спала, неловко упав на кровать — почти поперек. Босые ноги не доставали до пола. Маша нахмурилась, но решила, что будить ее не стоит — пусть отлежится. Натянула ей на ноги свои носки из ангорской шерсти, положила девочку ровнее, закутала в одеяло. Призадумавшись, набросила ей на ноги еще и плед. Непрошенная гостья дышала почти неслышно, не ворочалась и ничему не сопротивлялась. Откуда-то образовался ее кот. Он даже не взглянул на Машу, а сразу вспрыгнул на постель. Покопавшись, забился под одеяло. Маша перевела дух: «С котом еще теплее. Я бы дала ей аспирину… А будь она старше — то и водки, у нас есть. Не догадалась ей ноги растереть — дура! Или горчичники приклеить под носки? Ну ладно, она спит, лучше не трогать. Молодой организм, справится. Я сама как-то в школе потеряла шапку и вернулась домой в двадцатиградусный мороз. Сорок минут шла — автобуса не было. И ничего — даже не чихнула».

Она спустила воду а ванне, резко пропахшей эвкалиптовым маслом, умылась перед сном, расчесала и заплела на ночь косу. Подкралась к родительской комнате, прислушалась. Спят. На миг ей стало стыдно, что она, в двадцать-то три года, все еще боится отцовского гнева, но Маша тут же сказала себе, что в данном случае поступила разумно. Незачем было подставлять замерзшую девчонку. Ведь ее допрашивали бы до утра, а она на ногах не держалась.

Маша устроилась в кресле, набросив на колени махровый халат — больше укрыться было нечем. Кошка не пришла — скорее всего, спала в кухне на батарее и ни о чем не подозревала. Это было и к лучшему — встреча двух особей этой породы могла привести к таким оглушительным приветствиям… Девушка закрыла глаза.

Разбудил ее не будильник, да ему я рано было издавать какие-то звуки около пяти утра. Маша открыла глаза от того, что ее энергично, если не сказать — грубо, трясли за плечо. Она вскочила, с колен упал халат и заспанная кошка. Видно, ночью та прокралась в комнату, захотела в постель, но удивившись наличием гостьи, все-таки предпочла хозяйку, уснувшую в кресле.

— Мама… — пробормотала девушка и взглянула на постель. Светлана все еще спала. Она даже не изменила позы. Признаков кота не замечалось, скорее всего, тот прятался под одеялом. — Я сейчас все объясню…

— Через десять минут проснется отец! — прошипела женщина, отгоняя ногой ласкавшуюся кошку. — Как сюда попала эта девочка?!

— Мам, когда он уедет, я тебе расскажу, — Маша окончательно пришла в себя. Она стряхнула с глаз спутанную челку и растерла лицо ладонями. — Не говори ему. Это моя знакомая.

— Да что же это? Она ночью вошла, что ли?

В соседней комнате раздался кашель — это вставал отец. Женщина примолкли. Обе одновременно посмотрели на дверь, и Маша поняла, что мать в очередной раз согласна ее прикрыть. Впрочем, так бывало всегда.

— Я иду готовить завтрак, — шепотом сказала мать. — А ты не высовывайся. Ну, если ты опять во что-то ввязалась!

И в последний раз окинув взглядом спящую девочку, вышла. Дверь она аккуратно прикрыла, но Маша слышала, как отец, тяжело ступая, идет в ванну. Утренний семейный ритуал она знала наизусть — в нем никогда ничего не менялось. За исключением этого дня. Этой девочки, чьей фамилии она даже не знала.

Маша склонилась над постелью. Светлана дышала прерывисто и неровно и не разделала попытку шевельнуться. Под одеялом набух бугор — это заворочался кот, пригревшийся под мышкой у хозяйки.

«Но почему она позвонила именно мне? Я дала ей свой телефон на обрывке пачки от сигарет и забыла об этом. Думала, что и девчонка забудет меня. Ее глаза в тот вечер… Она как будто просила о помощи и вот — попросила опять!»

Светлана слабо пошевелилась и издала хриплый глубокий вздох. Из-под одеяла вылез недовольный кот и тут же узрел кошку той же породы — та терлась возле хозяйки. Кошка попятилась. Кот стоял неподвижно, приподняв переднюю лапу и не решаясь ни умыться, ни сделать шаг.

— Васса! — тихонько произнесла девушка и сделала попытку удержать любимицу. Но было поздно Кошка, зловеще пригнувшись, уже пошла к постели.

Легко вспрыгнув на край, она потянула морду к коту.

Тот обрадовался — сел и издал какой-то короткий звук. Кошка обнюхивала кота, тот, щурясь, блаженствовал. И вдруг, усыпив бдительность противника, из-за которого ей пришлось провести ночь в кресле, Васса заорала прямо ему в ухо, да так ужасно, что несчастный беженец подскочил на всех четырех лапах и забился чуть не под подушку.

— Да что там у нее? — глухо раздался из кухни отцовский голос. — Опять гульба?

— Васса, девочка… — уговаривала Маша, но кошка упорно шла в бой. Она была в ярости, а Пусик окончательно оробел. Кошка махала лапой у него перед мордой, шипела и так страшно подвывала, что испугалась даже ее хозяйка. :

— Мать, иди посмотри, что там, — услышала она через дверь. Отец как раз проходил мимо ее комнаты — шел к себе, одеваться. — Она же глаза девчонке выцарапает.

— Сейчас, — послушно откликнулась мать, следуя за ним. — Только ничего она не выцарапает. Наверное, мало мы ей капель да вали от гульбы…

Родители притихли. Минут через пятнадцать хлопнула входная дверь, еще через пять во дворе заработал знакомый мотор. Маша узнавала этот звук даже сквозь предутренний сон. Отец уехал. Было ровно шесть.

— Ну а теперь… — ворвалась мать, — давай, объясняйся! Что это за девочка? Откуда?

— Тише, она спит… — Маша взяла на руки кошку, которая по-прежнему продолжала стонать заунывным, прямо-таки загробным голосом. — Я знаю немногим больше тебя. Мы познакомились случайно, где-то неделю назад, в переходе метро. Вчера вечером она позвонила и попросила ее приютить.

— И ты согласилась?! — в ужасе воскликнула мать, даже не думая понижать голоса. Когда уезжал муж, она всегда говорила громко. Казалось, у нее были разные голоса на разные случаи жизни. — Она сбежала из дому? Она бездомная?

— Я ничего не… — начала было Маша, но тут же смолкла — девочка надрывно раскашлялась. Ее голова со спутанными волосами приподнялась было с подушки, но тут же бессильно упала, как цветок на сломанном стебле. Глаза приоткрылись. Они лихорадочно блестели и, казалось, не различали фигур, стоявших перед нею.

Женщина склонилась над постелью:

— Да она еще и больна!

— Неудивительно. Сбежала из дома в тапочках.

— В тапочках?! — Мать взглянула на два мокрых матерчатых комка, валявшихся возле кровати. — Да что с нею случилось?!

— Боюсь, она сильно простыла… — растерянно произнесла Маша. Ей пора было собираться на работу.

В ее постели лежала девочка, с которой она была едва знакома. Под подушку забился и вовсе незнакомый перепуганный кот. Мать была в недоумении. А отец? Что скажет отец, приехав с работы?!