Страх перед страхом - Малышева Анна Витальевна - Страница 67

– Это что, …? Петр, ты, что ли?

– Эта сука, – громко ответил тот, – мне все кости поломала. Ты ее не отпускай, держи!

Дуня инстинктивно отступила, хотя милиционер вовсе не собирался ее «держать». Он стоял, с каким-то отстраненным интересом разглядывая извивающегося на лестничной площадке парня. Тот делал попытку за попыткой подняться на ноги и каждый раз опускался на пол. Наконец с истеричными нотками в голосе Петр потребовал, чтобы ему, черт побери, помогли попасть в свою комнату и немедленно вызвали «скорую».

– Ты надрался, что ли? – дружелюбно и почти весело спросил сосед.

– Да говорю, она мне все кости…

Сосед наконец посмотрел на Дуню. Потом – опять себе под ноги. Петр уже переваливался через порог. На ноги ему так и не удалось встать, и он двигался в какой-то странной позе – на боку, ползком, волоча вытянутую ногу.

– Она тебе кости переломала? – присвистнул сосед. – Она – тебе? Слушай, ползи к себе и проспись. Ключи-то есть? А если наблюешь в коридоре, я тебе точно кости переломаю!

И отправился к себе, массируя отвисающий под майкой живот и громко позевывая на ходу, – как человек, заслуживший свой отдых и полноценный сон.

Дуня отбежала еще дальше от двери. Теперь она была под ненадежной защитой Анны Петровны – та приоткрыла дверь своей комнаты и готовилась туда юркнуть в случае опасности. Дуня встала на самом пороге ее комнаты – как-никак, а она всегда успеет спрятаться у старушки…

Но Петр находился далеко не в боевой форме. Он стонал, лицо побледнело, и было видно, что парня мучает настоящая, а не выдуманная боль.

– Петя, что с тобой? – пискнула старушка.

– Вы, блин, тетя Аня, лучше бы «скорую» вызвали! – рявкнул он, поворачивая голову в их сторону. – Чего смотрите? Я себе все на свете сломал!

– Да как?

– С чердака свалился!

И тут Дуня неожиданно услышала свой заливистый смех. Она хохотала так, будто ничего смешнее с нею никогда не происходило, и упустить такой случай посмеяться просто нельзя. Старуха изумленно глянула на нее и даже отступила на шаг, в глубь комнаты. А Петр окончательно побелел от злости.

– Тебя, сука, я еще достану! – пообещал он.

– Я тебя достану первая! – все еще смеясь, откликнулась она. – Куда ж ты уползешь, такой!

И, легко перепрыгнув через его распластанное на полу тело, она выскочила на лестницу. Ей вслед понесся прямо-таки звериный протестующий вой – но это ее уже ничуть не смущало. Путь вниз был свободен.

Вылетев до двор, девушка в нерешительности заметалась. Она не знала, что ей предпринять. Бежать отсюда как можно скорее? Да к чему? Он ее не догонит, а больше она никого всерьез не интересует. Торопиться некуда, нужно взять себя в руки. Сумка, по счастью, уцелела и все еще висела у нее на плече. Она достала оттуда записную книжку и направилась к выходу из этого сумрачного двора-колодца.

На улице, ближе к остановке, девушка нашла исправный таксофон. Набрала номер Врачей. Ответила ей незнакомая старушка, голос у нее был дрожащий и перепуганный. Видно, происходящие в квартире события глубоко потрясли престарелую мать милиционера. Дуня попросила Анну Петровну.

– Как, опять ты? – неприветливо переспросила та, узнав, кто звонит. – Дуня, что ж ты с ним сделала? Парня-то жалко! Он лежит на полу и не встает, плачет, как маленький…

– Анна Петровна, вы мне скажите только одно – к вам милиция приходила? То есть не к вам, а к Врачам? Говорил с ними кто-нибудь?

– Что?! – изумилась старуха.

– Следователь был у них? Следователь, говорю? – крикнула Дуня. – Помните, я вас спрашивала – видели вы такую маленькую темненькую девушку, она приходила к Людмиле четвертого мая? Так вот, должен был прийти милиционер насчет нее!

– Ой, да не видела я, не знаю, – залепетала вконец запутавшаяся старуха. – Никакой милиции не видела.

Дуня хотела было упрекнуть ее за то, что она все-таки проболталась Людмиле про истинную цель ее посещения, но не стала этого делать – старуха была уже насмерть перепугана, и, в конце концов, какой с нее спрос? Анна Петровна жалобно продолжала:

– И что мне теперь с ним делать, что мне делать с ним? Я ведь его с детства знала! А сейчас лежит и ревет, как маленький… Димка спать лег, сказал, разбудим еще раз – убьет… Мать его только ахает… А Врачей никого дома нет, их сейчас почти тут не бывает. Людмила на работе, вышла после больничного, Вася просто исчез. Ни на крыше его нет, нигде… Чего Петя сюда пришел – не понимаю, его давно тут не было… Господи боже мой!

– Вася исчез? – цепко переспросила девушка. – Давно?

– Да его дня три уже нигде нет.

Дуня быстро прикинула в уме. Дня три… Значит, милиция все-таки ими заинтересовалась. Скорее всего. Три дня назад она как раз сообщила следователю, кто видел Нелли в последний раз.

– Спасибо, – крикнула она в трубку. – И знаете что? «Скорую» вы, конечно, вызовите. Неизвестно, что с ним, с Петром… А вот сами держитесь от него подальше!

Она дала отбой и набрала другой номер. Попросила к телефону мать Нелли. Трубку взял ее отец – он уже вышел из больницы. Мужчина отвечал ей слабым, безжизненным голосом и даже не спросил, кто звонит, по какому поводу. Было ясно, что там давно потеряли всякую надежду.

– Это Дуня, – сказала девушка, когда трубку взяла мать подруги. – Дайте мне, пожалуйста, телефон следователя, который ведет дело.

– Зачем тебе? – откликнулась та. Но надежда, которая прежде так мучила Дуню, в ее голосе тоже уже не звучала. Скорее – тень надежды, почти безличный интерес. – Что-то узнала?

– Мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста! – убежденно повторила Дуня.

Она записала продиктованный номер поперек своей ладони – как записывала в школе формулы, которые не успела выучить к важной контрольной, а нужных шпаргалок не заготовила.

Девушка никогда не думала, что ночь может растянуться так надолго, – показалось, что прошла целая вечность, пока свет забелел в ее окне.

В квартире было тихо. Упоительная тишина. В ней не было ничего угрожающего и тревожного. Стоило переступить порог своей комнаты – и она услышит из-за другой двери с темными стеклами сонное дыхание своих родителей. Те, похоже, решили, что дочь окончательно к ним перебралась, и вчера вечером, когда Дуня вернулась домой, даже завели речь о том, что неплохо бы сдать квартиру, которую она оставила.

Но девушка ответила уклончивым отказом. Она просила повременить. Сейчас – да. Сейчас ей хочется пожить с ними. Она соскучилась. А потом, возможно, она опять захочет жить одна. Родители настолько привыкли потакать ее желаниям, что даже не стали продолжать разговор на эту тему. А девушка отвечала им, почти не прислушиваясь к своим словам. Ее мысли были заняты совсем другим…

…Оказавшись перед таксофоном, она сразу попыталась дозвониться следователю, который вел дело об исчезновении Нелли. Но с первой попытки это у нее не вышло. Номер был занят, а другого телефона у нее не было. Дуня прошлась перед остановкой троллейбуса, рассмотрела газеты в киоске, купила себе банку пива и с отвращением ее ополовинила. Пива ей вовсе не хотелось, но она испытывала жажду и вместе с тем потребность как-то встряхнуться. Болела голова, во рту стоял горький вкус. Дуня решила, что это могут быть последствия того, что она надышалась слезоточивым газом. А может, просто нервная реакция – у нее до сих пор дрожали руки…

В очередной раз подойдя к телефону-автомату, она украдкой выбросила в мусорную урну баллончик, который все еще лежал у нее в сумке. Туда же кинула и колпачок от него – тот закатился в самый угол, пришлось поискать. Она с дрожью вспомнила, как отчаянно пыталась нащупать свое единственное оружие в тот страшный миг, на краю крыши… Но теперь оно могло ей только навредить. Все! Пусть Петр попробует доказать, что она в него чем-то выстрелила. «А если и докажет, то пускай! – зло решила она. – Я имела право защищаться. Что мне оставалось делать, в конце концов? Ждать, пока эта мразь сбросит меня с крыши, как…»