Разбитые маски - Малышева Анна Витальевна - Страница 74

«Уйди!» – мысленно попросила его женщина, и он послушался. Но через минуту дверь открылась снова На этот раз картонный силуэт был меньше и уже в плечах. У него был пронзительный голос подростка.

– Тетя Оля! Я же совсем забыла, та толстая баба просила вам кое-что передать.

И так как Ольга не проявила признаков жизни, Таня обошлась без дальнейших пояснений. Она взмахнула рукой, что-то мелькнуло, звякнуло, и женщина подскочила на постели. Торопливо включив свет, она увидела на простыне связку ключей. Ключи когда-то принадлежали ее мужу, в этом не могло быть сомнений, она узнала и брелок с подсветкой, и лишний ключ, висевший на кольце. Этот ключ был от старого, давно замененного замка. Виталий оставил его, должно быть, в память о родителях.

В первую минуту Ольга ничего не поняла. Она бессмысленно вертела в руке ключи, то и дело переводя взгляд на девочку. И вдруг обрела и память, и голос.

– Кто тебе это дал?!

– Ну та здоровая баба в шляпке с вуалью, Камилла! Она сказала, что нашла ключи накануне похорон.

– Она ничего не просила передать на словах?

– Ничего. А откуда ключи? От вашей квартиры, что ли?

– Позови сюда дядю Илью, – приказала Ольга таким тоном, что Таня даже извинилась и моментально исчезла.

Ольга встала и пригладила волосы. Надела халат. «Да, халат. Как же быть с халатом?» Ключи она сжимала в ладони так, что причиняла себе боль. Когда вошел удивленный Илья, она молча протянула ему руку.

– Что это? – еще больше озадачился он. – Я как раз собирался принять душ…

– Это передала мне твоя подруга.

– Камилла? – Он осторожно взял ключи и рассмотрел их. – Это не мои, то есть не твои… Я хочу сказать…

– Это ключи Виталия, – отрезала она. – Дай мне ее телефон.

– Стоит ли? – усомнился Илья. Он явно растерялся. – Так поздно, у нее дети спят…

– Дай мне ее номер или я не знаю, что сделаю!

Несмотря на поздний час, Камилла еще не спала. Голос у нее был спокойный и вполне приветливый. Узнав Ольгу, она прежде всего осведомилась, получила ли та передачу.

– Получила. Кажется, вы любите задавать людям загадки? – резко заметила Ольга. – Что это значит? Он отдал вам ключи от дома?

– Вовсе нет, – обиделась Камилла. – Ключи мне передала подруга. Вы ее не знаете, да вы, впрочем, не знаете многого… Короче говоря, это та риелторша, которая помогла нам с ним найти квартиру на окраине.

– А откуда у нее наши ключи?

История, которую поведала Камилла, была проста и вместе с тем загадочна. Оказалось, что ее подруга, добровольно во всем признавшаяся следователю, впала в панику по поводу своего незаконного предпринимательства. Стремясь себя обезопасить на случай преследований, она решила разобрать все документы. У нее был целый ящик с адресами, списками, телефонами. И в том числе с ключами. Многие знакомые, уезжая на длительный срок, оставляли ей ключи, а также предоставляли право воспользоваться ими, чтобы сдать квартиру в их отсутствие. На всех таких связках аккуратная риелторша прикрепляла бирки с адресами. И только на одной ничего не было. Сперва женщина решила, что табличка затерялась, но ничего не обнаружила. Тогда она постепенно стала кое-что припоминать.

– Вспомнила, что нашла эту связку давным-давно, еще зимой, и тогда задумалась, кому она принадлежит, потому что бирки не было. А она в то время много пила, больше обычного. – Камилла хохотнула. – Значит, вполне могла что-то проворонить. Так что решила спрятать эти ключи подальше и ждать, когда объявится хозяин.

– А как она догадалась, что они мои?

– Она ни о чем не догадывалась. Просто теперь, когда стала сопоставлять факты, поняла, что нашла ключи примерно в то время, когда у нее в гостях побывали мы с Витей. Ну и позвонила мне. Спросила, не теряла ли я, часом, ключей. А догадалась обо всем уже я сама.

Как-то весной Виталий, оказавшийся совершенно неподготовленным к перемене погоды, пожаловался ей, что не сможет попасть в свою квартиру, чтобы взять вещи. У него-де куда-то пропали ключи, и он понятия не имеет, что делать.

– Кое-какие вещи мы ему купили, – грустно сказала Камилла. Эти воспоминания явно не доставляли ей особой радости. – А встретиться с тобой он наотрез отказывался, хотя я его не держала… Веришь?

– Верю, – ответила Ольга, сжимая в руке связку.

– Это было для него чем-то вроде символа – раз пропали ключи, то кончилась старая жизнь. Но я-то думаю, что он просто выронил их в гостях, как это бывает, когда человек выпьет. Я встретилась с подружкой и забрала у нее ключи. Та радовалась, что сбыла с рук хоть одну проблему. Думаю, теперь за нее возьмутся налоговики… Оля, почему это для тебя так важно?

Ольга ответила, что как-нибудь обязательно перезвонит, и первая повесила трубку. Подошла к двери, прикрыла ее плотнее, хотя никто не подслушивал. Да и подслушать было нечего, разве что ее мысли. Они шли вразброд.

"Значит, он не мог украсть мой пояс. Он не мог даже забрать свои летние вещи! У него попросту не было ключей, и ему настолько не хотелось сюда возвращаться, что он объявил их потерю каким-то дурацким символом. Узнаю Витю, ему всегда было нужно как-то оправдывать свои страхи!

Нет, он никак не мог тут побывать ни пятнадцатого, ни шестнадцатого. Не мог достать с антресолей мой халат. Да он вообще не стал бы заручаться какой-то уликой против меня, потому что шестнадцатого еще понятия не имел о том, что я живу с его другом! За что еще он стал бы мстить?! Он узнал о нашей связи только на другой день, а до этого из нас двоих виновен был только он один!

Не было у него ключей, все оказалось правдой, а если бы он мог сбежать от меня в тот вечер, когда я его пыталась проверить, он бы сбежал! И не стал бы привлекать к делу ни сестру, ни племянника, который, кстати, теперь смотрит на меня волком. Небось думает, что я довела его дядю до самоубийства. Шайка улиток!"

И хотя возникшая перед ней на мгновение картина – улитки-взломщики – была забавной, Ольга даже не улыбнулась. Она шагала по комнате, то и дело задевая коленом стоявший не на месте табурет, но даже не замечала боли.

«Значит, восемнадцатого июня, перед тем как к нам явились с обыском, дверь была открыта! Иначе Виталий не смог бы попасть в квартиру. Кто открыл дверь? Тот, кто оставил улики против Ильи. Но почему он бросил дверь открытой? Ведь замок можно закрыть за пару секунд».

Она замерла. А если допустить, что тот, кто проник в квартиру, попросту не покидал ее тогда, когда вернулся хозяин? Если этот некто дождался ухода Ольги, вошел, а дверь запирать не стал, потому что не собирался проводить тут больше нескольких минут?

«Ведь нескольких минут вполне достаточно, чтобы подсунуть в сумку деньги и браслет. Но почему-то он замешкался… И когда услышал, что открывают дверь, где-то спрятался, а потом, выждав удобную минуту, улизнул… Могло ли быть иначе?»

Она опустилась на постель. Мимоходом удивилась, что никто не входит в спальню, не спрашивает, что с ней происходит, почему она мечется из угла в угол, бормоча себе под нос какую-то чепуху. Ольга взвесила на ладони ключи, и они показались ей невероятно тяжелыми, будто отлитыми из свинца.

«Но кто же украл мой пояс шестнадцатого, накануне ограбления? Подготовился, чтобы увязать узел? Это могла быть только Ирина, и пояс она взяла только для того, чтобы потом сказать: я помню этот поясок, вот кто виноват! Указать на меня, засадить Илью в тюрьму. Будь это кто-то другой, он бы запасся более явной уликой против меня. Пояс можно и не узнать… Или же этот кто-то был уверен, что Ирина узнает пояс. Значит, он хорошо знал нас обеих? Нет, это она сама, но в таком случае у нее должны быть ключи!»

А ключей от квартиры у Ирины не было. Ольга выяснила это давно, буквально на другой день после переезда сюда. Она сразу сказала, что необходимо поменять замки, но муж успокоил ее. Он сказал, что у его бывшей супруги никогда не было ключей от этой квартиры, а на взлом она не способна. «Но он мог не знать о том, что Ирина давным-давно запаслась ключами. Так, на всякий случай. Это вполне в ее духе».