Отравленная жизнь - Малышева Анна Витальевна - Страница 50

И тут визитер со вздохом, который был слышен даже сквозь закрытую дверь, стал разворачивать сверток. Сняв бумагу, он показал дверному глазку картину. Что это был не Корзухин – тут Саша была совершенно уверена. «Что-то знакомое… – подумала она. – Неужели им понравилось, как я отреставрировала тот пейзаж?»

– Ну, девушка, дорогая, – уже со скукой в голосе произнес гость. – Я же не могу тут весь день стоять. Работа вам нужна или нет?

За его спиной неожиданно приоткрылась соседская дверь. Там жила «бабка Верка» – так Саша прозвала еще не старую женщину, обитавшую в квартире напротив. Бабка Верка следила за жильцами по поручению их квартирной хозяйки. Платили ей за это хоть что-то или бабка Верка следила бескорыстно – молодые люди так и не узнали.

Но это создание очень отравляло им жизнь. Соседка постоянно заходила к ним за спичками, за солью, приносила бесплатные газеты, якобы выпавшие у них из ящика, спрашивала, как у них топятся батареи, есть ли горячая вода. При этих визитах она внимательно оглядывала квартиру, оценивая состояние обоев, мебели, – словом, наличие и сохранность хозяйского добра. Сашу это возмущало. «Нас что – за воров принимают?!» – говорила она каждый раз, когда бабка Верка уходила. Федор утешал ее, говорил, что соседка – женщина одинокая, жить ей скучно, она просто страдает от любопытства. И действительно, это любопытство было безмерно. Бабка Верка всегда высовывалась на площадку, когда в дверь напротив кто-то звонил. Она мотивировала это тем, что у соседей должна быть взаимовыручка. Время страшное. Если что случится – пусть хотя бы свидетели останутся… Саша на словах соглашалась с этими страшноватыми прогнозами, а сама думала, что если «останется» только бабка Верка – то пусть уж лучше не будет никаких свидетелей.

Но на этот раз она даже обрадовалась, углядев в дверной щели серую тень соседки. Тем более, что визитер испуганно обернулся к ней и тут же снова уставился в Сашин глазок, решив не замечать соседку. «Открою, – решила девушка. – Он теперь знает, что его заметили. Во всяком случае, не убьет». Саша плотнее запахнула полы халата, пригладила волосы и решительно отперла дверь.

– Наконец-то, – уже вовсе не любезно буркнул мужчина, бесцеремонно отпихивая девушку и проходя в комнату. – Это невежливо, в конце концов!

Получили за работу шестьсот долларов, а теперь не пускаете меня на порог. И сработали-то паршиво!

Саша прикрыла входную дверь, но запирать ее на замок не стала. Она уже видела, что посетитель злится, и это ее вовсе не радовало. «Если что, бабка Верка вызовет милицию, – подумала она, оставляя щель между дверью и косяком. – А то, что она сейчас прилипнет к моей двери и будет подслушивать – это сто процентов».

– У вас какие-то претензии? – довольно твердым голосом спросила она, входя в комнату.

– Да! И большие. Но давайте все-таки познакомимся. – Гость бросил принесенную с собой картину на постель и протянул руку:

– Денис Григорьевич.

Саша не сказала «очень приятно», потому что не знала, сумеет ли правдоподобно соврать. Она только кивнула и спросила, нельзя ли заодно узнать, как зовут его жену. Та ведь тоже не представилась.

– Лариса Николаевна ее зовут, – буркнул Денис, располагаясь в продавленном кресле и брезгливо подбирая полы пальто. – Но для вас это уже не имеет значения. Говорить будете со мной. Как же вам не стыдно, девушка? Обманули доверчивую женщину! Нет, я знаю – моя жена сама виновата. Чересчур беспечна, чересчур наивна. Пора бы ей уже поумнеть. Но вот такая она у меня!.. Но вы-то, в вашем нежном возрасте! Такие, извините, уголовные замашки!

– Но что случилось? Не понимаю! – Саша робко смотрела на его покрасневшее от гнева лицо. – Вы же были довольны…

– Я9 Я-то конечно, – буркнул он, доставая сигареты. – Курите? Не хотите? И не надо.

Он закурил и пояснил, что сам курит редко – только если очень расстроится. А Саша его расстроила. Не думал он, что такая ясноглазая девушка, да еще окончившая такое заведение, как Академия художеств, способна на подлое мошенничество!

Тут Саша не выдержала. Она умоляюще воскликнула:

– Бога ради, скажите прямо – что случилось?

Ваша жена чем-то недовольна? Картиной?

– А как вы догадались? – грубо спросил он. – Конечно недовольна! Вы испохабили произведение искусства, а теперь спрашиваете, в чем дело. Я-то картину в первый раз видел. А она как только увидела ее – в обморок. Пришла в себя, спрашиваю, что случилось. А Лариса говорит, что нет колодца.

Был, понимаете, в левом нижнем углу колодец. А его теперь нет.

Саша никогда так ясно не ощущала, в каком месте находится сердце. Зато сейчас оно заявило о себе и так заколотилось в груди, что резкие болезненные пульсы отозвались по всему телу – в ямке на шее, в запястьях, под коленями. «Колодец… – Сашу слегка затошнило от волнения. – Значит, там все-таки что-то было. Колодец… Откуда же мне было знать! Как я радовалась, и все напрасно!»

А Денис Григорьевич, зло посматривая на нее, продолжал:

– Договор вы подписывали? Подписывали. Могли бы быть повнимательнее. Нет, вам бы все тяп-ляп и деньги содрать. Не думал я, что такая девушка… – Тут он неожиданно замолчал. Саша проследила за тем, куда направлен его водянистый, немигающий взгляд. И с ужасом убедилась, что он смотрит на портрет жены.

– Интере… – Денис не договорил и вылез из кресла. Подошел к картине, уставился на нее.

Саша слабо пискнула – от волнения у нее перехватило горло. Денис резко обернулся:

– А? Что? Что говорите?

– Я говорю, что это тоже Корзухин… – прошептала девушка. – Может, возьмете эту картину?

– Зачем она мне?

– В качестве.., компенсации.

И тут он рассмеялся. Немного успокоившись, резко потер щеку ладонью, будто проверяя, не отросла ли щетина. И заявил, что картина испоганена, безвозвратно испорчена и никакой компенсации, кроме денег, ему не нужно. Тем более он не примет в качестве компенсации такую мазню, как та, что висит на стене. И что Саша подписывала договор и, конечно, должна полностью ответить перед владельцами полотна.

– Но у меня нет денег. – Голос у девушки совсем сел. Ее охватил страх. Если этот тип не соблазнился даже портретом собственной жены… А ведь он узнал Ларису – она это видела.

– У меня тоже нет денег, – бросил тот, продолжая рассматривать портрет жены. – Интересно.

Интересно. Корзухин, говорите? Наш пострел везде поспел. Я его помню совсем мальчишкой. Забавный был парень, пока не спился.

Отвернувшись от портрета, он подошел к Саше и остановился в шаге от девушки. Он стоял так близко, что она ощущала запах его дыхания – запах табака, какого-то лекарства и нездорового желудка. Вблизи он показался ей совсем пожилым – несмотря на загар, ухоженную кожу и элегантную одежду. «А жена-то, наверное, намного его моложе…» – машинально подумала Саша. Особенно выдавали возраст этою человека его глаза. Они были тускловатые, будто запыленные, и начисто лишенные всякой выразительности. То ли усталые, то ли больные, что называется, рыбьи.

Саша первая не выдержала и опустила глаза. Она пробормотала, что денег у нее и вправду нет. Если Денис Григорьевич согласен взять вместо денег ее картины…

– Слушайте, я макулатуру не покупаю, – бросил он, и в его дыхании еще отчетливее послышался запах лекарств. – Квартира ваша?

Саша мотнула головой.

– Что значит – нет?

– Мы с мужем ее снимаем. Послушайте, если вы мне скажете, как выглядел колодец и в каком именно месте – я сразу вам его нарисую. Идет? Вы даже не заметите разницы, я уже научилась работать в манере Корзухина. Договорились?

Но он будто не услышал ее заманчивого предложения и продолжал гнуть свое:

– А, так еще и муж имеется! Ну, так вообще хорошо! Кем же он работает?

– Сторожем… Поймите… – Глаза у девушки мгновенно наполнились слезами. – У нас совсем денег нет.

– А прописаны вы где? – Денис все больше хмурился. – И не пытайтесь на жалость бить!

Деньги брали, картину испортили, что ж теперь плакать? Платить нужно. Значит, эта квартира не ваша?