Ночь опасна - Малышева Анна Витальевна - Страница 54

В прихожей он поднял с пола новенькую кожаную куртку с вывернутыми карманами. В комнате обратил внимание на уцелевшие хрустальные фужеры – мамин подарок. Она хотела, чтобы у сына была приличная посуда для гостей. (Подразумевались потенциальные невесты.) Все, что имело какую-то ценность, осталось на месте. О никому не нужном барахле, вроде старой одежды и книг, и говорить не приходилось.

«Да, у меня особо не поживишься, – подумал Олег. – Что они искали? Думали, я прячу где-то кучу денег? Откуда они это взяли, придурки?» Однако хорошее настроение не возвращалось, несмотря на то что грабеж, в сущности, не состоялся. Противнее всего было сознавать, что кто-то с легкостью вошел в его квартиру. А ведь дверь была стальная, и Олег полагал, что это его надежно защитит.

Он осмотрел замки – все они действовали, как прежде, и взломаны не были. «Мастер, который ставил дверь, говорил, что эти замки – турецкое барахло, нужно что-то другое, покруче. А я пожалел денег! Но мне же нечего было охранять!»

Однако кто-то, видимо, считал иначе.

Глава 14

– А я тебе говорю – это ее рук дело!

Вчера ночью, вернувшись из театра, они были слишком потрясены увиденным, чтобы сразу приняться за уборку квартиру. Наутро оба, как обычно, отправились на работу. А вечером, едва вернувшись домой, принялись наводить порядок.

Но сразу было ясно, что это займет несколько дней. Тесная двухкомнатная квартирка, от пола до потолка забитая мебелью и прочими пожитками, имела такой вид, будто все ее содержимое провернули в гигантском миксере. Одежда, книги, старые газеты, кухонная утварь – все было вверх дном. Вчера, переступив порог, Лика от потрясения расплакалась. Она металась по комнатам на подламывающихся каблуках, так и не сняв вечернего платья, и размазывала по лицу слезы вперемешку с косметикой.

Валерий отреагировал совсем иначе. Он выглядел спокойным – пожалуй, даже излишне спокойным. Но, обнаружив треснувшее стекло в серванте, неожиданно ударил по нему кулаком. Стекло рассыпалось, а мужчина сосредоточенно облизал слегка оцарапанную руку. Лика сразу перестала плакать.

Она были настолько потрясена, что даже не строила никаких предположений. Лика сразу бросилась проверять свою музыкальную шкатулку с «драгоценностями». Она тоже была открыта и чьей-то небрежной рукой отброшена в угол. Цветной пластик треснул, бижутерия и потемневшие серебряные украшения высыпались на пол. Одну брошь раздавила чья-то подошва, и багровые стеклышки превратились в мелкую пыль. Правда, шкатулка продолжала исправно издавать заунывные электронные звуки, но даже это не обрадовало ее обладательницу.

Ни золота, ни драгоценностей не украли, поскольку в доме их вообще не было, но Лика все-таки чувствовала себя обокраденной. Валерий с трудом уговорил ее лечь спать – женщина была перевозбуждена и совершенно забыла о том, что завтра нужно идти на работу.

Сейчас пара немного успокоилась и, осмотрев квартиру как следует, поняла, что у них ничего не украли. И вот тогда-то Лика вынесла приговор: все это устроила бывшая жена Валерия, исключительно из чувства мести.

– На черта это ей, – мрачно ответил Валерий. Он в это время расставлял на полках книги.

– А просто так, чтобы мне досадить! Ты не видел, как она в воскресенье рассматривала мое платье! Как будто я его украла!

– Да брось, Тамара никогда бы такого не сделала.

– Ну конечно, она хорошая, а я плохая! Она умная, а я дура! – Лика постепенно повышала голос, и уже было ясно, что тирада закончится визгом. – Ты мне все время это говоришь! Зачем же тогда развелся?!

– Заткнись, ладно? – спокойно попросил ее Валерий. На секунду Лика и в самом деле замолчала, но тут же накинулась на него с удвоенной силой. Она припомнила все обиды – начиная с тех, которые он ей нанес еще два года назад.

Это был обыкновенный служебный роман – один из тех, что кончаются ничем. Эта связь должна была кончиться очень скоро, потому что Валерий был недоволен своим местом и подыскивал себе другое. В то время он работал водителем микроавтобуса, принадлежащего большой торговой фирме. Каждый раз, устраиваясь на новую работу, Валерий считал, что наконец-то нашел то, что нужно. И каждый раз среди его знакомых находился человек, который устроился куда лучше – и работы меньше, и зарплата выше. И тогда Валерий начинал мучиться, считать себя обманутым, обойденным судьбой и в результате нигде подолгу не задерживался.

Напротив, Лика считала, что ей очень повезло с новым местом. В то время девушка закончила курсы секретарей-референтов и думала, что совершила большой прорыв в своей жизни. В ее семье, где никто не получал образования выше восьмого класса, владение пишущей машинкой или компьютером считалось чем-то исключительным. У девушки были честолюбивые намерения, и она твердо решила никогда не заниматься физическим трудом и не поднимать ничего, тяжелее телефонной трубки. Однако вскоре она обнаружила, что диплом ее курсов ни в одной солидной фирме не котируется и рассчитывать на высокую зарплату нечего. Кроме того, она поразилась, узнав, что ее знаний английского совершенно недостаточно даже для простого разговора по телефону. На курсах ей об этом не говорили. И когда ей наконец удалось устроиться в ту фирму, где работал Валерий, Лика была счастлива и даже не огорчалась своей мизерной зарплатой.

Несколько раз он возил на своем микроавтобусе Лику вместе с какими-то документами – на первых порах она работала чуть ли не курьером. Эта скромная, бесцветная девушка с сонным взглядом не привлекала его внимания. Тамара была куда ярче, а его тянуло именно к таким женщинам. Лика выглядела так, будто ее нарисовали простым карандашом, затем, решив, что вышло неудачно, стали стирать резинкой, но бросили это дело на полдороге – живи так!

Однако вскоре Валерий начал приглядываться к девушке внимательнее. Его заинтересовало то, что она смотрела на него с восхищением – так на Валерия не смотрела еще ни одна женщина, включая его жену. Лика была робка, и самое большее, на что она отваживалась, это попросить у него сигарету или зажигалку, не изобретая более сложных поводов заговорить. И в конце концов ему стало нравиться в ней то, что прежде отталкивало.

Лика была нейтральна, тиха, и рядом с ней любой мужчина чувствовал себя уверенным, сильным, ярким. А рядом с Тамарой Валерий всегда тушевался, отступал на второй план. И сам признавал, что так нужно, иначе просто быть не может. Кроме того, Тамара получила высшее образование и занималась таким делом, смысла которого муж даже не понимал. Если бы кто-нибудь сказал Валерию, что он выбрал себе жену, чем-то похожую на мать, он бы только рассмеялся – ведь они такие разные! Но обидней всего было, что у этих двух женщин всегда находилась тема для разговора, а когда он входил в комнату – они замолкали.

С Ликой он мог говорить сколько угодно, не боясь показаться ни глупым, ни скучным. Она смотрела на него сверху вниз – по причине, известной только ей одной. В конце концов все случилось само собой – в том самом микроавтобусе, припаркованном на заднем дворе. Другого места для встреч любовники так и не нашли – Лика жила в коммунальной квартире, в одной комнате с младшей сестрой, а привести любовницу к себе Валерий никогда бы не решился.

В конце концов об их связи узнал весь младший персонал учреждения. Это была не такая потрясающая новость, чтобы вызвать долгие пересуды, но все-таки многие удивлялись. Валерия как-то видели вместе с женой, и никто не мог понять, почему этот видный парень, женатый на настоящей красавице, выбрал в подруги самую невзрачную из местных девушек.

Тамара узнала обо всем случайно. Как-то в конце рабочего дня она оказалась неподалеку от места работы Валерия и зашла навестить мужа. Заодно она рассчитывала, что он отвезет ее домой на служебном автобусе – Валерий часто парковал его у себя во дворе.

Ей услужливо сообщили, где она может найти мужа. Молодую женщину удивили странные, что-то предвкушающие взгляды, которыми ее провожали к выходу во двор. Дверь знакомого микроавтобуса оказалась незаперта. Оттянув ее в сторону, Тамара увидела картину, не потребовавшую никаких комментариев. И позже, когда Валерий пытался ей объяснить, до чего глупо все это случилось, она не желала слушать. И на все оправдания отвечала: