Страх перед страхом - Малышева Анна Витальевна - Страница 72

– Что тут случилось? – нетвердо повторила Татьяна. У нее было такое ощущение, что все разом сошли с ума, и она одна может навести тут хоть какую-нибудь ясность.

– Он хотел меня убить! – визгливо крикнула девушка, отпуская наконец материнские плечи, за которые до этого так упорно цеплялась.

Она решительно вошла в комнату и остановилась перед парнем.

– Скажешь, нет?! Посмотри, что ты со мной сделал?!

Она поднесла руки к лицу. Татьяна заметила, что щеки у нее действительно порозовели и припухли. Синяков еще не было, но через несколько часов девушка должна будет выглядеть, как обычно, поскольку синяки уже стали для нее обычным делом. Также Татьяна отметила разорванную у нее на плече блузку, отлетевшие пуговицы… А больше – ничего.

Зато парень выглядел поистине жалостно. Даже если допустить, что в основном его помял отец Жени, то и она сама тоже внесла немалый вклад. Татьяна недоуменно посмотрела на девушку:

– Но и ты его отделала…

– Ты мне чуть глаз не выдрала, – глухо сказал он, оглядываясь по сторонам, будто в поисках защиты.

Никакой защиты он не нашел, зато углядел стул. Опустился на него, достал из кармана рубашки мятую пачку сигарет и жадно закурил.

– Слушайте меня! – вещала Женя, все больше зажигаясь каким-то странным воодушевлением – почти торжествующим. – Он сюда ворвался и стал мне угрожать! Говорил, что, если я что-нибудь кому-нибудь расскажу, он меня прикончит!

– Врешь, – без энтузиазма бросил он.

– Ах вру? Зачем же ты сюда явился?

– А куда мне было идти? – бросил парень, поднимая на нее окровавленное лицо. – Все ты врешь. Ничего я тебе не угрожал, ты первая мне в лицо вцепилась.

И, обращаясь уже ко всем присутствующим, он заявил, что не мог ждать, когда эта дура (при этом слове отец Жени потемнел лицом) лишит его зрения! А насчет угроз – это вранье от начала и до конца. Он просто хотел тут переночевать. Имеет он право переночевать в квартире родного брата?!

Татьяна ахнула:

– Так ты – Василий?!

Все уставились на нее. Этого парня все видели впервые, имени его никто из присутствующих не слышал. А Женя насторожилась – женщина сразу это отметила. Даже ее боевой задор как-то поутих. Зато парень обрадовался, будто встретил друга:

– Ну да, ну да! Петя – мой старший брат. Он сейчас лег в больницу, а я… Ну, мне ночевать было негде, я и пришел сюда. А она мне говорит – катись! Я сказал, что все равно тут заночую, не спать же мне под забором. И чтобы сама катилась! А она взяла да кинула в меня стулом. Стулом, приколитесь?..

Парень так разволновался, что говорил практически без остановки, обращаясь к одной Татьяне. Остальных он старался не видеть. А женщина, разглядывая его лицо, теперь понимала, откуда знает эти черты. Она уже видела их – на снимке, который приносила Дуня. Там были сняты Леонид, его компаньон по бизнесу, этот самый Василий, и бывшая невеста Леонида Ольга.

– Чего это я пойду из собственной квартиры? – презрительно спросила Женя. – Интересно! Я тут вообще-то живу!

– Это не твоя квартира! – рявкнул парень. – Ты не замужем за ним, и ни фига это не твоя квартира! Знаю я, чего ты так за него замуж рвалась! Хотела жилье зацапать! Хрен тебе, поняла?! Ты вообще не имеешь права тут жить!

– Ну тогда и ты тоже! – бросила Женя, презрительно кривя губы. – И нечего сюда лезть, придурок несчастный!

– Вот погоди, мать придет и выкинет тебя отсюда, – пообещал Василий, постепенно успокаиваясь. Он раздавил окурок о подошву и опять обратился к Татьяне: – А вы знаете меня, что ли? Я вас – нет.

– Я мать Иры, – каким-то замороженным голосом ответила та. – Если вы брат Петра, возможно, вы ее знали.

– Я ее не знал, – быстро откликнулся парень.

И тут девушка, будто с цепи сорвавшись, накинулась на него:

– Врешь!

Она сделала попытку ударить парня, но тот быстро уклонился, и она едва удержалась на ногах.

– Уберите от меня эту дуру! – буквально завизжал он. – Видеть ее не могу! Все из-за нее!

– Заткнись!

Может быть, родители уже слышали от своей дочери крепкие выражения. Вероятнее всего – да. Потому что, когда она принялась осыпать парня самыми отборными ругательствами, они не слишком удивились. Татьяна – тоже. Она давно привыкла к мысли, как обманчива внешность нежной страдалицы, которой была награждена от природы Женя. Зато Алина ужасно удивилась. Она давно положила гаечный ключ в карман своего халата и внимательно прислушивалась к происходящему.

– Вот это девочка! – почти с восхищением шепнула она Татьяне. – Как она его честит… Не понимаю, что же тут случилось? Это квартира его брата, а она его отсюда выпихивала? Интересно…

– Я сама не понимаю, – шепотом откликнулась Татьяна. – Одно скажу – парень пострадал куда больше. И если бы кто кого убил – так это она его.

Но родители Жени были другого мнения. Отец, утративший боевой задор, присел на диван и теперь только морщился, слушая ругательства, которые изрыгал нежный рот его дочери. Зато мать опять впала в истерику. Она потребовала, чтобы дочь заткнулась, и в ее голосе прозвучала властность – совсем прежняя. Женя посмотрела на нее отсутствующими, будто пьяными глазами, но все-таки замолчала.

– Короче, где Петр? – вся дрожа, спросила женщина. – Этого парня я не знаю. Я хочу видеть Петра.

– Он в больнице, тебе же сказали, – бросила дочь. Она как будто забыла, что несколько минут назад рыдала у матери на плече, и заговорила в прежнем тоне: – Хочешь его увидеть – ступай туда. А еще лучше ему быть в тюрьме. И он там будет.

– Как это, интересно? – откликнулся Василий. – Ты его туда засадишь, что ли?

– А хоть бы и я, – отрезала та и выпрямилась. – Слушайте, вызывайте-ка милицию. Надоело мне это все. Не хотите? – Она оглядела бледные лица и мотнула головой, будто отгоняя муху: – Ну ладно, я сама позвоню.

И отправилась в прихожую, к телефону. Ее никто не останавливал. Только Василий сделал попытку встать со стула, но тут же сел обратно. Видно, решил, что против такого войска ему не выстоять и Женю все равно не остановить. Все собравшиеся прислушивались к резкому, уверенному голосу девушки, которая требовала по телефону, чтобы прислали наряд милиции. Да, по такому-то адресу. Что случилось? Разбойное нападение. Именно так. Нет, она не преувеличивает… Жертв нет, но ее сильно избили. Слава богу, успели помочь соседи…

– И мои родители, – добавила она, скосив глаза на дверь.

Милиция приехала через полчаса. Все это время Татьяна просидела на кухне в одиночестве. Все остальные остались в комнате – караулить Василия. Хотя охранять парня не было никакого смысла – тот, похоже, совершенно потерял представление о происходящем и впадал то в отчаяние, то в какую-то вялую агрессию. И тогда он клялся, что раз вызвали милицию, то пусть Женька особо не радуется – ему тоже есть что рассказать.

Девушка в ответ на это только смеялась – пронзительным, истеричным смехом. Она была очень возбуждена и не отвечала ни какие расспросы родителей. Те, немного остыв, стали приставать к ней с просьбами – объяснить все-таки, что здесь происходило и зачем было вызывать милицию? Особенно недоумевал отец. Вероятно, он впервые оценил, как жестоко избил парня, и немного опасался, что ему самому придется кое за что отвечать. Но Женя стояла на своем – она все расскажет только в присутствии милиционеров. Но сперва упечет этого типа за решетку!

Ее палец обвинительно вытягивался в сторону Василия, а тот мотал головой и вяло отвечал, что тоже все расскажет.

У Татьяны разболелась голова. Она перенервничала и решила уединиться. К ней только раз заглянула Алина. Она тоже была возбуждена, но чувствовала себя великолепно. Женщина радостным шепотом поведала, что теперь этому притону пришел конец.

– Не понимаю, что с Женькой, но она сейчас сказала, что Петра уж тут точно не будет, – торжествующе заявила Алина. – Сказала – сидеть ему и сидеть! А он-то в основном воду и мутил. Юля говорит – наконец Женя взялась за ум, решила избавиться от этого проклятого типа… Видели бы вы ее! Она так счастлива! То плачет, то смеется!