Никогда не заговаривайте с неизвестными - Малышева Анна Витальевна - Страница 40

Здесь Алия опять стояла под ярким солнцем, отчего ее глаза превратились в щелочки. Она смеялась, довольно фальшиво растягивая губы. Зубы у нее были неровные, темноватые. На обоих снимках девушка была совсем ненакрашена и причесана не так, как теперь. Ивану фотографии не понравились. Но зато искать девицу со снимками в кармане будет куда легче.

Он подошел к таксофону и набрал номер Даны Сулимовой. Вскоре трубку сняли, и он услышал молодой женский голос:

— Алло, слушаю!

— Дану, — бросил Иван.

— Ее нет.

— А где она?

— Не знаю. Уехала, — ответила девица.

По голосу он опознал студентку. И напористо спросил:

— Куда уехала?

— Она не сказала.

— В милицию заявляли?

— Ку-да?! — испугалась девица. — В милицию?! Зачем это?

— Ее что, так с того дня и не было? — продолжал Иван.

Тут и девица его узнала:

— А, так это вы к нам тогда приходили?! А вы, между прочим, знаете, что чужую дверь сломали?!

Кто отвечать будет?

— Там же никто не живет.

— Но хозяйка-то есть.

— Так это хозяйка сдавала комнату жиличке или сама Дана?

— Эта комната не сдавалась!

— Врешь, — возразил Иван. — Там жила одна девчонка, и ты должна была ее видеть.

Но девица уже бросила трубку. Иван обрадовался, что милицию не вызывали. Значит, ему туда пока еще можно. Можно и нужно! Необходимо обыскать комнату Даны, ведь этого он не сделал в тот раз. А девица — черт с ней! Он поймал машину и доехал до Мясницкой.

К особняку прошел задами, как в первые разы, поднялся по лестнице. Позвонил резко и грубо, заранее настраивая себя на стычку с соседями, однако перепуганная парочка открыла ему без единого звука. Иван вошел, отодвинув парня плечом и спросил:

— Опять одни? ""

— Да… — промычал парень, а девушка метнулась в свою комнату и прикрыла дверь. Иван понял, что они его боятся.

— Ну вот что, — авторитарно заявил он. — Давайте сразу договоримся. Пока я тут — всем сидеть в комнате, понял? Если к телефону сунешься и вообще мешаться будешь — убью!

— Слушай, ты…

Парень выпятил впалую грудь, но Иван легонько толкнул его расставленной пятерней, сразу ощутив кончиками пальцев, какие у того тонкие ребра. Как у цыпленка. Парень сдавленно вздохнул и побелел. Из комнаты раздался шепот:

— Ты чего?! Иди сюда, ну?!

Парень исчез за дверью, и Иван услышал, как там лязгнул закрываемый замок. Заперлись изнутри. Это его вполне устроило. Ему вдруг стало весело, он сообразил, в чем дело. Эти двое, проживая в коммуналке, не могли не знать, отчего ослепла Дана. И наверное, его принимали за какого-нибудь наркодельца, который ищет свою старую жертву. Парочка была напугана до смерти, он слышал, как они там шептались, успокаивая друг друга.

Дверь в комнату Даны так и стояла отпертой, только была прикрыта. Он вошел. За прошедшую неделю ничего в комнате не изменилось. Только лампа над столиком не горела и окно было закрыто. Он оставил дверь в коридор незапертой, чтобы увидеть, если молодежь станет пробираться к телефону, и начал обыск. Опыта в таких делах у него не было. Парень искал довольно бестолково, его бесило, что приходится переворачивать груды хлама. Дана, видимо, ничего не выбрасывала, все складывала в коробки в надежде, что пригодится на будущее. Иван злился и покрывался испариной, когда очередная увесистая коробка оказывалась наполненной старыми учебниками, школьными тетрадками, исписанными кривым почерком. Было много лекарств, давно просроченных, какие-то дурацкие шляпки, годов тридцатых-сороковых, дырявые чулки, которыми был набит огромный пакет. Все это одуряюще пахло нафталином, лавандой и духами «Красная Москва». Он их узнал, ими душилась его бабушка.

Перекопав стоявшие в углу коробки, Иван взялся за шкафчик с куклами. Куклы были пыльные, дряхлые. У одной из них тут же отвалилась голова, так что он даже вздрогнул. Поднял голову за длинные белые волосы, посмотрел в глупые кукольные глаза и швырнул ее в угол. Это маленькое происшествие почему-то привело его в бешенство. Теперь он не просто искал улики против Даны и Алии — разорял комнату. Все летело вверх дном, а когда под руку попалось креслице с розовой обивкой, парень легко поднял его за ножку и откинул подальше.

И только от этого грохота пришел в себя, поднял креслице, с трудом в него втиснулся и закурил. Обыск никаких результатов не дал. Правда, обыскал он далеко не всю комнату, но сил не было тут оставаться. Иван вышел в коридор и громко стукнул в дверь к студентам. Там была совершенная тишина, могло показаться, что хозяев нет дома.

— Эй, соседи! — позвал он. — Не хотите отпирать, не надо. Ответить-то можете?

Но ему не ответили.

— С чего вы взяли, что Дана уехала? — громко спросил он.

За дверью — молчание. Иван рассердился:

— Человек пропал, а вам плевать?!

— Она уехала, — тоненьким голосом ответила девушка.

— Куда уехала? Вещи на месте.

— А она звонила..

— Да ты что болтаешь?

— Он еще раз ударил в дверь, так что девушка истерично взвизгнула. Он едва взял себя в руки, а то бы сломал им замок. — Когда звонила?!

— На другой день, сразу после потопа… — Та уже окончательно перешла на визг:

— Не ломайте дверь!

— Не трону я твою дверь, но поговорить-то ты можешь?! — закричал Иван. — Звонила, значит?

А что сказала?

— Сказала, что поживет у родственницы… Еще сказала, что вы, наверное, еще придете… Чтобы мы вас впустили, если придете… К ней в комнату чтобы впустили…

— Меня?! — удивился Иван. — Она велела меня пустить к ней в комнату?! И что дальше?

— А ничего.

— Дана ничего не просила мне передать? — Он прижался к двери, чтобы лучше слышать. — Она для меня ничего не оставила?

— Нет. — Судя по голосу, девушка уже начинала плакать. — Да что вы к нам привязались!

— Значит, тут ее больше не было?

— Да поймите, откуда нам это знать? — это заговорил парень. Тот старался говорить спокойно, но голос у него дрожал и срывался. — Мы с женой целый день в институте. Может, она сюда приходила, когда нас не было дома. Отвяжитесь от нас!

Иван вернулся в комнату Даны, огляделся. Обшарил подоконники, нашел кучу старых рецептов, прочитал их и ничего не понял. На всякий случай сунул рецепты в карман. Потом принялся за постель. Тут ему повезло больше. Едва он откинул подушку, как увидел на простыне маленькую длинную коробочку. Точно такая же была в сумке у Алии. Иван взял коробочку и открыл ее. На потертой фиолетовой обивке, в бархатном углублении лежал маленький шприц, а рядом поблескивала игла.

— Еще один баян, — пробормотал Иван. — А всем врала, что с иглы соскочила.

Он вынул шприц и посмотрел его на свет. Там не было жидкости, он был чистый и сухой и блестел, как новенький. Игла тоже сияла чистотой. На всякий случай он и эту находку сунул в карман.

Больше искать было негде. Он снова закурил, присев к, маленькому столику, задумчиво облокотился на него… Столик, как и неделю назад, был покрыт русским цветастым платком, по черному полю шли красные и желтые цветы с зелеными листьями. Иван курил, тыкая сигаретой в пепельницу, насорил пеплом на платок, провел ладонью, чтобы стряхнуть… Ладонь ощутила какое-то легкое вздутие, незаметное глазу. Иван приподнял платок, взглянул на столешницу. Там, белой стороной вверх, лежало несколько фотографий, сделанных на фотобумаге «Кодак». Он схватил их, перевернул, расправил веером и поднес к свету…

Первый снимок был точным близнецом того, который ему дала Майгуль. Алия в длинной юбке, сандалиях, с голыми плечами, сидит на валуне под солнцем. Он достал свои фотографии, сверил. Несомненно, они были отпечатаны с одного и того же кадра.

Второй снимок изображал Алию в обнимку с каким-то парнем. Парень был в темных очках на коротком приплюснутом носу, коротко стриженный, скуластый. На нем была черная майка и джинсы.

Алия была одета в серебристое короткое платье, туфли на высоких каблуках. Ее длинные волосы свисали на грудь. Снималась парочка, наверное, в каком-то ночном клубе, судя по обстановке. Также это мог быть бар или дискотека. Глаза у Алии на этом снимке были красные, как у кролика. В углу стояла огненная дата: 97-6-18. Восемнадцатое июня девяносто седьмого года. Снимок был сделан летом, когда Алия уже была в розыске…