Никогда не заговаривайте с неизвестными - Малышева Анна Витальевна - Страница 51

— Давай, коли.

Где твой шприц?

— Не ломайся… — Муха сгорбилась, отвернулась от окна, ее лицо превратилось в темное пятно. — Все случилось так глупо… Когда ты просмотрел мои документы в машине, мне было все равно. Я еще не знала тогда, что угоню тачку. Все вышло само собой. Я даже не думала об этом, пока не оказалась в квартире. Думала — пересплю с мужчиной, немного приду в себя. Нужно было вырваться от вас. Ты меня вывел из квартиры… А когда отпирал машину, я вдруг решила воспользоваться ею. Ты забрал записную книжку, а мне без этой книжки — конец… Ты не должен был этого делать, тогда бы я и машину не угнала… Я ударила тебя. Я могла тебя убить, я должна была тебя убить, но не во дворе же! Я угнала твою тачку, потом…

Она перевела дыхание и быстро закончила свой рассказ:

— А потом мне надо было сделать так, чтобы никто не знал, что это именно я угнала тачку. А знали двое — ты и он.

Муха замолчала.

— Говори все, — потребовал Иван. — Что ты сделала с тачкой? Зачем вернулась, зачем позвонила в нашу дверь?

— Я думала застать кого-то из вас. Тебя или его. Или вас двоих. Он открыл дверь. Не хотел пускать на порог. По-моему, он просто остолбенел, не верил своим глазам.

— Его удивила твоя наглость.

— Вроде бы. Я сказала — дай пройти, я же тебя не трону. Тогда он меня впустил… — Муха вздохнула:

— А потом все было почти так, как я тебе говорила. Только сексом заняться предложил не он.

— Ты?

— Да. Я рассчитывала застать вас вместе и перестрелять. Но это все-таки было рискованно.

А когда я поняла, что он один, решила убить его иначе.

— Ну и тварь же ты! — не выдержал Иван. — Я удивляюсь — почему тебя слушаю? Ты шла меня убивать?

— Ага, — кивнула она. — Дай сигарету, пожалуйста.

И он дал ей сигарету. Глядя, как девушка закуривает и в свете зажигалки дрожат ее ресницы, он снова спросил себя: что его останавливает, что не дает разделаться с нею? Но ответить не мог. Муха продолжала:

— Но прежде чем вколоть, я с ним занялась сексом. А перед этим постаралась узнать, где ты, что делаешь, не знает ли еще кто обо мне. Он сказал, что тебя в Москве нет. А когда я спросила, не рассказывал ли он кому про меня, Сергей засмеялся и сказал: «Конечно, рассказал бабке».

— Он пошутил — не поняла?! Он же пошутил! — закричал Иван.

— Откуда мне знать?

— Ты же говоришь — он смеялся!

— Ну и что… — устало ответила она. — А мне вот было не до смеха.

Муха курила, и огонек сигареты время от времени озарял ее плотно сжатые, ненакрашенные губы.

— Потом, когда он отключился, я обыскала его сумку, посмотрела паспорт, записную книжку.

Выписала все нужные адреса. Я спешила, боялась, что ты придешь… Потом поехала к его бабке, ну, и все.

— Следующим был я, верно?

— До тебя не дошло… — вяло ответила Муха. — Потом было слишком много работы. Слишком трудно найти время на себя…

— Это у тебя называется — найти время на себя? — издевательски спросил он. — Что ты сделала с моей машиной?

— Покаталась.

— А пока каталась, чисто для развлечения прихлопнула паренька с телевидения?

Муха пожала плечами:

— Бросила машину, и все. А что касается телевидения, так я вообще телевизор не смотрю.

— Я тоже. Где ты бросила машину?

Она задумалась.

— Кажется, в центре.

— А менты ее нашли на «Автозаводской».

— Гляди-ка, — удивилась она. — Значит, там я ее и бросила.

— Дрянь же ты, Муха, — с каким-то удивлением проговорил парень. — Удивительная дрянь — Я знаю, что мужика с телевидения убила ты. Рассказала бы все по порядку. Я ведь уверен, что ты в розыске не из-за Сереги и его несчастной бабки. Я знаю, кто сейчас тянет лямку за этих двоих. Медсестра, которая ставила укольчики Серегиной бабке.

— А ты в курсе дела? Молодец, — похвалила она. — А я-то думала, кому это пришьют?

— Думала, попадусь?

— Нет, я всегда была против этого. Тогда бы ты и меня сдал.

Муха встала и включила свет. Иван зажмурился, прикрыл глаза рукой. Она сняла пальто, разулась. Под пальто у нее оказался облегающий деловой костюмчик.

— Как? — спросила она, кокетливо изгибаясь в талии и кладя руки на бедра. — Знаешь, сколько он стоит, а?

— Триста долларов, — сказал Иван.

— Почти угадал. А ты разбираешься в женской одежде.

— Девушка научила.

— Твоя девушка? Красивая?

Иван вдруг не выдержал и рассмеялся:

— Два часа назад она меня расспрашивала про тебя. И задала тот же вопрос. Как будто важно — красивая или нет.

— Для нас, женщин, важно.

— А ты разве женщина? Ты животное.

Муха слегка удивилась:

— А что? Как все…

— Да не как все, — возразил Иван. — Можешь мне поверить.

— Неужели ты знал лучше?

— Многие были лучше.

— Ты в них во всех ошибался, — твердо заявила Муха. — И потом — зачем приехал, когда я тебя позвала?

— Хотел тебе хорошенько врезать по одному месту, — признался Иван.

Муха задумчиво на него взглянула, расстегнула пиджак, сняла его. Потом спустила с бедер облегающую юбку, переступила через нее. Затем освободилась от колготок и трусиков, повернулась к нему спиной и наклонилась:

— На, врежь.

Он молча разглядывал ее, а она, извернувшись, ухватившись рукой за спинку стула, разглядывала его. Потом нетерпеливо спросила:

— Чего ждешь?

— Смотрю.

— И что видишь?

— Что ты похудела, — спокойно пояснил он. — Наверное, нелегко приходилось?

Та повернулась и села на стул:

— Устала. Знаешь, в жизни ни перед кем я так не старалась, как перед тобой. И зря. Вот пожалуйста, результат — ты меня уже презираешь.

Он не ответил. Муха потянулась за сумочкой, достала пудреницу, провела по лицу губкой, прищурилась:

— И выгляжу я вроде бы неплохо. Постой-постой… А ты меня не боишься, в самом деле? Думаешь, я тебе тоже укол поставлю?!

— Кто знает.

— Шутишь, — сказала она, вглядевшись в его серьезные глаза. — Ты никого не боишься.

— Я тюрьмы боюсь.

— Да? — спросила она, захлопывая пудреницу и облизывая губы. — А я сидела. Давно, правда.

Я еще девчонкой совсем была.

— Ну и как? Понравилось?

— Ничего страшного. Кормежка, правда, была плохая, и скучно. А так — не многим хуже, чем везде… :

Она пересела к нему в кресло. Слегка поерзала, устраиваясь на его коленях, обняла за шею, закурила… Она пускала дым к потолку, вытягивая нежную длинную шею, а парень, обхватив ее голые колени, раскачивал ее, как ребенка. Муха заулыбалась:

— Ты добрый, я сразу поняла. Не бойся, слышишь? Мне конец пришел… Что уж меня бояться.

— Засыпалась с телевизионщиком?

Она покачала головой и, уже не пытаясь оправдаться, поправила Ивана:

— С его женой.

— Так ты еще кого-то пришила?

— Я и приехала в Москву, чтобы заказ выполнить. Ну, стрельнула мужика. Хотела уже уезжать домой, но тут мне говорят — это не все. И денег за работу ни копейки не дали. Заставили ждать… Говорят — заказ двойной и оплата тоже двойная. Ну, я сижу и жду… А что делать? У меня даже оружие отобрали, когда поняли, что я нервничаю. Потом говорят — убей бабу. Говорю — давайте деньги вперед, оружие, машину. Ну, я в нее стреляю. Один раз. Я вообще с одного раза всегда попадаю. А тут мимо. Прямо сердцем чувствую, что мимо. Разворачиваюсь, чтобы добить, и понимаешь — вижу, что меня засекли. Менты в конце улицы. Что они тут забыли?! Подставили мои заказчики! Я в нее еще раз пальнула, потом сматываться надо… Попала, но не уверена, совсем добила или нет… И умотала. Машину бросила, сама в переулки… Немножко отдышалась в убежище — и что выясняется?

Меня ищут. Фоторобот сделали, данные у них есть… Надо, чтобы я дала показания против заказчика. А какой заказчик — откуда мне знать?! Я в глаза его не видела. Говорила с посредником…

Муха умолкла.

— Вранье, подружка, — ласково сказал Иван. — Но ты интересно врешь.

— Что вранье?

— Все.

— Все правда!